Я проснулся без будильника - когда я жду чего-то по-настоящему сильно, мой организм включает внутренний таймер. Сегодня был первый день моего долгожданного отпуска, целых две недели без начальников, дедлайнов и рабочих чатов.
Я набил свою машину всем необходимым: палаткой, спальником, парой спиннингов и едой, взял пару любимых книг, которые никак не мог прочитать за год. Сунул телефон в бардачок, настроил навигатор на магнитоле и отправился в путь. Четыре часа дороги пролетели незаметно, и я уже стою на берегу небольшого озера, которое на картах значилось как «Тихое». Название, видимо, народное, но оно отражало суть: ни души, только вода, сосны и небо.
Я не долго выбирал место. Нашёл, что хотел. Рядом - небольшая поляна в метрах тридцати от воды, на которой горкой были уложены крупные гранитные валуны, видимо, притащенные природой еще в ледниковый период или сложенными древними людьми капище.
Разбил лагерь, разжег костер, достал спиннинг и даже решил забросить донку на мирную рыбу. Ночь прошла под звездами — засыпая под треск сучьев, я чувствовал себя первобытным человеком, счастливым в своей простоте. Особенно меня порадовало то, что мой мобильник в этом месте не видел сети, и я могу с чистой совестью не опасаться, что меня экстренным звонком вызовут в Москву на работу.
Проснувшись утром, я умылся водой из озера и сделал пробежку вдоль берега, после чего плюхнулся в озере, от чего от холодной воды тело приятно загорелось и кровь разогналась так, что, казалось, слышно, как она шумит в ушах. Потом сделал себе омлет из трех яиц, съел пару жареных карасиков, которые клюнули ночью на донку и почитал ту самую книгу, которая только и делала, что пылилась у меня на полке - «Вечерние новости».
Листая страницы, я поймал себя на том, что начал разговаривать вслух.
Сначала это были просто комментарии: «Хороший ветерок», «Как же просторно», «Карасей надо было сильнее прожарить» и т.д.
Наверное, находясь сам с собой, где нет никого – это нормально. С кем же мне еще разговаривать?… Пожилые люди, живущие в одиночестве, частенько разговаривают со своими животными: кошками, собаками и прочей живностью.
Потом диалог обретал другие формы:
— О чем я сейчас думаю? — спросил я себя.
— Думаю, что рыба уходит на глубину к обеду. Значит, утром надо вставать затемно.
— А о чем ты жалеешь?
— Жалею, что не взял вторую донку, так как на спиннинг ничего не клюет.
На самом деле – это завораживающе: оставаться один на один с самим собой, ты начинать распаковывать свои мысли, как старые коробки на чердаке.
Так прошло два дня.
Третий день начался также с пробежки, решил пробежаться по тропинке вдоль леса, слушал хруст гравия под кроссовками, и вдруг в голову вклинилась мысль. Четкая, как команда:
— Перешагни палку правой ногой!
На тропинке лежала сухая ветка и как-то, машинально, я подстроил шаг, чтобы перешагнуть именно правой. И тут же внутренний голос, мой собственный, который обычно просто комментировал, зазвучал иначе — с нажимом:
— Хорошо. А теперь считай шаги. Раз, два, три, четыре. На пять — переставай бежать. Но когда секундная стрелка дойдёт до 12 – начни снова!
Я начал замедляться и перешел на шаг. Сердце екнуло, но не от испуга, а от странного удовлетворения, будто я прошел тест или увернулся от глыбы, которая летела на меня с крыши.
— Что за чушь? — спросил я вслух, остановившись.
В ответ — тишина, но совсем не спокойная, а скорее тишина ожидания. Словно кто-то затаил дыхание у меня за спиной.
Я продолжил бег, но внутри поселился дискомфорт, мысли теперь текли не свободно, а по руслу, которое кто-то прорыл. Я поймал себя на том, что я стараюсь перешагнуть правой ногой ветки, изредка лежащие на тропинке, и стараюсь не пропустить момент, когда секундная стрелка приближается к двенадцати.
***
***
— Ты слишком суетишься — сказал голос — просто делай, как я говорю, и всё будет хорошо.
— Кто ты? — спросил я, замерев на месте.
Ветер безмолвно качал верхушки сосен.
К вечеру четвертого дня сидя у костра я начал чувствовать жгучее желание собрать вещи и уехать, хотя я так долго планировал этот безмятежный отпуск. Я не понимал почему, но мысль «надо ехать домой» была не моей, а чужой, липкой, как паутина, от чего не мог ей сопротивляться.
Я собрал лагерь за час, загрузил в машину вещи, отпустил рыбу из садка и рванул в город.
Всю дорогу я молчал, точнее, пытался заговорить с собой, но внутренний монолог исчез. В голове было пусто и скользко, как на обледеневшем асфальте.
Город встретил меня духотой и суетой, зайдя в пустую квартиру, я поставил сумку посреди коридора, и вдруг мне остро захотелось с кем-то поговорить, потому что странные чувства не покидали меня - так как я не мог объяснить свои же действия и почему я спустил на тормоза столь долгожданный отпуск. Я схватил телефон — экран загорелся, показывая кучу пропущенных звонков и, недолго думая, набрал номер своего коллеги по работе.
— Ник, привет! Ты как? — спросил я бодрым голосом.
— Нормально, — ответил он. — Ты ж в отпуске, не ожидал от тебя получить звонок!
— Да вот приехал пораньше. — Я открыл рот, чтобы сказать: «Заходите с ребятами сегодня ко мне, мне есть что рассказать - кажется, происходит что-то непонятное», но услышал собственный голос, произносящий совершенно другое:
— Подумал спросить, все ли хорошо на работе и не нужна ли моя помощь?
Я замер. Язык будто жил своей жизнью.
— Чего? — удивился Ник. — Ты сдурел? Отдыхай давай у тебя еще целая неделя свободного времени.
— Ага. Пока! — выдавил я и скинул звонок.
Бросив телефон трясущими руками на диван, подошел к зеркалу в прихожей. Из темного стекла на меня смотрел я — уставший, заросший небольшой щетиной мужик. Я смотрел на свое отражение, и вдруг оно… улыбнулось. На секунду раньше, чем я сам захотел это сделать.
Я зажмурился. А когда открыл глаза, понял страшную вещь: я не могу пошевелить рукой, просто стою, как статуя и смотрю в одну точку. Мысли еще есть, я здесь, внутри, но тело мне не подчиняется…
— Не дергайся — раздался голос тот же, что и был в лесу. Но теперь он звучал не в голове, а снаружи, моими губами: «Ты слишком долго ждал тишины, убежал от людей, что забыл запереть дверь».
Я хотел закричать, но рот не открылся, а моя рука медленно поднялась и поправила волосы. В зеркале я увидел, как мое лицо исказилось в странной, чужой усмешке.
— Молодец, что поддерживал себя в форме, теперь ты можешь отдыхать хоть вечность — сказал голос.
Я попытался вспомнить озеро, то место у валунов, как осознание пришло очень быстро, будто этот голос и дал мне картину своего «заселения» — это и было место силы для него, а проклятия для меня, где истончается пленка между мирами. Душа, потерявшая покой, давно ждала такого, как я — открытого, расслабленного, разговаривающего сам с собой. Она просто шагнула в пустоту, которую я сам создал своими долгими монологами.
Сейчас я сижу в кресле и чувствую, как мои пальцы касаются клавиатуры ноутбука, вижу буквы на клавишах, которые печатаю сам, но я не решаю, что писать, потому что это за меня делает ОН!
Я заперт в клетке собственного черепа, как пассажир на заднем сиденье машины, которая несется в пропасть, и водитель уже не смотрит на дорогу.
Самое страшное не в том, что тело украли, самое страшное в том, что иногда, когда в комнате тихо, я слышу, как он разговаривает сам с собой, моим голосом, моими интонациями.
Я пытаюсь крикнуть, ударить в стену своего сознания, но он лишь улыбается моими губами и говорит в пустоту:
— Тише, не мешай мне жить...
А я смотрю на мир его глазами и понимаю, что свобода, которую я искал в одиночестве, обернулась самой страшной тюрьмой. Ты — это больше не ты. Ты — это тот, кого ты пригласил, когда думал в тишине слишком громко!
Автор: Софинский Иван Павлович
Источник: https://litclubbs.ru/articles/73116-priglashennyi.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: