– Что за разговоры о «добрачной квартире»? – заявил Дмитрий. – Мы же женимся через два месяца. Квартира скоро станет общей.
Его лицо, обычно спокойное и чуть усталое после рабочего дня, теперь напряглось, брови сошлись у переносицы. Вероника не повернулась к нему сразу. Она стояла у окна, глядя на вечерний двор, где медленно зажигались фонари.
Квартира была её – двухкомнатная, светлая, в хорошем районе, купленная ещё до встречи с Дмитрием на деньги, которые она копила годами, отказывая себе во многом. Родители помогли немного, но основное – её труд, её сбережения, её спокойствие. Она любила это место: высокие потолки, паркет, который поскрипывал в определённых местах, балкон с видом на старые липы.
– Нет, Митя, – тихо сказала она, наконец оборачиваясь. – Она не станет общей. Я не собираюсь менять ничего в документах. Это моя квартира. Была до тебя, останется после.
Дмитрий подошёл ближе, положил руки ей на плечи. Его ладони были тёплыми, привычными. Они были вместе почти два года – познакомились на работе, в крупной компании, где он занимался логистикой, а она бухгалтерией. Всё складывалось спокойно, без громких сцен и страстных признаний, но надёжно. Он был старше на семь лет, разведённый, без детей, с небольшим багажом прошлых ошибок, о которых говорил редко и неохотно.
– Вероника, – он заглянул ей в глаза, – я понимаю, что ты её купила сама. Я уважаю это. Но мы создаём семью. Прописка – это формальность. Мне нужно зарегистрироваться по месту жительства, чтобы нормально оформить кредит на машину, да и вообще... Ты же знаешь, как сейчас с банками.
Она мягко высвободилась из его рук и отошла к столу, где лежали свадебные каталоги – они только вчера выбирали кольца и платье. Всё казалось таким правильным, таким взрослым. А теперь этот разговор, который она предчувствовала, но откладывала.
– Митя, – Вероника села, сложив руки на коленях, – я не против, чтобы ты жил здесь. После свадьбы – пожалуйста. Но прописывать тебя я не буду. Это не недоверие. Это... просто моя страховка. Я одна была, когда покупала эту квартиру. Одна решала все проблемы. И я хочу, чтобы у меня осталось хоть что-то своё.
Дмитрий сел напротив, провёл рукой по волосам. В его взгляде мелькнуло что-то, похожее на обиду, но он быстро спрятал это за спокойной улыбкой.
– Ты думаешь, я какой-то альфонс? – спросил он тихо. – Что я женюсь на тебе из-за квартиры?
– Нет, конечно, нет, – Вероника покачала головой. – Я знаю, что ты не такой. Но жизнь... она непредсказуемая. Мы же не знаем, что будет через пять, десять лет. А квартира – это моя безопасность.
Он помолчал, глядя в окно. Потом кивнул.
– Ладно. Пока оставим так. Я не хочу ссориться перед свадьбой.
Вероника облегчённо выдохнула. Она подошла к нему, обняла за плечи, поцеловала в висок.
– Спасибо, что понимаешь.
Но внутри что-то кольнуло. Она чувствовала, что разговор не закончен, просто отложен.
Прошёл месяц. Подготовка к свадьбе шла полным ходом: выбрали ресторан, разослали приглашения, Вероника даже съездила с мамой на примерку платья. Дмитрий был внимателен, как всегда – приносил цветы, помогал с организацией, вечерами они сидели на балконе, пили вино и мечтали о будущем. Он переехал к ней ещё до свадьбы, привёз вещи, занял половину шкафа. Всё было спокойно.
Но однажды вечером, когда Вероника вернулась с работы раньше обычного, она услышала голос Дмитрия в комнате. Он говорил по телефону, голос был пониженный, но взволнованный.
– Да, мама, я понимаю... Конечно, тесно у вас... Я поговорю с Вероникой ещё раз. Она упрямая, но я найду подход... Нет, не сразу, но постепенно. Сначала я пропишусь, а потом... ну, вы же семья.
Вероника замерла в коридоре, прижавшись к стене. Сердце стучало так громко, что она испугалась, как бы он не услышал.
– Митя? – позвала она, стараясь, чтобы голос звучал обычно.
Он быстро закончил разговор и вышел в коридор с улыбкой.
– Рано сегодня. Устала?
– Немного, – она прошла на кухню, налила воды. – С кем говорил?
– С мамой, – он пожал плечами. – О свадьбе.
Но в его глазах мелькнуло что-то, похожее на беспокойство.
Вероника не стала развивать тему. Она легла спать с тяжёлым чувством, что её подозрения начинают оправдываться.
А потом пришло письмо. Обычное электронное письмо от паспортного стола – уведомление о запросе на регистрацию. Дмитрий подал документы на прописку в её квартире без её ведома. Она сидела за компьютером, глядя на экран, и не могла поверить.
Когда он вернулся домой, она встретила его в дверях.
– Митя, – тихо сказала она, показывая распечатку, – это что?
Он посмотрел, и его лицо побледнело.
– Вероника, я хотел поговорить... Это просто формальность.
– Ты подал без меня? – её голос дрогнул. – Без моего согласия?
– Я думал, ты передумаешь. Нам же вместе жить.
Она отступила назад, чувствуя, как внутри всё холодеет.
– Ты обманул меня.
– Не обманул, – он шагнул ближе. – Просто... обстоятельства изменились. Мама с отцом... у них проблемы с жильём. Дом старый, ремонт нужен дорогой. Они подумывают переехать в город. И сестра с детьми... Ты же знаешь, как сейчас тяжело.
Вероника почувствовала, как земля уходит из-под ног.
– То есть ты хотел прописаться не только для себя?
Дмитрий опустил глаза.
– Сначала для себя. А потом... постепенно. Они же моя семья, Вероника. Я не могу их бросить.
Она стояла, глядя на него, и понимала, что всё, что она строила, всё её спокойствие, её независимость – под угрозой. Не просто прописка. А вся её жизнь.
– Митя, – сказала она тихо, но твёрдо, – выйди. Пожалуйста. Мне нужно подумать.
Он хотел что-то сказать, но она подняла руку.
– Сейчас не надо. Просто выйди.
Дмитрий взял куртку и молча ушёл. Дверь закрылась с мягким щелчком.
Вероника села на диван, обхватив себя руками. За окном шёл дождь, капли стучали по подоконнику. Она думала о том, как всё изменилось за эти месяцы. Как она доверяла, как строила планы. И как теперь всё рушится.
Телефон зазвонил – мама Дмитрия. Вероника не взяла трубку. Потом пришло сообщение от него: «Прости. Давай поговорим завтра».
Но она знала, что завтра будет уже поздно. Нужно было действовать сейчас.
На следующий день Вероника пошла к юристу – подруге ещё со студенческих лет, которая специализировалась на имущественных вопросах. Та выслушала, кивнула.
– Ты права, что не прописываешь. Добрачная собственность – твоя полностью. Но если он подаст в суд, могут быть сложности. Особенно если докажет, что вкладывался в ремонт или что-то такое.
– Он не вкладывался, – Вероника покачала головой. – Только вещи привёз.
– Тогда шансы минимальны. Но лучше подготовиться.
Вероника вышла из кабинета с ощущением, что впервые за долгое время берёт свою жизнь в свои руки.
Вечером Дмитрий пришёл с цветами и виноватым видом.
– Вероника, прости. Я погорячился. Давай забудем. Я отозвал заявление.
Она посмотрела на него долго.
– А твоя семья? Они всё ещё планируют переезжать?
Он замялся.
– Ну... мама говорила...
– Говорила, что будет жить у нас?
Дмитрий вздохнул.
– Не сразу. Но да, в перспективе.
Вероника почувствовала, как внутри всё сжимается.
– Митя, я не против твоей семьи. Но это моя квартира. Я не хочу, чтобы здесь жили все подряд. Это не общежитие.
– Ты преувеличиваешь, – он попытался улыбнуться. – Просто родители. И сестра иногда.
– Иногда? – она подняла бровь. – А дети сестры? А если у них проблемы?
Он молчал.
Вероника встала, подошла к окну.
– Я люблю тебя. Правда. Но я не готова жертвовать своим спокойствием ради всех. Это не эгоизм. Это... моя жизнь.
Дмитрий подошёл сзади, обнял.
– Я понимаю. Прости. Больше не буду поднимать эту тему.
Она повернулась к нему.
– Обещаешь?
– Обещаю.
И снова всё вроде бы уладилось. Свадьба приближалась, приглашения разосланы, платье готово. Но внутри Вероника чувствовала тревогу. Что-то изменилось. Доверие дало трещину.
А потом, за неделю до свадьбы, позвонила мама Дмитрия.
– Вероничка, – голос был сладким, как всегда, когда она хотела что-то попросить. – Мы с отцом решили приехать на свадьбу пораньше. Остановимся у вас, ладно? Гостиницы дорогие, а так – в семейном кругу.
Вероника замерла.
– У нас тесно, Тамара Петровна. Только две комнаты.
– Ничего, ничего! Мы на диване. А потом... может, подумаем о прописке. Для нас, стариков.
Вероника положила трубку и поняла: это только начало. Дмитрий, видимо, не сказал им правду. Или сказал, но не так, как нужно.
Она села за стол, открыла ноутбук и начала искать информацию о том, как защитить свою собственность. И о том, как отменить свадьбу, если вдруг придётся.
Но пока она ещё надеялась. Надеялась, что Дмитрий выберет её. Не семью. А её.
Вечером он пришёл радостный – с новостью, что родители приезжают.
– Митя, – сказала она спокойно, – мы должны поговорить. Серьёзно.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло беспокойство.
– О чём?
– О нас. О квартире. О будущем.
И в этот момент Вероника поняла: разговор будет решающим. От него зависит всё.
Вероника сидела за кухонным столом, глядя на экран телефона. Сообщение от Тамары Петровны висело непрочитанным, но она и так помнила каждое слово: «Мы приедем завтра утром, доченька. Не волнуйся, вещей немного. Дмитрий сказал, что вы нас ждёте».
Она подняла глаза на часы — почти полночь. Дмитрий ещё не вернулся с работы, хотя обещал быть к ужину. Последние дни он задерживался всё чаще, ссылаясь на аврал в офисе. Вероника не спрашивала, но чувствовала: он избегает серьёзного разговора. После того вечера, когда она попросила его уйти на ночь, они помирились внешне — он принёс цветы, извинился, сказал, что поговорит с родителями. Но теперь она видела: ничего не изменилось.
Дверь тихо щёлкнула. Дмитрий вошёл, снимая куртку, и улыбнулся — той самой улыбкой, которая когда-то заставляла её сердце биться чаще.
– Прости, задержался, – он подошёл, поцеловал её в макушку. – Клиент из другого города, пришлось проводить до конца.
Вероника кивнула, не отрываясь от телефона.
– Твоя мама написала. Они приезжают завтра.
Дмитрий замер, потом сел напротив.
– Да, я хотел сказать... Они решили пораньше, чтобы помочь со свадьбой. Мама говорит, у неё опыт — столы накрывать, гостей встречать.
– А остановиться у нас? – Вероника посмотрела ему в глаза. – Надолго?
– На неделю, максимум две. До свадьбы и немного после. Гостиница дорогая, ты же знаешь.
Она почувствовала, как внутри всё сжимается. Не злость — скорее, усталость. Глубокая, накопившаяся за эти недели.
– Митя, – тихо сказала она, – мы договаривались. Ты обещал, что больше не будешь поднимать тему прописки. И что родители не будут жить здесь постоянно.
