Утром Галя проснулась ещё до первых робких лучей рассвета. Она лежала на раскладном диване, неподвижно глядя в потолок, и пыталась понять: а был ли вчерашний день на самом деле или это всего лишь продолжение кошмара, застрявшего в сознании после тяжёлого сна? Но Буч, который мирно спал рядом и дышал ей в ухо тёплым, чуть влажным собачьим дыханием, был абсолютно реален. И комната с ковром на стене, с этими бордовыми павлинами, вытканными на жёлтом фоне, тоже была настоящей. Как и запах мазута, доносившийся с улицы, и пронизывающий холод, пробирающийся сквозь щели в старых оконных рамах.
— Не сон, — тихо прошептала Галя, обращаясь к потолку. — Чёрт, всё‑таки не сон…
Аня уже не спала. Она вышла из кухни, закутавшись в старый махровый халат песочного цвета, и неторопливо пила ту самую жуткую бурду, которую местные почему‑то называли кофе. Когда Галя посмотрела на неё, Аня слабо улыбнулась, всего лишь уголками губ, но в её глазах мелькнуло что‑то тёплое, почти родное.
— Доброе утро. Спала хорошо? — спросила она.
— Как убитая, — ответила Галя, широко зевнув и машинально прикрыв рот ладошкой. Она невольно потянулась и почесала Буча за ухом. Пёс довольно засопел, прижимаясь головой к её руке, и слегка завилял хвостом. — Если учесть, что мы и так, по сути, «убитые», наверное, это даже нормально.
— Кофе будешь? — предложила Аня. — Только предупреждаю сразу: это не кофе. Это, скорее, наказание за какие‑то неведомые грехи.
Галя решилась попробовать. Она сделала осторожный глоток и тут же скривилась, будто ей в рот насыпали золы. Поспешно отодвинула кружку, едва не опрокинув её:
— Господи… Как вы здесь вообще живёте? Я вчера у тётки пробовала — то же самое: цикорий с пылью. А они ещё говорят… кофе!
— Привыкаешь, — равнодушно пожала плечами Аня. — У меня, наверное, рецепторы уже атрофировались. Я почти не чувствую вкуса. Просто нужно что‑то горячее, чтобы согреться.
Они вышли на кухню и ненадолго замолчали, погрузившись каждая в свои мысли. Буч тем временем бродил между ними, выпрашивая еду: то тыкался мокрым носом в колено Ане, то подталкивал лапой руку Гали. Аня бросила ему кусок хлеба, пёс поймал его на лету и с довольным чавканьем принялся жевать, разбрасывая крошки по полу.
— Ну что, — решительно произнесла Галя и громко хлопнула ладонью по столу. Звук получился неожиданно резким, Буч даже слегка прижал уши, удивлённо оглянувшись на неё. — План такой: начинаем собирать информацию. Где здесь у вас аномальные зоны, места силы, языческие капища? Бабки на лавочках, вот наш главный источник знаний.
— Бабки на лавочках на меня косо смотрят, — усмехнулась Аня, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Я для них чужая. Отдельная квартира, должность, породистая собака… В их глазах я либо блатная, либо чья‑то любовница. В лучшем случае воровка.
— А я своя, — перебила её Галя, и глаза её вдруг заблестели от воодушевления. — Тётка моя тут всех знает, а я вроде как племянница приезжая, городская дурочка. Бабки со мной охотно разговаривают, жалеют, учат жить. За неделю я узнала про этот посёлок больше, чем ты за целый месяц.
— И что же ты узнала? — поинтересовалась Аня, внимательно глядя на собеседницу.
Галя задумалась, перебирая в памяти обрывки разговоров с местными старушками. Она наморщила лоб, закусила губу, вспоминая детали:
— Есть тут одно место, — наконец заговорила она. — За посёлком, в лесу. Старое кладбище, говорят, ещё дореволюционное. Там купцов хоронили, лесопромышленников. А рядом камень. Большой валун, весь мхом порос. Бабки туда ходят, ленточки на ветки кустов вяжут, о чём‑то просят. — Она понизила голос до шёпота, словно боялась, что кто‑то может подслушать: — Может, это и есть языческое капище?
— Кладбище? — Аня невольно поёжилась, и на её лице отразилось сомнение. — Ты серьёзно? Хочешь искать портал на кладбище?
— А что такого? — возразила Галя. — Это место силы. Там, где реальность истончается. Я в интернете читала… ну, там, в нашем интернете… что старые захоронения часто служат порталами. Особенно если раньше там язычников хоронили, жертвы приносили.
— Ты правда веришь в эту чушь? — скептически спросила Аня.
— Я верю в то, что мы здесь, — твёрдо ответила Галя и посмотрела на неё в упор. Взгляд у неё был жёсткий, почти злой. — Если это стало возможным, значит, возможно и обратное. А если нет… Ну, тогда просто сходим в лес, погуляем. Автобусы тут всё равно ходят бесплатно, по заводским пропускам, да?
Аня глубоко и шумно вздохнула, словно перед прыжком в холодную воду.
— По пропускам, — подтвердила она. — Ладно. Чёрт с тобой. Идём на твоё кладбище. Но сначала позавтракаем нормально. Сделаем макароны по‑флотски. Здесь это, между прочим, настоящий деликатес.
*****
Автобусная остановка располагалась в самом центре посёлка, прямо возле магазина, гордо именовавшегося «Универмаг». Вывеска, некогда яркая, теперь выглядела удручающе: синяя краска облупилась во многих местах, сама табличка висела криво, а буква «У» угрожающе покачивалась, будто вот‑вот грозила рухнуть прямо на головы проходящих мимо людей.
Аня и Галя стояли в длинной очереди среди местных жителей, таких же серых и уставших, с авоськами и хозяйственными сетками в руках. Люди вокруг выглядели буднично, привычно, будто застывшие кадры из давно ушедшей эпохи.
Галя с любопытством вертела головой, разглядывая всё вокруг, словно турист, случайно попавший в этнографический музей под открытым небом. Её глаза жадно ловили каждую деталь: вот женщина в потрёпанном ватнике с усилием тащит тяжёлую сетку с картошкой, клубни мелкие, мёрзлые, облепленные комьями грязи; рядом мужчина в ушанке курит «Приму», время от времени сплёвывая на дорогу; чуть поодаль девчонка лет четырнадцати, жуя жвачку и выдувая розовые пузыри, листает журнал, кажется, «Работницу».
— Смотри! — взволнованно шепнула Галя, дёргая Аню за рукав и указывая взглядом на одну из женщин. — Авоська! Настоящая авоська! Я такие только в старых фильмах видела, в сценах с очередями.
— Тише ты, — тихо шикнула Аня, настороженно покосившись на соседей. — Не привлекай внимания. Здесь все так ходят, это обычная вещь.
— А почему она так называется? — не унималась Галя, искренне недоумевая. — Ну, авоська? Что за странное имя?
— Потому что «авось» что‑то куплю, — терпеливо объяснила Аня. — Авось повезёт, авось дадут. В этом слове вся надежда тех, кто стоит в очередях и ждёт хоть какой‑то удачи.
— Как‑то грустно это звучит… — вздохнула Галя, задумчиво глядя на авоську.
В этот момент к остановке подъехал старый, рыжий от ржавчины «Пазик» с мутным лобовым стеклом и дребезжащим мотором, который, казалось, вот‑вот заглохнет. Салон был битком набит людьми: пассажиры висели на поручнях, тесно прижимались друг к другу, дышали в затылки, перебрасывались короткими фразами. Двери с шипением открылись, и толпа хлынула внутрь, давясь, толкаясь, недовольно переругиваясь.
Аня с Галей с трудом втиснулись в середину салона, оказавшись в самом эпицентре этого людского водоворота. В воздухе витал густой запах бензина, настолько резкий, что першило в горле. К нему примешивался аромат мокрой одежды: вчерашний снег ещё не успел высохнуть на куртках и пальто. А где‑то в глубине этого букета запахов угадывался ещё один, кислый, застарелый, будто впитавшийся в стены автобуса за долгие годы его службы.
Галю плотно прижало к какой‑то пожилой женщине с большой корзиной в руках, из которой торчали продукты. Бабка недовольно заворчала, сверкнув глазом‑изюмом:
— Молодёжь, совсем обнаглели! Лезут без очереди! Я тут с самого утра стою, а они…
— Мы с остановки, бабуль, с самой остановки, — миролюбиво ответила Галя, изо всех сил стараясь сохранить равновесие. В этот момент автобус резко дёрнулся, и её невольно швырнуло прямо на соседку. — Ой, простите, пожалуйста!
— А я с той же! — не сдавалась бабка, не собираясь уступать. — Ишь, прыткие! Всё им надо, всё им подай!
Аня предпочла отвернуться к окну, делая вид, что её здесь нет. Стекло было покрытым разводами и пятнами, за ним медленно проплывали серые пятиэтажные дома, сугробы вдоль тротуаров и редкие прохожие, кутающиеся в шарфы.
Галя же, напротив, словно расцвела, как оказалось, она умела включать своё обаяние на полную мощность, когда это было нужно.
— Бабуль, а вы местная? — ласково спросила она, заглядывая женщине в лицо. — Не подскажете, как до старого кладбища доехать?
Бабка подозрительно уставилась на неё, медленно оглядев с ног до головы: яркая шапка с помпоном, куртка нездешняя, явно импортная, джинсы — не советские, слишком современные.
— А на что вам кладбище? — голос женщины стал ещё более настороженным. — Родня там похоронена?
— Мы исследуем… — выпалила Галя и тут же прикусила язык, поняв, что сказала лишнее. Но слово уже вылетело. — Мы из университета, фольклор собираем. Легенды, предания… Вы не знаете каких‑нибудь историй про это место?
— Из университету? — бабка заметно смягчилась, даже поправила свою корзину, чтобы Гале было удобнее стоять. — Оно вон, за леском. На третьей остановке сходите, потом по тропинке прямо, через поле. Только не ходите туда вечером, — понизила она голос до шёпота, в котором слышался вековой страх. — Нечисто там. Бабы говорят, огни видели.
— Огни? — оживилась Галя, даже слегка подпрыгнув на месте от возбуждения, за что тут же получила локтем в бок от соседа. — Какие огни? Расскажите!
— Блуждающие, — бабка быстро перекрестилась, и на мгновение в её взгляде отразилась давняя, почти забытая вера в потустороннее. — Души это некрещёные бродят. А может, и хуже… Леший там водится, слыш? Сам леший! Я девкам своим наказывала: ни ногой туда после заката.
Галя обернулась к Ане и сделала круглые глаза, одними губами беззвучно произнеся:
— Слышала? Огни! Леший! Точно портал!
Аня лишь вздохнула и покачала головой, но в глубине души что‑то ёкнуло…
*****
На третьей остановке они наконец вышли из автобуса. Транспортное средство, чихая и дребезжа всеми своими ржавыми деталями, медленно тронулось с места и укатило прочь, оставив девушек одних посреди заснеженного поля, белого, бескрайнего, плавно уходящего к тёмной стене леса на горизонте. Над лесом низко, почти угрожающе висело серое, тяжёлое небо, такое низкое, что, казалось, до него можно дотянуться рукой или даже подпрыгнуть и коснуться холодных туч.
Мороз приятно пощипывал щёки, пробуждая к жизни. Воздух здесь был удивительно чистым и прозрачным, наполненным свежестью снега и тонким ароматом хвои, будто сама природа напоминала, что где‑то за всеми трудностями всё ещё есть красота и покой.
— Ну и где же эта тропинка? — задумчиво спросила Аня, медленно оглядываясь по сторонам и вдыхая морозный воздух.
— А вон там, смотри! — Галя оживилась и указала рукой на едва заметную колею в снегу, которая, словно робкая ниточка, петляла между редкими кустами, маня за собой. — Пошли! Буч, за мной!
Буч радостно взвизгнул, будто только и ждал этого приглашения, и рванул вперёд, весело разбрасывая снег лапами. Для пса это было настоящим приключением, возможно, лучшая прогулка в его жизни, полная новых запахов и впечатлений.
Они шли молча, с трудом пробираясь вперёд: ноги то и дело проваливались в глубокие сугробы, снег хрустел под подошвами, набивался в сапоги, таял и неприятно холодил кожу. Галя дышала паром, оставляя в морозном воздухе маленькие облачка, а Аня всё сильнее куталась в шарф, пытаясь защититься от пронизывающего ветра. Тропинка то терялась среди кустов, то снова находилась, словно проверяя их на стойкость и терпение.
Лес встретил их глубокой, почти торжественной тишиной. Старые берёзы, словно древние стражи, тянули свои голые ветви к серому небу, а между ними темнели мохнатые, угрюмые ёлки, отягощённые снежными шапками. Время от времени снег с тихим шорохом срывался с ветвей, нарушая безмолвие и напоминая о том, что жизнь продолжается даже в этом застывшем зимнем царстве.
— Место силы, место силы… — бормотала Галя себе под нос, размахивая руками, будто пыталась нащупать невидимые потоки энергии. — Где же ты, камень? Ну покажись!
— Ты хоть знаешь, какие заклинания нужно читать? — осторожно спросила Аня, стараясь не отставать и осторожно переступая через скрытые под снегом кочки. — Или просто покричать какие‑то слова?
— Как-то читала в интернете… — Галя на мгновение задумалась, вспоминая. — «Откройтесь врата, явитесь миры» или что‑то в этом духе. И ещё нужно круг очертить, чтобы усилить действие.
— Святым кругом? — с лёгкой иронией уточнила Аня.
— Солью! — внезапно воскликнула Галя, подпрыгнув от озарения. — Точно, солью! Жалко, мы её не взяли с собой… А у тебя случайно нет?
Аня порылась в кармане пальто и, к собственному удивлению, достала спичечный коробок туго набитый крупной серой солью.
— Только это же просто соль, — заметила она с сомнением. — Поваренная, обычная.
— В нашем мире да, просто соль, — Галя с воодушевлением выхватила коробок и зашагала быстрее, будто страх и сомнения остались позади. — А здесь, может, она магическая! Вдруг тут действуют другие законы физики? Другие правила, другие возможности?
— Галь, — Аня остановилась, глядя на подругу с тревогой и заботой. — Послушай себя. Мы идём на кладбище, в мороз, собираемся сыпать соль вокруг какого‑то камня и читать заклинания, которое ты когда-то читала в интернете. Это… это похоже на безумие.
— А что ты предлагаешь? — резко обернулась Галя. Её глаза горели отчаянным огнём, щёки раскраснелись от мороза и внутреннего напряжения. — Сидеть и ждать, пока всё само рассосётся? Ждать, пока мы состаримся здесь, в этом… этом… — она обвела рукой лес, небо, снег, словно пытаясь охватить весь этот чуждый мир. — В этом времени без интернета, без нормальной еды, без надежды на возвращение? Без всего, что нам дорого?
— Я предлагаю не терять голову и мыслить рационально, — тихо ответила Аня.
— Я уже потеряла её! — почти выкрикнула Галя, и в её голосе прозвучала вся накопившаяся боль. — В тот самый момент, когда очнулась в чужой квартире и увидела календарь с 1989 годом! Я сошла с ума, Аня! И ты тоже! И единственный способ не свихнуться окончательно — это верить, что есть выход. Что мы можем вернуться домой.
Аня замолчала. Она смотрела на Галю, на её лицо, искажённое отчаянием, на снежинки, тающие на ресницах, и вдруг почувствовала, как внутри что‑то дрогнуло. Нежность, сочувствие, понимание, всё это слилось в одно сильное чувство. Она шагнула вперёд и крепко обняла подругу.
— Ладно, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Идём. Будем искать твой портал. Вместе.
Галя всхлипнула, уткнувшись носом ей в плечо, и на мгновение замерла, впитывая тепло и поддержку. Буч тут же подбежал к ним, сунул голову между девушками и тихонько заскулил, требуя внимания и участия в их общем деле.
— И ты идёшь с нами, — улыбнулась Аня, ласково потрепав пса по уху. — Всей командой будем мистикой заниматься…