После уроков Аня быстрым шагом шла по коридору. В голове словно звучал вальс: раз‑два‑три, вдох‑выдох. Она старалась ни о чём не думать, ничего не чувствовать. Просто идти. Ноги будто сами несли её вперёд, а пальцы крепко сжимали лямки рюкзака. Впереди уже виднелся выход, и она почти добралась до него, но вдруг позади раздались нагоняющие шаги.
— Эй, Зайцева! Тормози! — Это кричала Ксюша.
Аня прибавила шагу, почти срываясь на бег. Но у самой двери её догнали. Чьи-то пальцы впились в локоть и рванули её, разворачивая.
— Куда побежала, лань? — Ксюша стояла перед ней, подбоченясь, сияя праведным гневом и предвкушением расправы. Рядом стояла Ирина. Глаза красные, злые, губы сжаты в тонкую линию. И двое парней из параллельного: Костя и Руслан. Вечно шляются без дела, вечно готовы «подержать» для смеха.
— Мне в балетную, — сказала Аня тихим голосом. Руки не дрожали, она никак не выдавала свою нервозность. Только внутри всё обратилось в ледяную крошку.
— Оооо, в балетную, — Ксюша толкнула её в спину, к выходу. — Идем, проводим, — и вновь вцепилась в локоть.
*****
Идти было нужно через двор, потом в арку. Через эту арку Аня всегда срезала путь к остановке. Но сегодня этот путь стал для неё ловушкой.
Стены испещрены граффити, а воздух пропитан тяжёлым запахом сырости, мочи и прелых листьев. У входа громоздятся мусорные баки, словно чёрные горы, нависающие над пространством. И тишина… В этом каменном мешке городские звуки гаснут, будто свечи на ветру. Лишь эхо торопливых шагов и прерывистое дыхание пятерых человек, которые загнали свою жертву в угол, нарушали безмолвие.
— Ну что, — Ксюша встала напротив, уперев руки в бока. — Джинсы теперь Ирке покупать будешь? Ты хоть знаешь, сколько они стоят? Твоя мамка-пианистка полгода копить будет!
Парни заржали, их противный смех гулко пронёсся по арке. Ирина шагнула ближе, её лицо было так близко, что Аня видела каждую пору, прыщик, и ненависть в глазах.
— Ты специально, да? — выдохнула Ирина прямо в лицо, обдавая запахом жвачки. — Ты же всегда хотела меня унизить. Со своим балетом, с этими... лосинами своими, с мордой этой своей правильной!
— Я не специально, — сказала Аня. Голос все-таки дрогнул. Ледяная крошка внутри начала таять, превращаясь в липкий страх. — Это Ксюша толкнула.
— Врешь! — Ирина замахнулась.
— Погоди, — Ксюша остановила её руку на взлете.
— Погоди, Ирка. — Ксюша наклонила голову, разглядывая Аню. Как кошка разглядывает мышь, уже прижатую лапой к полу, с интересом и предвкушением. — Знаешь, «балерина», ты меня бесишь. Серьезно. Сидишь там, вся такая правильная, чистенькая. В носу не ковыряешь, матом не ругаешься, учишься хорошо. Думаешь, ты лучше нас?
— Я так не думаю.
— Думаешь, — Ксюша шагнула вперед. Ещё шаг. Аня отступила назад и уперлась спиной в холодный, шершавый кирпич. — Ты сто процентов так думаешь. Потому и молчишь. Потому и нос воротишь. Думаешь, мы грязь, а ты... ты принцесса, да? Лебедь?
— Отвалите, — выдохнула Аня.
— Что? — Ксюша притворно приложила ладонь к уху, изображая глухоту. — Не слышу. Ты что-то сказала? Повтори-ка.
— Отвалите от меня. — Аня повысила голос. И в нем вдруг прорезалось отчаяние, дорвавшееся до звука. — Я сказала — отвалите!
На секунду Ксюша опешила, её глаза чуть расширились:
— Ого, — она усмехнулась и повернулась к парням и Ирине. — Слышали? У нашей немой голос прорезался. А ну-ка, парни, держите её. Будем учить «балерину» хорошим манерам.
Руки Кости и Руслана больно вцепились в плечи, прижали к стене, вдавили лопатками в кирпич. Аня было дернулась, но бесполезно. Она была поймана как муха в паутину.
Ирина подошла вплотную. В её глазах плескалась ненависть, Аня перестала дышать.
— Ты мне джинсы испортила, — прошипела Ирина. — Теперь я тебе что-нибудь испорчу.
Одноклассника протянула руку к голове Ани, схватила за пучок и резко дёрнула.
Боль обожгла кожу головы. Шпильки и резинки посыпались на асфальт, застучали по мусору, валявшемуся под ногами. Волосы рассыпались по плечам, упали на лицо.
— Красивые волосы, — Ирина сжала прядь в кулаке, намотала на руку и рванулатак, что глаза Ани защипало от слез. — Жалко, если мы их сейчас...
Что именно они сделают с её волосами, Аня не услышала потому что внутри что-то оборвалось.
Страх, который она так долго держала на привязи, которым управляла, как дрессировщик тигром, вдруг рванул с поводка. Удар адреналина затопил тело ледяной волной. Время замедлилось, звуки стали далекими, как сквозь вату.
Она рванулась из рук парней.
Раз.
Другой.
Парни не ожидали такой отдачи. Хватка Кости ослабла ровно на секунду и этого хватило, чтобы Аня выскользнула как рыба из сети, и побежала к выходу из арки. Светлый, залитый солнцем проём был уже рядом, когда сзади заорали:
— Стоять, не уйдёшь!
За спиной Ани раздался топот ноги, мат, но она не услышала. В ушах гулко стучала кровь. В висках пульсировал бешеный ритм пульса. Девушка не думала останавливаться, она понимала что ей нужно бежать, спасаться.
Солнце резко ударило в глаза и ослепило. Она вылетела из темноты арки прямо на тротуар, сделала ещё шаг, другой, не видя ничего, кроме спасительного света...
Раздался визг тормозов, удар, и Аню накрыла темнота.Последнее, что она услышала — чей-то тонкий крик, кажется, это был её собственный голос.
А потом тишина, какой не бывает в мире живых. Тишина, в которой нет места боли, страху, одиночеству и ненависти одноклассников.
Она всегда думала: если держать спину прямо, мир прогнется под тебя, но он не прогнулся, а просто исчез..