– Они и не будут постоянно, – он взял её руку. – Просто пока. У них дом в области, отопление старое, зимой холодно. Папа здоровье подгулял, мама одна не справляется. А здесь... место есть.
Вероника высвободила руку.
– Место есть для нас двоих. Не для всей семьи.
Дмитрий вздохнул, откинулся на спинку стула.
– Вероника, ты говоришь так, будто они чужие. Это мои родители. Я их единственный сын.
– А я твоя будущая жена, – она встала, подошла к окну. – Или уже нет?
Он молчал. В тишине слышно было, как тикают часы на стене — старые, ещё от бабушки Вероники.
– Я люблю тебя, – наконец сказал Дмитрий. – Но семью я не брошу. Ты же знала, что у меня родители пожилые.
– Знала, – Вероника повернулась. – Но не знала, что ты планируешь переселить их ко мне. Без моего согласия.
– Не переселить. Помочь.
– А сестра? – она вспомнила обрывок телефонного разговора. – Она тоже поможет? С детьми?
Дмитрий отвёл взгляд.
– Света в разводе, ей тяжело. Квартира маленькая, дети растут...
Вероника почувствовала, как кровь приливает к лицу.
– То есть вся твоя семья? Постепенно?
– Не вся, – он поднял руки, словно защищаясь. – Просто... если получится. Прописка — это же формальность. Я отозвал заявление, но если мы поженимся, можно подать заново. Вместе.
Она смотрела на него и видела уже не того мужчину, которого любила. А человека, который ставил свои желания выше её границ.
– Нет, Митя. Не получится.
– Вероника, пожалуйста. Не устраивай сцену перед свадьбой.
– Это не сцена, – её голос был спокойным, но твёрдым. – Это моя жизнь. Моя квартира. Я не дам её превратить в коммуналку.
Дмитрий встал, подошёл ближе.
– Ты эгоистка, – тихо сказал он. – Я думал, мы семья. А ты думаешь только о себе.
Слово ударило, как пощёчина. Вероника отступила.
– Эгоистка? Потому что не хочу делить свой дом с людьми, которые даже не спрашивают?
– Они мои родители!
– А я кто для тебя?
Он молчал. И в этой тишине Вероника поняла: выбор уже сделан. Не ею.
На следующий день родители Дмитрия приехали рано утром. Вероника открыла дверь и увидела Тамару Петровну — полную женщину с доброй улыбкой и огромным чемоданом. Рядом стоял Виктор Иванович, молчаливый, с усталыми глазами, и нёс сумки.
– Вероничка! – Тамара Петровна обняла её крепко, обдав запахом духов. – Наконец-то увидели твой дворец! Дмитрий столько рассказывал.
Вероника выдавила улыбку.
– Проходите.
Квартира сразу заполнилась шумом: чемоданы в коридоре, вопросы о чае, комментарии о ремонте.
– Ой, какая кухня светлая! – воскликнула Тамара Петровна, осматриваясь. – А мы вот в своей старой теснимся. Стены тонкие, соседи шумные.
Виктор Иванович кивнул, садясь на диван.
– Да, тяжело нам там. Зимой особенно.
Вероника наливала чай, чувствуя, как руки слегка дрожат.
– Вы надолго? – спросила она тихо.
– Пока не обживёмся, – Тамара Петровна улыбнулась. – Дмитрий сказал, вы не против. Семья же.
Вероника посмотрела на Дмитрия, который возился с сумками. Он избегал её взгляда.
День прошёл в суете. Родители осматривали квартиру, хвалили каждую деталь, но в каждом комплименте сквозило: «А у нас хуже». Тамара Петровна переставляла вещи на кухне «для удобства», Виктор Иванович курил на балконе, жалуясь на здоровье.
Вечером, когда родители легли в гостевой комнате — Вероника уступила её без слов, — она вышла на кухню. Дмитрий мыл посуду.
– Митя, – тихо сказала она, – это не временно. Я вижу.
Он повернулся, вытирая руки.
– Вероника, дай им время. Они привыкнут к городу, найдут что-то своё.
– А если не найдут?
– Тогда... поможем. Вместе.
Она покачала головой.
– Нет. Не вместе. Это моя квартира.
Дмитрий подошёл, взял её за плечи.
– После свадьбы она станет нашей.
– Нет, – Вероника посмотрела ему в глаза. – Брачный договор. Я составлю. Всё добрачное остаётся добрачным.
Его лицо изменилось — улыбка исчезла.
– Ты серьёзно? Договор? Как будто я враг.
– Не враг. Но я защищаю себя.
Он отступил.
– Если так, то... может, и свадьбы не будет.
Слова повисли в воздухе. Вероника почувствовала, как сердце сжимается.
– Ты выбираешь между мной и ними?
– Я не выбираю. Я хочу, чтобы все были счастливы.
– А я хочу быть спокойна в своём доме.
Они стояли молча. Потом Дмитрий ушёл в комнату к родителям. Вероника осталась одна, глядя в темноту за окном.
На следующий день приехала сестра Дмитрия — Светлана с двумя детьми, десяти и двенадцати лет. Они ворвались в квартиру вихрем: дети бегали, кричали, Светлана обнимала всех подряд.
– Вероника, спасибо! – она поцеловала её в щёку. – Дмитрий сказал, можно на пару дней. У меня ремонт в квартире, дети с ума сходят.
Вероника замерла в дверях.
– Пару дней?
– Ну, может, неделю. Вы же не против?
Дети уже заняли диван, включили телевизор на полную громкость. Тамара Петровна суетилась, угощая внуков.
Вероника вышла на балкон, набрала номер подруги-юриста.
– Катя, – тихо сказала она, – помоги с брачным договором. Срочно.
– Что случилось?
– Всё. Вся семья здесь. И это не временно.
Катя помолчала.
– Приезжай завтра. Оформим.
Вероника вернулась в квартиру. Шум стоял неимоверный: дети смеялись, Тамара Петровна рассказывала истории, Светлана жаловалась на бывшего мужа.
Дмитрий подошёл.
– Видишь, как весело? Семья вместе.
Вероника посмотрела на него.
– Это не моя семья, Митя. Это твоя. А я здесь чужая.
Он нахмурился.
– Что ты хочешь сказать?
– Что свадьбы не будет. Если так.
Его лицо побледнело.
– Ты шутишь?
– Нет.
В этот момент из комнаты вышла Тамара Петровна.
– Дети, ужин готов! Вероничка, иди к нам.
Вероника покачала головой.
– Я выйду. Подышу воздухом.
Она взяла куртку и ушла. На улице было холодно, но свежо. Она шла по двору, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
Телефон зазвонил — Дмитрий.
– Вероника, возвращайся. Давай поговорим.
– Нет, – сказала она. – Я в гостиницу. На ночь.
– Ты что, серьёзно?
– Абсолютно.
Она отключила телефон и пошла дальше. В голове крутилась мысль: а вдруг это конец? Вдруг она теряет всё?
Но другая мысль была сильнее: она защищает себя. Свою жизнь. Свой дом.
А на следующий день должно было случиться то, что перевернёт всё окончательно...
Вероника проснулась в гостиничном номере от шума утреннего трафика. Солнце пробивалось сквозь тонкие шторы, и на миг она не могла вспомнить, где находится. Потом всё вернулось: квартира, полная чужих голосов, вещи Дмитрия в шкафу, его слова о выборе. Она села на кровати, обхватив колени руками. Телефон лежал на тумбочке — двенадцать пропущенных от Дмитрия, три от его матери, одно от Светланы. Она не стала перезванивать. Вместо этого набрала Кати — подругу-юриста.
– Катюша, доброе утро, – тихо сказала Вероника. – Можно сегодня? Брачный договор. И... посоветуй, что ещё.
– Приезжай к десяти, – ответила Катя без лишних вопросов. – Я свободна. И захвати документы на квартиру.
Вероника собралась быстро. В зеркале отразилось бледное лицо с тенями под глазами, но в взгляде была новая решимость. Она не плакала ночью — просто лежала, глядя в потолок, и понимала: это не конец света. Это начало чего-то другого.
В кабинете Кати пахло кофе и свежей бумагой. Подруга выслушала весь рассказ, не перебивая, только кивала и делала пометки.
– Ты права на все сто, – сказала Катя, отложив ручку. – Добрачная собственность остаётся твоей при любом раскладе. Брачный договор — это страховка. Мы пропишем, что квартира не входит в совместное имущество, никаких прав на неё у супруга. И если развод — никаких претензий.
– А если свадьбы не будет? – Вероника посмотрела в окно, где шли люди по своим делам.
– Тогда тем более. Но если будет... он подпишет?
Вероника помолчала.
– Не знаю. Но я предложу. И если нет — значит, нет.
Они просидели два часа: Катя составила договор, объяснила каждый пункт. Вероника подписала черновик, чувствуя, как тяжесть спадает с плеч. Это был её щит.
– Ещё совет, – Катя налила кофе. – Если семья уже там — смени замки. Законно, пока он не прописан и не муж. Это твоя собственность.
– Смени замки? – Вероника подняла брови.
– Да. И предупреди его. Чтобы не было сюрпризов.
Вероника кивнула. Это звучало радикально, но правильно. Она больше не хотела быть гостьей в своём доме.
Днём она заехала в службу — мастер приехал быстро, сменил замки за полчаса. Ключи теперь только у неё. Потом Вероника пошла в квартиру. Сердце стучало, но она шла твёрдо.
Дверь открыла Тамара Петровна — с удивлённым лицом.
– Вероничка? А мы тебя ждём-ждём! Где была? Дмитрий с утра на работе, нервный весь. Дети бегают, Света на рынок пошла...
Вероника прошла в коридор, оглядываясь. Квартира изменилась: на полках чужие вещи, в воздухе запах борща, на диване разбросаны игрушки детей.
– Тамара Петровна, – спокойно сказала Вероника, – соберите вещи. Все. И уезжайте. Сегодня.
Женщина замерла, потом рассмеялась — нервно.
– Что ты, милая? Шутишь? Мы же семья почти.
– Нет, не семья, – Вероника посмотрела прямо. – Это моя квартира. Я не давала согласия на проживание. Дмитрий знал.
В этот момент из кухни вышла Светлана с пакетами.
– О, Вероника! А мы продукты купили, на всех. Ты какая предпочитаешь кашу по утрам?
– Никакую, – Вероника покачала головой. – Потому что вас здесь не будет. Собирайтесь.
Светлана поставила пакеты, нахмурилась.
– Это что, шутка? Брат сказал, всё улажено.
– Ваш брат ошибся.
Дети выглянули из комнаты — мальчики, любопытные.
– Тётя, а мы поиграем ещё в твоей комнате?
– Нет, – Вероника улыбнулась им мягко. – Вы поедете домой.
Тамара Петровна всплеснула руками.
– Да как же так? Мы вещи распаковали! Виктор Иванович даже телевизор настроил!
Виктор Иванович сидел в кресле, молчал, только смотрел.
Вероника достала телефон.
– Если не соберётесь за час — вызову полицию. Это частная собственность.
Светлана покраснела.
– Ты с ума сошла? Мы родня!
– Пока нет, – Вероника прошла в свою спальню — там стояли чужие сумки. Она открыла окно, впуская свежий воздух. – И, возможно, не будем.
Тамара Петровна заплакала — тихо, утирая глаза фартуком.
– Дмитрий предупреждал, что ты упрямая... Но чтобы так...
– Я не упрямая. Я защищаю своё.
Они собирались молча. Светлана звонила Дмитрию, шептала в трубку. Дети хныкали. Виктор Иванович помогал нести сумки — без слов.
Когда дверь закрылась за ними, Вероника села на диван и выдохнула. Квартира была в беспорядке, но своей. Она встала, начала убирать — медленно, методично. Выкидывала чужие мелочи, протирала пыль, переставляла свои вещи на место.
Вечером пришёл Дмитрий — с новым ключом не получилось, он звонил в дверь.
Вероника открыла.
– Как ты посмела? – его голос дрожал от злости. – Выгнать родителей? На улицу?
– Не на улицу, – спокойно ответила она. – В гостиницу. Или домой. Замки я сменила. Вот новый ключ. Для тебя. Пока.
Он вошёл, бросил портфель.
– Ты перешла все границы.
– Нет, Митя. Это вы перешли. Ты обманул меня. Подал на прописку тайком. Привёз семью без спроса.
– Я хотел как лучше!
– Для кого? Для них? А для меня?
Дмитрий сел, закрыл лицо руками.
– Вероника... Я люблю тебя. Но они — моя семья. Я не могу их бросить.
– А меня можешь?
Он поднял глаза — в них была боль.
– Я думал, мы вместе справимся.
– Нет, – она достала папку с договором. – Вот. Брачный договор. Подпишешь — свадьба состоится. Квартира остаётся моей. Никто не прописывается. Родные в гости — с моего согласия. И ненадолго.
Дмитрий взял бумаги, пролистал.
– Ты мне не доверяешь.
– Уже нет.
Он молчал долго.
– А если не подпишу?
– Тогда забирай вещи. И уходи.
– Вероника...
– Выбирай, Митя. Сейчас.
Он встал, походил по комнате. Потом остановился у окна — там, где она любила стоять.
– Я не могу подписать. Это как... как будто я ничего не значу.
– Ты значишь. Но моя безопасность — тоже.
Дмитрий повернулся.
– Прости. Я не готов.
Вероника кивнула — слёз не было. Только пустота, но лёгкая.
– Тогда прощай.
Он собрал вещи молча. Не много — за месяцы совместной жизни накопилось немного. У двери остановился.
– Ты пожалеешь.
– Нет, – она улыбнулась тихо. – Я уже нет.
Дверь закрылась. Вероника постояла, потом пошла на балкон. Вечер был тёплым, липы шелестели. Она налила себе вина — бокал стоял с тех пор, как они мечтали вместе.
Прошла неделя. Свадьбу отменили — тихо, без скандалов. Гости поняли, друзья поддержали. Мама Вероники приехала, обняла.
– Доченька, ты правильно сделала. Дом — это твоя крепость.
Вероника кивнула. Она вернула платье в салон, раздала приглашения обратно. И почувствовала свободу.
Дмитрий звонил пару раз — просил встретиться. Она не пошла. Потом пришло сообщение от Тамары Петровны: извинения, но с ноткой обиды. Вероника не ответила.
Она вернулась к своей жизни: работа, книги по вечерам, прогулки. Подруги звали в кафе, она соглашалась. Однажды встретила старого знакомого — они посмеялись над общими воспоминаниями, обменялись номерами.
Квартира снова стала её — тихой, уютной. Она повесила новые шторы, купила цветы. И поняла: одиночество не страшно. Страшно потерять себя.
Прошёл месяц. Вероника сидела на балконе с чаем, глядя на звёзды. Телефон пискнул — сообщение от Кати: «Как ты? Всё хорошо?»
– Лучше, чем было, – написала она в ответ.
И правда. Она защитила свой дом. Свою жизнь. И теперь знала: в следующий раз — если будет следующий — всё будет по-другому. На её условиях.
А где-то в городе Дмитрий, наверное, помогал родным искать жильё. Может, жалел. Может, нет. Но это уже не её история. Её история только начиналась.
Рекомендуем: