Начало рассказа.
Неделя после суда прошла в обманчивом спокойствии. Марина привыкала к новой жизни: к завтракам с отцом, к прогулкам с Аленкой в заснеженном саду, к тишине, которая не оглушала, а успокаивала. Она начала возить дочку на развивающие занятия, которые оплатил дедушка, и сама потихоньку училась водить машину. Ей казалось, что черная полоса наконец-то закончилась.
Но в особняке чувствовалось напряжение. Алексей Иванович стал мрачнее тучи, подолгу засиживался в кабинете, а его разговоры с Виктором Сергеевичем и начальником службы безопасности, крепким мужчиной по имени Игнат, теперь велись только за закрытыми дверями.
— Дело плохо, — наконец сообщил он Марине за ужином, когда Аленку увели спать. — Та баба не успокоилась. Она вышла на какую-то старую газету, которая специализируется на «сенсациях» из жизни олигархов. Они готовят материал.
— Какой материал? — похолодела Марина.
— Про меня. Про девяностые. Про то, как я «отжал» бизнес у честных людей, — отец криво усмехнулся. — Там будет и про ту девушку, мать которой она знала. Назовут меня если не убийцей, то точно бандитом.
— Но это же ложь?
Алексей Иванович тяжело вздохнул и отодвинул тарелку.
— Я никогда не убивал, Марина. Заруби себе на носу. Но бизнес в те годы был жестким. Конкуренты могли подослать бандитов, и приходилось защищаться. Договариваться с теми, кто был сильнее. Я не ангел, я грешил. Но я никого не предавал и не убивал из-за угла. Однако для жёлтой прессы это не важно. Им нужен заголовок.
На следующий день Игнат принес новые сведения. Заказчиком статьи оказался не просто детектив, а один из старых конкурентов Ветрова, который когда-то пытался отобрать у него завод, но проиграл в честной борьбе. Теперь, спустя двадцать лет, он решил ударить грязью.
— Есть только один способ это остановить, — сказал Игнат. — У Тамары Осиповой рыльце тоже в пушку. И не только с кулоном. Она работала у вас тридцать лет назад. Если копнуть её биографию там, можно найти много интересного.
— Например? — спросил Виктор Сергеевич.
— Например, как она увольняла конкурентов вашего мужа? — Игнат посмотрел на Алексея Ивановича. — Мелкие пакости, подставы. Но если поднять документы, можно найти и кое-что покрупнее. Связи с криминалом. Она же вертелась вокруг вас, собирала сплетни. А в те годы просто так с криминалом не общались.
Алексей Иванович задумался. Он не хотел использовать грязные методы, но и позволять разрушать семью не мог.
— Начинайте, — приказал он. — Только аккуратно. И без лишнего шума.
Глава 5. Последний бой Тамары
Тамара Павловна летала в облаках. Ей пообещали не просто пятьдесят тысяч, а целых двести, если статья выйдет и наделает шума. Она уже видела заголовки: «Миллиардер Ветров скрывает тёмное прошлое» и представляла, как Алексей Иванович будет унижен.
В назначенный день она пришла в редакцию той самой газеты. Кабинет был обшарпанным, но редактор, лысоватый мужчина с цепким взглядом, встретил её с распростёртыми объятиями.
— Тамара Павловна, мы готовы! Давайте ещё раз пройдёмся по фактам.
Она начала рассказывать, приукрашивая и додумывая. Как Ветров якобы угрожал её знакомой, как замешан в поджогах. Редактор довольно кивал, записывая на диктофон.
— Отлично! Завтра материал в номер! — пообещал он.
Счастливая, она вышла из офиса. Но не успела сделать и десяти шагов, как перед ней затормозил чёрный внедорожник. Дверь открылась, и крепкая рука Игната буквально втянула её внутрь.
— Сидеть тихо, — приказал он.
— Вы с ума сошли? Похищение! Я закричу! — завизжала Тамара, но увидела папку, которую Игнат положил ей на колени.
— Открой и почитай.
Дрожащими руками она раскрыла папку. Там были копии старых документов, какие-то заявления, даже фотография, где она, молодая, стояла рядом с человеком, чьё лицо было замазано чёрной полосой. Но подпись гласила: «Осипова Т.П. с лидером ОПГ «Черные» (1995 г.)».
— Это монтаж! — ахнула она.
— Это не монтаж, Тамара Павловна. Мы нашли людей, которые подтвердят, что вы стучали в милицию на своих же знакомых, чтобы подсидеть их. И что вы замешаны в одной афере с недвижимостью, срок давности по которой ещё не истёк. Если завтра эта статья выйдет, мы передадим эти документы в прокуратуру. И сядете уже не за кражу кулона, а за более серьёзные вещи. Года на три, не меньше.
Тамара Павловна побелела. Она узнала ту самую аферу. Она думала, что всё давно забыто.
— Чего вы хотите? — прошептала она.
— Сейчас ты позвонишь редактору и скажешь, что ошиблась, что Ветров — честный человек. А завтра пойдёшь к следователю и заберёшь заявление на Марину. И тогда мы порвём эти бумаги.
Через час, вся в слезах, она сидела на кухне у себя в квартире. Игорь смотрел на неё с усталым презрением.
— Доигралась? — спросил он.
— Молчи! — всхлипнула она. — Ненавижу их всех!
— Мама, — Игорь сел напротив. — Хватит. Мы проиграли. Они сильнее. И не потому что у них деньги, а потому что они правы. Ты сама всё начала. Ты украла кулон, ты написала клевету. Остановись. Или мы с тобой вообще перестанем общаться. Я не хочу жить в этом аду.
Впервые Тамара Павловна посмотрела на сына и увидела в его глазах не раздражение, а пустоту. Он был готов уйти. И она сдалась.
— Хорошо, — выдохнула она. — Я всё сделаю.
Прошёл год.
Марина стояла на пороге детского сада и ждала Аленку. Рядом с ней стоял Игорь. Он похудел, выглядел старше, но в глазах появилась какая-то спокойная решимость.
— Как она? — спросил он, глядя, как из дверей выбегают дети.
— Хорошо. Спрашивает про тебя, — мягко сказала Марина.
Год назад, после того как Тамара Павловна забрала заявление и подписала мировую, Марина разрешила Игорю видеться с дочерью. Сначала в присутствии психолога, потом на нейтральной территории. Игорь исправно платил алименты, устроился на две работы, снял комнату и больше не жил с матерью. Он очень старался.
— Я хотел сказать, — начал он, — что уезжаю. В другой город. Предложили хорошую работу.
Марина удивилась, но не расстроилась.
— А как же Аленка?
— Я буду приезжать. Честно. И звонить каждый день. Просто... мне нужно начать всё сначала. Без матери. Без прошлого.
Она кивнула. Она понимала это лучше, чем кто-либо.
Из сада выбежала Аленка — розовощёкая, с двумя смешными хвостиками. Увидев отца, она радостно завизжала и бросилась к нему на шею.
— Папа!
Игорь обнял дочку, закрыв глаза, и Марина увидела, как по его щеке скатилась слеза. Он отпустил девочку, поцеловал её в макушку и, кивнув Марине, быстро ушёл, чтобы не разрыдаться.
Вечером в особняке было шумно. Алексей Иванович праздновал свой день рождения. За большим столом собрались и Виктор Сергеевич, и Игнат, и даже Марья Степановна сняла фартук и сидела как почётная гостья. Аленка бегала вокруг ёлки — дед распорядился нарядить её прямо в саду, чтобы внучка могла кататься с горки.
Марина вышла на террасу, вдохнула морозный воздух. К ней подошёл отец.
— Грустишь? — спросил он.
— Нет, — улыбнулась она. — Думаю. Столько всего случилось за этот год.
— Ты сильная, дочка. Я горжусь тобой, — он обнял её за плечи. — Ты простила его. Это дорогого стоит.
— Я не простила, пап. Я просто отпустила. Это разные вещи. Пусть живёт своей жизнью, а мы будем жить своей. Здесь, с вами.
Они смотрели, как Аленка, закутанная в шубку, визжит от счастья, съезжая с горки.
— Мама, смотри! Я сама! — кричала она.
— Молодец, доча! — отозвалась Марина.
В кармане у неё лежал кулон — тот самый, который она когда-то носила на шее. Теперь он был для неё не просто украшением, а символом. Символом того, что она — часть этого рода, этой семьи. И что бы ни случилось, у неё есть корни и есть будущее.
Алексей Иванович посмотрел на часы.
— Ну что, пойдём в дом? Там, кажется, торт несут.
— Идём, пап.
Они вошли в тёплый, освещённый дом, где их ждали близкие люди. За окнами догорал зимний закат, а впереди была целая жизнь — долгая, счастливая и спокойная. Та, которую Марина заслужила.