Слова долетели до Златы из кухни, где Дмитрий говорил по телефону, приглушая голос, но не настолько, чтобы она не разобрала каждое слово. Злата замерла в коридоре с пакетом продуктов в руках. Сердце вдруг стукнуло так сильно, что она испугалась – не услышат ли они.
Она не должна была подслушивать. Просто вернулась с работы чуть раньше, решила зайти в магазин по пути, купила свежий хлеб и любимый йогурт Дмитрия. Дверь открыла тихо, чтобы сделать сюрприз. А сюрприз получился для неё самой.
Дмитрий продолжал говорить, уже спокойнее:
– Мам, ну ты же знаешь, она упрямая, но я найду подход. Это же для тебя, в конце концов. Квартира большая, а ты одна в своей однушке ютиться... Потерпи, я всё улажу.
Злата медленно отступила назад, в прихожую, и прислонилась спиной к стене. В голове крутилась одна мысль: квартира. Её квартира. Та, что бабушка оставила ей по завещанию пять лет назад, ещё до свадьбы. Та, в которой они с Дмитрием живут уже три года, после того как поженились. Та, где они планировали детскую, где она сама выбирала обои и плитку на кухню, где каждый вечер возвращалась с ощущением – дома.
А теперь оказывается, это всё – для свекрови?
Она осторожно поставила пакет на пол, чтобы не выдать себя шорохом. Дмитрий закончил разговор, и через секунду послышались его шаги. Злата быстро схватила сумку и вышла за дверь, притворив её бесшумно. Спустя минуту снова открыла ключом, уже громче, с привычным:
– Дим, я дома!
– Привет, родная! – он вышел из кухни, улыбаясь, как всегда, обнял её, поцеловал в щёку. – Что-то рано сегодня.
– Да, начальник отпустил пораньше, – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Устала немного.
– Тогда отдыхай, я ужин разогрею.
Он был таким же, как всегда. Заботливым, ласковым. И от этого внутри всё сжималось ещё сильнее.
Вечер прошёл обычно. Они поужинали, посмотрели сериал, Дмитрий рассказал что-то смешное с работы. Злата улыбалась, кивала, а сама всё время возвращалась к тем словам. «Уговорю переписать на тебя». На свекровь. На Галину Ивановну, которая и так живёт в своей квартире в соседнем районе, пенсию получает, здоровье вроде нормальное. Зачем ей вдруг большая трёхкомнатная в центре?
Ночью Злата долго не могла уснуть. Лежала, глядя в потолок, слушая ровное дыхание мужа. Они с Дмитрием вместе уже пять лет. Познакомились на дне рождения общей подруги, он тогда сразу подошёл, предложил подвезти домой. Был внимательным, надёжным. Когда бабушка умерла и оставила ей квартиру, Дмитрий помог с ремонтом, сам ездил за материалами, спорил с рабочими. Казалось, он рад за неё. Говорил: «Теперь у нас будет свой настоящий дом».
А теперь – «переписать на маму».
Утром Злата проснулась раньше обычного. Дмитрий ещё спал. Она тихо встала, пошла на кухню варить кофе. И тут увидела телефон мужа на столе – он забыл убрать вчера вечером. Экран был заблокирован, но она знала код – дата их свадьбы.
Пальцы сами потянулись. Она разблокировала, открыла историю звонков. Последний – «Мама», вчера в 17:40, как раз когда Злата ещё была на работе. Длительность – двенадцать минут.
Она не стала читать сообщения. Просто закрыла телефон и поставила на место. Но внутри уже всё кипело. Не гнев, пока нет. Скорее, холодное, ясное ощущение предательства.
Днём, на работе, Злата сидела за компьютером и почти ничего не делала. Коллеги спрашивали, всё ли в порядке, она отмахивалась. А в голове крутился план. Нельзя просто так взять и спросить. Дмитрий отмахнётся, скажет, что она всё не так поняла. Или свекровь начнёт свои обычные причитания: «Злата, ну как ты можешь так думать о нас, мы же семья».
Нужны доказательства.
Вечером, когда Дмитрий снова уехал «по делам» – сказал, что надо помочь другу с машиной, – Злата осталась одна. Она достала старый диктофон, который когда-то покупала для записи лекций в институте. Проверила – работает. Положила в сумку.
На следующий день Галина Ивановна позвонила сама.
– Златочка, привет, – голос в трубке был тёплый, как всегда. – Не могла бы ты меня завтра к врачу подвезти? Нога опять побаливает, а такси дорого.
Злата согласилась сразу. Внутри всё напряглось, но голос был спокойный.
– Конечно, Галина Ивановна. Во сколько?
– К десяти утра, если не сложно.
– Без проблем.
Она положила трубку и посмотрела на диктофон в сумке. Завтра.
Утром Злата заехала за свекровью. Галина Ивановна уже ждала у подъезда, с сумочкой через плечо, в лёгком пальто, хотя апрель был тёплый.
– Спасибо, дорогая, – сказала она, садясь в машину. – Ты у нас такая добрая.
Злата улыбнулась, включила диктофон в кармане куртки – кнопка нащупывалась легко – и поехала.
В поликлинике пришлось ждать. Они сидели в коридоре, Галина Ивановна рассказывала о соседке, которая опять затопила, о ценах на лекарства, о том, как тяжело одной в своей маленькой квартире.
– Вот у вас с Димой какая красота, – вздохнула она вдруг. – Три комнаты, центр города. А я в своей однушке... Стены тонкие, соседи шумные.
Злата промолчала. Сердце стучало.
– Ты не думаешь иногда, Златочка, – продолжила свекровь осторожно, – что квартиру можно было бы... ну, как-то по-другому оформить? Всё-таки семья. Дима же твой муж, всё общее должно быть.
– Квартира была моей ещё до свадьбы, – тихо ответила Злата. – Бабушка оставила именно мне.
– Да знаю я, знаю, – Галина Ивановна махнула рукой. – Но времена сейчас такие... Не дай бог что случится, а вдруг раздел имущества, суды... Лучше всё заранее на Диму переписать. Или, – она понизила голос, – можно и на меня. Я же не чужая. А потом всё равно ему достанется.
Злата почувствовала, как пальцы похолодели на руле – нет, они уже вышли из поликлиники и снова сидели в машине.
– Галина Ивановна, – сказала она спокойно, – я не планирую ничего переписывать.
– Ну ты подумай, подумай, – свекровь погладила её по руке. – Дима тоже так считает. Мы с ним вчера говорили, он сказал, что поговорит с тобой серьёзно.
Злата кивнула. Диктофон в кармане всё записывал.
Дома она прослушала запись три раза. Голос свекрови был чёткий, каждое слово – как удар. Особенно последнее: «Дима сказал, что поговорит с тобой серьёзно».
Вечером Дмитрий пришёл уставший, но довольный.
– Как мама? – спросил он, целуя её.
– Нормально, – ответила Злата. – Мы с ней долго разговаривали.
Он слегка напрягся, но тут же улыбнулся:
– О чём?
– О квартире.
Дмитрий замер на секунду, потом рассмеялся – немного нервно.
– Ну и что она опять придумала?
– Говорит, ты хочешь, чтобы я переписала квартиру на неё.
Он посмотрел на неё внимательно.
– Злат, ну ты же понимаешь, мама одна, возраст... Ей спокойнее будет знать, что есть надёжное жильё. А потом всё равно всё наше будет.
– Наше или её? – тихо спросила Злата.
– Ну... – он замялся. – Это же детали. Главное – семья.
Она смотрела на него и понимала: он серьёзно. Он правда верит, что это нормально – уговорить жену отдать свою квартиру свекрови.
– Я подумаю, – сказала она.
Дмитрий просиял, обнял её.
– Вот и умница. Я знал, что ты поймёшь.
А Злата уже знала, что думать тут нечего. Она записала ещё один разговор – этот, вечерний. И на следующий день пошла к юристу.
Юрист, молодая женщина с усталыми глазами, прослушала записи и покачала головой.
– Всё понятно. Квартира ваша добрачная собственность, переписать её можно только добровольно. Никакого принуждения быть не должно. Если начнут давить – фиксируйте всё. И лучше подготовить документы на случай, если дело дойдёт до суда.
– До суда? – переспросила Злата.
– Надеюсь, что нет. Но лучше быть готовой.
Она вышла из кабинета с папкой документов и ощущением, что теперь у неё есть щит. Но внутри всё равно было пусто. Потому что самый близкий человек оказался способен на такое.
А вечером Дмитрий сказал:
– Маме завтра нужно будет заехать к нотариусу, проверить какие-то бумаги. Может, поедешь с ней? Заодно и о квартире поговорите.
Злата посмотрела на него долго.
– Поеду, – ответила она. – Обязательно поеду.
И в этот момент она уже знала, что разговор будет совсем не тот, которого они ждут…
На следующий день Злата проснулась с ощущением, будто всю ночь провела в напряжённом ожидании. Дмитрий уже ушёл на работу, оставив записку на холодильнике: «Родная, удачи с мамой. Вечером поговорим по-настоящему. Люблю». Она прочитала это несколько раз, и каждый раз буквы казались чужими.
Галина Ивановна ждала у подъезда в том же пальто, с той же сумочкой. Улыбалась, как всегда, немного устало, но приветливо.
– Златочка, спасибо, что согласилась. Я одна бы не доехала, ноги совсем не слушаются.
– Ничего, Галина Ивановна, – ответила Злата, открывая дверь машины. – Садитесь.
Диктофон снова лежал в кармане куртки, но сегодня она его не включила. Достаточно было того, что уже записано. Юрист вчера сказала: «Этого хватит, чтобы показать давление, если дойдёт до дела. Но лучше не доводить».
Дорога до нотариуса заняла полчаса. Свекровь болтала о погоде, о ценах на продукты, о том, как Дима в детстве любил ходить с ней в парк. Злата кивала, отвечала коротко. Внутри всё сжималось от предчувствия.
Нотариальная контора была в старом доме в центре, с высокими потолками и тяжёлыми деревянными дверями. В приёмной пахло бумагой и кофе. Галина Ивановна уверенно прошла к окошку, взяла талончик.
– Нам нужно просто проконсультироваться, – объяснила она секретарю. – По поводу дарственной.
Злата села рядом, сжимая в руках сумку. Сердце стучало ровно, но громко.
Через пятнадцать минут их пригласили в кабинет. Нотариус – женщина средних лет, с аккуратным пучком и строгим взглядом – поздоровалась, предложила сесть.
– Чем могу помочь?
Галина Ивановна сразу взяла слово.
– Вот, мы хотим оформить дарственную на квартиру. От невестки на меня. Чтобы всё по закону, без проблем потом.
Нотариус посмотрела на Злату.
– Вы подтверждаете? Это ваша добровольная воля?
Злата глубоко вдохнула. Момент настал.
– Нет, – сказала она спокойно. – Я не хочу ничего оформлять. И не буду.
Повисла тишина. Галина Ивановна повернулась к ней, глаза расширились.
– Златочка, что ты говоришь? Мы же договорились...
– Мы не договаривались, – Злата посмотрела прямо на свекровь. – Вы с Дмитрием решили за меня. А я услышала ваш разговор по телефону. И потом ещё один, в машине. И дома.
Она достала телефон, открыла аудиозаписи и включила громкую связь. Сначала голос Дмитрия: «Да я её всё равно уговорю эту квартиру на тебя переписать, потерпи немного». Потом Галина Ивановна в машине: «Лучше всё заранее на Диму переписать. Или можно и на меня».
Нотариус нахмурилась, слушая внимательно. Галина Ивановна побледнела.
– Это... это подслушивание! – прошептала она. – Как ты могла?
– А как вы могли планировать забрать мою квартиру? – тихо спросила Злата. – Это наследство моей бабушки. Я в ней выросла. Это мой дом.
– Но мы же семья! – Галина Ивановна повысила голос. – Дима твой муж, всё общее должно быть!
– Не всё, – вмешалась нотариус спокойно. – Если квартира приобретена до брака, она остаётся личной собственностью. Дарственная возможна только при добровольном согласии. А из записи видно, что речь идёт о давлении.
Галина Ивановна посмотрела на нотариуса, потом снова на Злату.
– Ты... ты всё испортила, – сказала она дрожащим голосом. – Я просто хотела спокойствия. Чтобы не остаться одной на старости лет.
Злата почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Жалость? Или просто усталость?
– Галина Ивановна, у вас есть своя квартира. Пенсия. Здоровье. Вы не на улице. А я не обязана отдавать своё только потому, что вышла замуж за вашего сына.
Нотариус кивнула.
– Если нет согласия, мы ничего не оформляем. Можете идти.
Они вышли из кабинета молча. В коридоре Галина Ивановна остановилась.
– Я Диме всё расскажу, – сказала она тихо. – Он с тобой разберётся.
– Расскажите, – ответила Злата. – Я тоже ему всё расскажу. С записями.
