«Жизнь… Я спасаю свою жизнь! Разве это не достаточно весомый аргумент? Что я сделал? Согласился уйти с дороги Серолика? Ну так у меня было всего два варианта, и моя жизнь мне дороже. А Феликс сам разберётся», – убеждал себя Миша.
Начало здесь. Предыдущая глава 👇
Он не вернулся в больницу и не отправился домой. Мужчина пришёл в парк, руками расчистился себе скамейку от снега и сел, глядя в одну точку. Ранним утром здесь не было даже собачников.
Хорошо. Можно подумать.
На душе Михаила скребли кошки. Он не знал, что эти книгоеды чувствуют их настроение. И не просто чувствуют, но ещё и докладывают своему хозяину! Встречи с Сероликом он тоже никак не ожидал.
И до смерти перепугался.
Мог умереть уже сегодня! Подставил Савелия. И главное, теперь без вариантов: или уйти с дороги, перестать помогать Феликсу и вообще ни во что не вмешиваться или погибнуть. Савелий не согласился бы, предложи ему Серолик выбор. Так что в чём Миша виноват? Он его и пальцем не тронет. Может, ему повезёт, и он сможет отбиться… Одну встречу с Сероликом он уже выстоял.
Миша не хотел умирать. Да и ради чего? Вначале ему казалось, что он выполняет важную миссию: охраняет человеческие жизни. Точнее, человеческую свободу, но ради чего? Вокруг столько грязи! И не нужно думать, что во всём виноваты книгоеды. Они воруют книги, когда у них получается это сделать, но не в таких количествах, чтобы всю грязь мира свалить на них!
Люди же сами выбирают воровать, брать взятки, прикрываясь тем, что «на работе заставляют», «по-другому никак», «семью кормить нужно», «все так делают». Люди сами выбирают ругаться со всеми подряд, вместо того, чтобы сесть и всё спокойно обсудить! В конце концов, люди сами выбирают насилие против других людей.
И почему он должен охранять их книги? Они сделали свой выбор и без помощи книгоедов! Тем более что черви ищут только светлые книги. А светлые книги разъедать приходится долго. Те сопротивляются, и, получив свободу выбора, большинство встаёт на путь исправления.
Но их всё равно мало!
«Мои дети будут как Феликс, расти без родителей, только потому, что я защищал воров, убийц, лентяев, злобных и мелочных людишек? Не хочу! Это МОЙ выбор!»
Но как бы он себя ни убеждал, кошки на душе скребли только сильнее. Вроде бы всё логично. Всё правильно. Всё справедливо. Но правду сказал Серолик: справедливость не награда. Это наказание. Наверное, поэтому он пытается голосом разума заглушить голос совести.
Миша вытащил из кармана телефон в тот момент, когда на экране высветилось: «Савелий». Звуки он все убрал и просто смотрел на беззвучное мерцание телефона. Что ему нужно в такое время? Отвечать Миша не стал. Его это всё больше не касается.
Против Юрия Константиновича он бы не рискнул пойти, но кто такой этот Феликс? Мальчишка! Какая у него власть? Сила? Ради него рисковать?
Чем больше Миша пытался себя убедить, тем паршивее становилось на душе, но он не позволял себе расслабиться. Он раз за разом убеждал себя, что поступил верно. Своя рубашка ближе к телу!
Телефон звонил без перерыва минут десять. Точнее, перерывы между вызовами, конечно, были, но тут же Савелий набирал его номер снова. Когда он, наконец-то, перестал звонить, Михаил выдохнул и тут же напрягся.
- А если Савелия не станет, это твою жену немного не отрезвит? Мне он не нужен, – отчётливо прозвучали в памяти слова Серолика.
И тот звонит.
Миша сглотнул. Что происходит с другом? «Да какой он мне друг! Так, товарищ по несчастью», – горько усмехнулся про себя мужчина.
Савелий всегда очень твёрдо стоял на том, что делает правое дело. Ни в ком и ни в чём не сомневался. Вот только почему он не поспешил познакомиться с новым Хранителем? Тот день Миша отлично помнил…
- Завтра он или получит силу, или нет, – пробормотал Савелий, когда все трое собрались в гараже.
- И что? Нам-то что делать? Юрия Николаевича нет! – раздражённо воскликнул Миша. – Всё развалится на наших глазах, помяните моё слово!
- Что с тобой, друг? – спросил Савелий, оглядывая Мишу. – Что за пессимизм? Мы знали, что стычка будет.
- Какая стычка?
- Юрий Константинович видел знаки, – напомнила Люба. – В Хранилище стали попадать чаще книги, это раз. Во-вторых, люди сильно изменились. В-третьих… мы тоже видели и не раз один и тот же знак.
Миша с сомнением хмыкнул. Конечно, однажды, Люба просыпала сахар на кухне, а на полу на нём проступил рисунок, будто гигантского червя поражает молния.
Они видели похожее изображение на снегу, в дымке на небе и даже на песке, которым дворник как-то щедро посыпал их дорожки. И Савелий видел. А Юрий Константинович спокойно на это им говорил:
- Добро и зло всегда находятся в конфронтации. Иногда это выливается в крупные сражения, а иногда заканчивается мелкой стычкой. Грядёт битва, и вы тоже это чувствуете.
- Это не наша битва, – заметил Михаил, глядя на охотников. – Мы будем лишь жертвами.
- Как солдаты, защищающие страну, – заметила Люба, с прищуром глядя на мужа. – Кто их считает? Победа за страной! Страна состоит из людей, но никто не скажет, что победил Вася Пуговкин!
- Кто такой Вася Пуговкин? – спросил Савелий.
- Абстрактное лицо, – пояснила Люба. – Без него победы бы не было, но всегда и все будут говорить о победе конкретной страны и её лидера. Так и у нас: добро побеждает зло? Какой ценой, а? Без потерь не получится. Причём с обеих сторон.
- Хорошо сказала, – кивнул Савелий. – Надо бы завтра Феликса навестить. Боюсь, не одни мы захотим поглядеть, пришла к нему сила или нет. Только Юрий Константинович не сомневался, что Феликс станет его преемником… Но вот сын же его не стал, так?
- Так, – кивнул Миша. – И кто пойдёт?
- Лучше вы с Любой. Меня ещё испугается. Да и не мастак я говорить. Тяжело, непонятно.
На том и порешили. Но когда супруги возвращались домой, Люба тихо спросила:
- Что за разговоры ты ведёшь? Что за паника?
- Паника? Дорогая, это констатация факта. Мы сейчас в уязвимом положении. Все, а не только Феликс, – уточнил он.
Миша вздрогнул. Рядом с ним на скамейку кто-то сел. Он открыл глаза, но не мог заставить себя повернуть голову.
- Иди на базу, – прошипел книгоед. – Уговори жену.
Всё. Немногословными были эти существа, может, поэтому у них рта нет? Никто из охотников так и не понял, откуда именно идёт звук. Из присосок? Но почему-то никто особо этим и не интересовался.
Миша почувствовал, как его подбрасывает вверх. Ему удалось приземлиться на ноги.
- Иди.
И он направился к выходу из парка. Идти в гараж не хотелось. Он догадывался, что Савелий звонил непросто так, и судя по тому, что его отправляют на базу, дело сделано.
Но разве он в этом виноват? Почему-то убедить себя в невиновности всё равно не получалось.
***
- Савелий… Феликс, как же… как же так? Что случилось? – спросила Люба, подползая к телу. Она не нашла даже сил, чтобы встать с пола. По её щекам катились слёзы.
- Я появился слишком поздно, – сказал он, всеми силами пряча в голосе досаду. Ну почему он сам не ответил на звонок? Почему стал будить Алису?
Он мог появиться здесь раньше.
- Он мне звонил, – прошептала Люба, гладя мужчину по безжизненной руке. – И Мише, – уточнила она и подняла на Феликса испуганные глаза. – Он не берёт трубку! Где он, а?
Голос женщины стал жалобным, а Феликс с трудом сдержался, чтобы не скрипнуть зубами. Не хватало ещё лишиться двух охотников за одну ночь! Но в следующую секунду в гараж ворвался Михаил.
- Что такое? – спросил он.
- Где ты был? – кинулась на него Люба. – Где? Савелий не смог до тебя дозвониться! В больнице тебя не было! Я тоже не дозвонилась! Ты… Ты…
- Что случилось?
- Черви, – коротко и мрачно ответил Феликс.
Миша посмотрел на горстки пепла и сглотнул:
- Сколько же их было?
- Я не считал, – произнёс Хранитель, глядя ему в глаза. Он видел страх, чувствовал его. А ещё в глазах Михаила явно читалось сожаление… Что он не успел? Что не ответил на звонок?
Нет, здесь явно было что-то другое.
Проникающий взгляд Феликса, точно такой же, как был и у его проницательного деда, заставил Мишу внутренне съёжиться. Чтобы скрыть замешательство, тот отвернулся к жене и обнял ей. Люба сразу уткнулась ему в плечо.
Феликс не стал их беспокоить. Он зашёл за их спины, спокойно произнёс:
- Скоро здесь будет Алиса. Не пускайте её. Пусть едет домой. Она ещё не готова, – затем подумал о книгоедах и… исчез.
Он оказался в переулке. Грязном, мрачном, окружённом со всех сторон какими-то заброшенными промышленными постройками, похожими на ангары. Здесь никого не было. Из людей.
Зато книгоедов – сразу четверо. Они отреагировали на его появление, мгновенно обернувшись. Не было разговоров или какой-то лирики: Феликс просто взмахнул рукой, превратив их в горстки пепла.
Вздохнув, Феликс поднял лицо к небу. День прибыл уже заметно: ранним утром не было привычной глазу тьмы. Воздух не казался холодным, хоть он и был в одной футболке и джинсах. А месть не принесла никакого удовлетворения. Будто он не четырёх червей сжёг, а на паука наступил.
Охотник убит. Его охотник убит! И он уничтожит столько червей, сколько сможет найти. Закрыв глаза, Феликс вновь подумал о книгоедах и снова исчез.
***
- Люба, успокойся, – прошептал Миша. – Нам нужно уходить отсюда. Давай же, вставай.
- Мы оставим его здесь? – с ужасом произнесла она, отрывая лицо от плеча мужа. – Мы не можем… Не можем! Нужно вызвать кого-то… скорую… полицию…
- И они затаскают нас, думая, что это мы его убили! – воскликнул Михаил.
- Феликс… – обернулась Люба, но Хранителя в гараже уже не было.
- Вот! И он слинял. Не поинтересовался, что МЫ будем делать! Просто спихнул на нас всю грязную работу! А если нас посадят? Нам нужно уходить.
- Как…
- Оставим дверь открытой. Его обнаружат. Феликс же сказал, что Алиса должна вот-вот приехать. Она пусть и разбирается. Это их дело, понимаешь? Дорогу молодым! Им и терять ещё особо нечего. А гараж так-то Феликсу принадлежит! Вот пусть он и разбирается.
- Не понимаю, – Люба сделала несколько шагов в сторону. – Что с тобой? Сейчас речь идёт даже не о Феликсе! И тем более не об этой девочке, на которую ты хочешь всё спихнуть. Это же Савелий! Ты предлагаешь бросить нашего друга…
- Он разве был нам другом? Люба, дорогая, очнись, пожалуйста! Подумай о наших детях, наконец! Ты же мать! Мы были… коллегами. Печально, согласен. Мне тоже очень жаль. Но что мы можем сделать? Подставить себя? Люба, эта не наша война. Не мы её развязали! Просто уйдём, займёмся своей жизнью! Ты хоть понимаешь, что на месте Савелия мог быть я? Или ты?
Люба буравила мужа взглядом, а потом вкрадчиво произнесла:
- ТЫ можешь идти. А я останусь. Нужно вызвать сюда все службы. Мне бояться нечего, потому что Я его не убивала.
- Но…
- Замолчи. Потом поговорим. Уходи.
Никогда Миша не видел жену в таком состоянии. Он постоял, переступая с ноги на ногу, но Люба на него уже даже не смотрела. Она снова села рядом с Савелием. Развернувшись, мужчина вышел, оставив жену один на один с телом.
Не забывайте подписываться на канал, сообщество VK, ставить лайки и писать комментарии! Больше рассказов и повестей вы найдёте в навигации по каналу.
Продолжение 👇