Она подвезла свекровь до дома. Та вышла, не попрощавшись. Злата сидела в машине ещё минуту, глядя на подъезд. Потом поехала домой.
Дмитрий пришёл вечером раньше обычного. Видимо, мать уже позвонила. Лицо у него было напряжённое, глаза избегали её взгляда.
– Злата, – начал он сразу с порога, – мама в истерике. Говорит, ты устроила скандал у нотариуса.
– Я не устраивала скандал, – ответила она спокойно, ставя ужин на стол. – Я просто отказалась подписывать дарственную.
Он сел за стол, но есть не стал.
– Почему ты так сразу? Мы могли бы поговорить нормально.
– Мы и поговорим, – Злата села напротив. – Но сначала послушай.
Она снова включила записи. Дмитрий слушал, и с каждым словом лицо его менялось. Сначала удивление, потом раздражение, потом что-то похожее на стыд.
– Это... это вырвано из контекста, – сказал он наконец. – Я просто хотел успокоить маму. Она же волнуется.
– Волнуется о чём? – спросила Злата. – О том, как забрать мою квартиру?
– Не забрать, а... переоформить. Для спокойствия. Если, не дай бог, что-то случится с тобой, чтобы не было раздела.
– А если что-то случится со мной, квартира и так по наследству пойдёт тебе, – тихо сказала она. – Но ты хотел на маму. Чтобы я осталась ни с чем.
Дмитрий опустил голову.
– Я не думал, что ты так воспримешь. Просто мама одна, возраст...
– А я что, должна платить за это своей квартирой? – голос Златы дрогнул впервые. – Дим, я тебе верила. Думала, мы вместе строим жизнь. А ты за моей спиной планировал, как меня уговорить отдать самое дорогое, что у меня есть.
Он поднял глаза.
– Я не хотел тебя обидеть. Правда. Просто... мама давила, а я не знал, как отказаться.
– Ты мог сказать ей «нет», – Злата посмотрела на него прямо. – Как я сказала сегодня.
Повисла тишина. Дмитрий встал, прошёлся по кухне.
– И что теперь? Ты хочешь развода из-за этого?
Слово «развод» повисло в воздухе. Злата не ожидала, что он скажет это первым.
– Я не знаю, – честно ответила она. – Но так, как было, продолжаться не может. Я больше не доверяю тебе.
Он остановился.
– Злат, прости. Я всё исправлю. Поговорю с мамой, скажу, что ничего не будет.
– Поздно, – сказала она тихо. – Ты уже выбрал сторону. Когда говорил с ней по телефону. Когда просил меня подумать.
Дмитрий сел обратно, закрыл лицо руками.
– Я не знаю, что сказать.
Они сидели молча долго. Потом он встал.
– Я поеду к маме. Успокою её. А завтра... завтра поговорим нормально.
Он ушёл, не поцеловав её на прощание. Дверь закрылась тихо.
Злата осталась одна. Она выключила свет, села на диван в гостиной – той самой, где они когда-то выбирали вместе ткань для обивки. Слёзы пришли неожиданно. Не громкие рыдания, а тихие, горькие.
На следующий день Дмитрий не пришёл домой ночевать. Позвонил утром: «Я у мамы остался. Нужно всё обдумать».
Злата не стала спрашивать, сколько времени ему нужно. Просто сказала:
– Хорошо. Обдумай.
Она пошла на работу, как обычно. Коллеги заметили, что она тихая, но не спрашивали. Вечером встретилась с подругой Леной – той самой, на чьём дне рождения они с Дмитрием познакомились.
– Ты уверена? – спросила Лена, когда Злата всё рассказала. – Может, он правда просто поддался маме?
– Может, – кивнула Злата. – Но доверие сломано. А без него что остаётся?
Лена обняла её.
– Ты сильная. Справитесь. Или не справишься – тоже справишься.
Прошла неделя. Дмитрий звонил каждый день, просил встретиться. Злата соглашалась на короткие разговоры по телефону. Он говорил, что поговорил с матерью, что она поняла, что больше не будет поднимать тему квартиры. Что он любит её и хочет всё вернуть.
Но Злата чувствовала холод внутри. Каждый раз, когда он говорил «мы семья», она вспоминала тот разговор по телефону.
Юрист позвонила сама.
– Если решите развод, квартира останется за вами полностью. Как добрачная собственность. Но лучше подготовить документы заранее.
Злата поблагодарила. Положила трубку и долго смотрела в окно.
В пятницу Дмитрий пришёл неожиданно. С цветами, как в первые месяцы их знакомства.
– Злат, давай поговорим серьёзно, – сказал он, ставя букет на стол. – Я всё понял. Мама больше не будет вмешиваться. Обещаю.
Она посмотрела на него.
– А если она снова начнёт? Ты снова поддашься?
Он замолчал.
– Я не знаю, – честно ответил наконец. – Она моя мать.
– Вот именно, – тихо сказала Злата. – А я твоя жена. Была.
Он побледнел.
– Ты хочешь развестись?
– Я хочу понять, сможем ли мы жить дальше, зная, что ты способен на такое за моей спиной.
Дмитрий сел на стул, как будто ноги подкосились.
– Дай мне шанс исправить.
– Шанс был, – ответила она. – Когда ты говорил с ней по телефону. Когда планировал «уговорить».
Он молчал долго. Потом встал.
– Я уйду на время. К другу. Чтобы ты могла подумать.
Он собрал немного вещей и ушёл. Злата осталась одна в большой квартире, которая вдруг показалась ещё больше.
Прошёл месяц. Дмитрий жил у друга, звонил, писал. Галина Ивановна не звонила ни разу. Злата работала, встречалась с подругами, гуляла по вечерам. Квартира была её – полностью, как и раньше.
Но внутри оставалась пустота. Она не знала, сможет ли простить. И сможет ли он измениться.
А потом случилось то, чего она не ожидала. Дмитрий прислал сообщение: «Мама хочет встретиться. Втроём. Говорит, что готова извиниться».
Злата прочитала это несколько раз. Сердце забилось чаще.
Встретиться? Или это новый план?
Она не знала, что ответить. Но понимала – решение придётся принять скоро. И от него зависит всё...
Злата долго смотрела на сообщение Дмитрия, потом отложила телефон. Встреча втроём. С Галиной Ивановной. После всего, что было.
Она не ответила сразу. Прошёл день, потом ещё один. Дмитрий звонил, спрашивал, согласна ли. Злата наконец написала: «Хорошо. В субботу, в кафе на нейтральной территории. В два часа».
Он ответил мгновенно: «Спасибо. Мы будем».
В субботу утро выдалось солнечным, апрельским, с лёгким ветром, который шевелил молодую листву за окном. Злата выбрала кафе в центре – тихое, с большими окнами и столиками на расстоянии. Она пришла раньше, заказала чай и села у окна, глядя на прохожих.
Они появились вдвоём. Дмитрий в своей любимой рубашке, которую она ему когда-то подарила. Галина Ивановна – в аккуратном костюме, с сумочкой в руках, волосы уложены. Оба выглядели напряжёнными.
– Привет, – сказал Дмитрий, подходя. Поцеловал её в щёку – осторожно, словно боялся, что она отстранится.
Злата не отстранилась, но и не улыбнулась.
– Здравствуйте, Златочка, – Галина Ивановна села напротив, сложив руки на столе. Голос был тихий, непривычно тихий.
Официант принял заказ – кофе для них. Повисла пауза.
Дмитрий начал первым.
– Злат, мы много говорили с мамой. Она хочет сама всё объяснить.
Галина Ивановна кивнула, посмотрела на невестку – нет, уже бывшую невестку? – прямо.
– Злата, – начала она медленно, – я пришла извиниться. Искренне. За всё, что было.
Злата молчала, ожидая продолжения.
– Я вела себя неправильно, – свекровь опустила глаза на чашку. – Давила на Диму, на тебя. Думала только о себе. О своём страхе остаться одной, без ничего. Возраст, здоровье... Я видела в твоей квартире спасение. Надёжное место для себя. И не думала, как это выглядит со стороны.
Она сделала паузу, глотнула кофе.
– Когда ты включила записи у нотариуса... Это было как пощёчина. Я поняла, насколько далеко зашла. И потом, когда Дима рассказал всё подробно, я долго не спала. Думала. Ты права – у меня есть своя квартира, пенсия, я не на улице. А то, что я пыталась сделать... Это было нечестно.
Дмитрий смотрел на мать с удивлением – видимо, слышал это не впервые, но всё равно.
– Я больше не буду поднимать эту тему, – продолжила Галина Ивановна. – Никогда. И если ты простишь... или хотя бы не будешь держать зла, я буду рада. А если нет – пойму.
Злата почувствовала, как внутри что-то шевельнулось. Извинение звучало искренне. Не с надменностью, к которой она привыкла, а с настоящей усталостью и сожалением.
– Спасибо, что сказали это, – ответила она тихо. – Мне нужно было услышать.
Повисла тишина. Дмитрий посмотрел на неё с надеждой.
– Злат, а мы... мы сможем начать сначала? Я тоже виноват. Больше, чем мама. Я должен был сразу остановить это. Сказать ей «нет». Но я... я привык её слушаться. С детства. А тебя подвёл.
Он взял её руку – она не убрала.
– Я люблю тебя. И хочу всё исправить. Если дашь шанс.
Злата посмотрела на него долго. Вспомнила, как они познакомились, как он помогал с ремонтом, как планировали будущее. А потом – тот разговор по телефону. Записи. Месяц отдельно.
– Дим, – сказала она наконец, – я тоже тебя любила. Очень. Но доверие... оно сломалось. И я не знаю, смогу ли его склеить. Каждый раз, когда я думаю о нас, вспоминаю, как ты за моей спиной планировал уговорить меня отдать квартиру.
Он опустил голову.
– Я понимаю.
Галина Ивановна молчала, глядя в окно.
– Может, дадим себе время? – предложил Дмитрий. – Не развод сразу. Поживём отдельно ещё. Или вместе, но без давления.
Злата покачала головой.
– Нет. Я решила.
Они оба замерли.
– Я подам на развод, – сказала она спокойно. – Квартира останется за мной, как и положено. А ты... ты можешь жить где хочешь. С мамой, у друга. Я не держу зла. Правда. Но вместе нам больше не быть.
Дмитрий побледнел.
– Злат... ты серьёзно?
– Да. Я долго думала. И поняла – я хочу жить без страха, что кто-то за моей спиной решит за меня. Без необходимости доказывать, что моё – моё. Я хочу покоя в своём доме.
Галина Ивановна кивнула медленно.
– Ты права, Злата. И я... я уважаю твой выбор.
Дмитрий хотел что-то сказать, но только вздохнул.
– Если передумаешь... – начал он.
– Не передумаю, – мягко, но твёрдо ответила она.
Они посидели ещё немного. Поговорили о формальностях – вещи Дмитрия она собрала в коробки, он заберёт на неделе. О бумагах – юрист уже всё подготовил.
Когда они встали, Галина Ивановна неожиданно обняла её.
– Спасибо, что согласилась встретиться. И... удачи тебе, Златочка. Ты сильная. Сильнее, чем я думала.
Злата обняла в ответ – коротко, но искренне.
Дмитрий поцеловал её в щёку на прощание.
– Прости меня.
– Прощаю, – сказала она. – Живи хорошо.
Они ушли. Злата осталась допивать чай, глядя на улицу. Слёзы пришли позже, уже дома. Но не горькие – скорее, облегчающие.
Развод прошёл спокойно. Дмитрий не спорил ни о чём. Квартиру не трогал – юрист объяснила, что шансов нет. Он переехал к матери на время, потом снял себе жильё.
Прошёл год.
Злата стояла на балконе своей квартиры – той самой, с видом на старые каштаны. Она сделала небольшой ремонт: новые шторы, пару картин, которые давно хотела. В одной комнате устроила кабинет – работает теперь частично из дома.
Подруги говорили, что она расцвела. Стала спокойнее, увереннее. Начала ходить на йогу, записалась на курсы фотографии. Путешествовала одна – в прошлом году съездила в Питер, просто погулять по музеям.
Иногда она встречала общих знакомых. Спрашивали о Дмитрии – она отвечала коротко: «Развелись. Всё нормально».
Галина Ивановна однажды позвонила – на день рождения.
– Златочка, поздравляю тебя. Здоровья, счастья. И... спасибо, что не держишь зла.
– Спасибо, Галина Ивановна. И вам всего хорошего.
Больше они не общались. Но без злобы.
А в один вечер Злата сидела с подругой Леной за вином – той самой, что поддерживала её тогда.
– Знаешь, – сказала Лена, – ты молодец. Многие бы простили, остались. А ты выбрала себя.
Злата улыбнулась.
– Да. И не жалею. Этот дом – мой. И жизнь теперь тоже моя.
Она посмотрела в окно – вечерние огни, тихий город. Внутри было спокойно. Как будто наконец-то всё стало на свои места. И она знала: впереди ещё много хорошего. Своего. Заслуженного.
Рекомендуем: