первая часть
Красноречия Андрею хватало на двоих. Он представился, признался, что давно присматривается к новенькой сотруднице, и что она ему очень нравится.
— Ты невероятно красивая, — щедро осыпал комплиментами Андрей. — И при этом тихая, скромная. Мой идеал девушки. Ты не против, если… если я приглашу тебя на прогулку?
— Только за, — слишком поспешно выпалила Марина. В этот момент она чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.
— Тогда скажи адрес. Я знаю, ты где-то рядом живёшь. Ровно в восемь буду ждать у подъезда, — пообещал он.
И слово сдержал. Марина вышла раньше назначенного времени, но Андрей уже сидел на лавочке у дома, вытянув вперёд длинные ноги в стоптанных кроссовках. В тот вечер они обошли пешком весь район, ели мороженое, смеялись и разговаривали обо всём подряд. Андрей оказался замечательным собеседником с лёгким, живым языком; рядом с ним обычно зажатая Марина вдруг ощущала себя свободно и непринуждённо, словно магия какая-то.
Андрею она без утайки рассказала о своём детстве. Он умел слушать так, что хотелось говорить дальше. Наверное, ещё и потому, что сам ничего не скрывал. Спокойно признался, что вырос в детском доме и был далеко не самым образцовым воспитанником, а затем и вовсе угодил в колонию для несовершеннолетних за кражу. Потом, по его словам, «взялся за ум», отучился на водителя, устроился работать на хлебозавод — но там его подставили.
Более опытные и хитрые коллеги сделали так, что именно в его смену «пропали» деньги за продукцию. И, конечно, подозрение пало на Андрея: детдомовец, за спиной колония для несовершеннолетних — идеальный кандидат на роль козла отпущения.
— Вот так я и оказался снова в колонии, — подвёл он итог.
— Как? — не поняла Марина. — Тебе снова пришлось отсидеть?
— Ну да. Только срок ещё не закончился, — спокойно ответил он.
— Это… как это? — Марина растерялась.
— А вот так. Разве ты не в курсе? Я думал, ты знаешь, — Андрей посмотрел на неё с лёгким удивлением.
— Что знаю? — Марина окончательно запуталась.
— Я ведь заключённый. В колонии-поселении отбываю наказание. Статья не тяжёлая, поэтому работаю на колонию, получаю деньги. За небольшую плату меня даже в город отпускают. Вот как сегодня, например, — пояснил он.
Марина не могла сразу переварить эту информацию. Получалось, что этот милый, открытый парень — заключённый. Но если вдуматься, что это меняло? Андрей оставался тем же внимательным, обаятельным, умным собеседником, которому она явно нравилась. То, что он числился в колонии-поселении, казалось не таким уж страшным: бывает, человека подставят, а заступиться некому — так же, как и за неё, если что случись. К тому же их с Андреем многое роднило: тяжёлое детство, необходимость пробиваться в жизни самостоятельно.
Марина решила для себя, что его статус для неё не имеет значения. Главное — какой он человек.
«А он хороший. Ему даже сотрудники доверяют, в город отпускают», — убеждала она себя.
— До конца срока у меня всего четыре месяца осталось, — сообщил однажды Андрей. — А там выйду, найду нормальную работу — и пойдёт новая жизнь. Планов у меня много.
С тех пор они стали встречаться. С каждым днём Марина влюблялась в весёлого, обаятельного парня всё сильнее. Рядом с ним она чувствовала себя красивой, нужной, любимой, особенной — чувство новое, непривычное, но очень, очень приятное.
Андрей во всём старался ей помогать. Искал людей, которым нужно было расписаться в её бумагах, подвозил туда, где требовалось что-то подписать, таскал из архива тяжёлые папки, приносил из столовой самые вкусные булочки. Он постоянно оказывался рядом, когда был нужен. Время от времени Андрея отпускали в город, и тогда он водил Марину в кино, кафе, театр. Иногда они просто бродили по улицам, разговаривая о жизни, о прошлом и о том, какой могла бы стать их общая будущая жизнь.
С Андреем было хорошо даже молчать: рядом с ним тишина не тяготила, а успокаивала. Четыре месяца пролетели незаметно, Андрей освободился и переехал к Марине — идти ему было попросту некуда. Квартира, которую он получил как сирота при выпуске из детдома, находилась в аварийном доме: кирпичи из стен сыпались, заходить туда было страшно.
Марина искренне радовалась такому повороту: теперь они жили вместе, как настоящая семья. Андрей оказался на редкость рукастым: починил вечно подтекающий кран, сменил старый выключатель, подклеил обои. Любое дело спорилось в его ловких руках. А как он готовил! От запаха его жареной картошки с грибами у Марины буквально кружилась голова.
Одно только омрачало эту идиллию: Андрей никак не мог устроиться на работу. Утром, когда Марина спешила в офис, он тоже уходил из дома «по собеседованиям», а вечером девушка вновь слышала знакомое:
— Не берут меня. Как-никак, две судимости, да ещё за кражу. Клеймо на мне, никуда не денешься.
— Найдёшь что-нибудь, — не слишком уверенно подбадривала его Марина. — Конечно, прорвёмся.
Но время шло, а ничего не менялось. Деньги у Андрея иногда всё же появлялись — будто ниоткуда. По его словам, он подрабатывал: то разгрузит фуру, то пару дней поторгует на рынке, то на стройке «подколымит». Всё, что удавалось заработать, почти сразу уходило на выпивку и закуску. Марину это беспокоило. Андрей, балагур и душа компании, слишком любил компании и веселье. У него было много друзей, с которыми он пропадал по барам и кафе, в то время как Марина после работы оставалась дома: уставшая, с ранним подъёмом на завтра.
Когда у Андрея не водилось денег, он без особых сомнений жил за счёт её зарплаты. Марина молчала: боялась задеть любимого, нарушить хрупкий мир между ними. Но отношения всё равно начинали незаметно меняться. Они с Андреем отдалялись. Порой могли просидеть весь вечер практически не обменявшись ни словом. Марина по-прежнему тянулась к нему, хотела поговорить, поделиться мыслями. А вот во взгляде Андрея уже не было прежнего восхищения, которое когда-то так окрыляло её.
Стоило ей попытаться выяснить, что происходит, Андрей сразу раздражался:
— Ну что ты мне душу ковыряешь? Не видишь, у меня сейчас тяжёлый период? Мне надо доказать, что я не преступник, работу найти. А тут ты ещё со своими разговорами!
— Но мы почти не бываем вместе, — тихо возражала Марина. — Ты всё время с друзьями где-то, развлекаешься, а я… я одна.
— Ну так и ты развлекайся, — отмахивался он. — У тебя коллег полно. И работа есть, и зарплата. А я… Я с друзьями, может, стресс снимаю. Думаешь, легко себя вторым сортом ощущать? Для многих я бывший зэк — значит, всё, крест. А они меня принимают таким, какой я есть.
— Я тоже тебя понимаю и принимаю, — пыталась донести до него Марина, но её слова будто пропадали в воздухе.
Однажды Марина вернулась домой раньше обычного и, уже стоя в прихожей, услышала голос Андрея. Он говорил по телефону, и тон его был до боли знакомым: мягким, тёплым, почти ласковым.
— Леночка… Красавица… — ворковал он в трубку, щедро рассыпая комплименты.
Это слишком напоминало те первые месяцы их знакомства, когда все эти слова он говорил ей. В груди у Марины будто что-то разорвалось, стало физически больно дышать. Собрав остатки храбрости, она вошла в комнату. Андрей на секунду растерялся, вскользь бросил на неё злой взгляд, после чего молча вышел из комнаты, унося с собой телефон и обрывки её доверия.
— Что это было? — спросила Марина, стараясь говорить ровно.
— Ничего особенного, — пожал плечами Андрей. — Девушка одна. В баре познакомились. У неё отец — начальник мастерской. Вот, можно сказать, пробую через неё на работу устроиться.
Объяснение показалось Марине вполне разумным, да и очень хотелось за него уцепиться. Нужна была хоть какая-то версия, в которую можно верить. Однако и с этой «наводкой» у Андрея ничего не сложилось: работа так и не нашлась. Несмотря ни на что, Марина продолжала любить его и упрямо надеялась, что между ними всё ещё наладится. Нужно просто переждать трудный период — и дальше обязательно станет лучше. Но чёрная полоса в её жизни даже не думала прерываться.
Однажды утром главный бухгалтер собрала всех на совещание и объявила: грядут сокращения, в том числе коснутся и расчётного отдела, где работала Марина. Девушка насторожилась, но паниковать не стала. Она тянула за двоих, со всеми обязанностями справлялась отлично, к тому же была самой молодой в отделе. Была ещё пожилая сотрудница, и Марине казалось логичным, что, если и сократят кого-то, то явно не её. О том, что эта женщина приходилась двоюродной сестрой начальнику колонии, Марина тогда не знала.
Даже когда её вызвали в отдел кадров, Марина не встревожилась: у расчётчиков и кадровиков дел всегда навалом, мало ли что. Но начальница отдела спокойно и сухо сообщила ей об увольнении. Добравшись вечером до дома, Марина рухнула на диван и разрыдалась.
«За что? Почему опять я?» — крутилась в голове одна и та же мысль.
Коллеги весь день пытались её подбодрить: говорили, что с её опытом девушка быстро найдёт новое место, да ещё и на лучших условиях, уверяли, что всё к лучшему. Они просто не знали, как на самом деле живёт Марина. Ей нельзя было оставаться без работы даже на две недели: не факт, что за такое короткое время получится устроиться куда-то ещё.
— Да, дела… — пробормотал Андрей, качая головой. — На что мы теперь жить будем?
— У тебя же, может, что-то намечается? — с надеждой спросила Марина.
— Тишина, — отрезал он. — Кому я нужен? Сиделец бывший.
— Завтра с утра начну вакансии смотреть, — всхлипнула Марина. — Я что-нибудь найду. Обязательно найду. Просто сейчас с работой в городе туго.
Андрей был прав: Марина и сама не раз слышала, что свободных мест немного. Просто раньше эта тема её не касалась — у неё была работа, которая полностью устраивала.
— Кто ж знал, что нас так прижмёт, — сокрушался Андрей. — Чем за аренду платить будем? Срок подходит, нас отсюда выставят.
— У меня есть небольшие сбережения, — тихо сказала Марина.
С каждой зарплаты она откладывала понемногу, мечтая о море и романтическом отпуске с Андреем в тёплом южном городе. Теперь эти планы приходилось вычёркивать. Деньги уходили на другое: нужно было расплатиться с хозяином квартиры и хотя бы не оказаться на улице.
— О, это хорошо, — заметно оживился Андрей. — Я и не знал.
— Это сюрприз был, — печально улыбнулась Марина. — Деньги под матрасом, в синей книжке.
На следующий день девушка с утра до вечера разносила резюме по предприятиям города, заходила во все конторы, где хоть теоретически мог понадобиться бухгалтер. Домой вернулась под вечер: ноги гудели, голова раскалывалась, но внутри было немного легче — Марина знала, что сделала всё, что могла сегодня.
Андрея дома не оказалось. Скорее всего, снова ушёл с друзьями — в бар или клуб. Марина никак не могла понять, как он умудряется так легко относиться к тому, что их будущее под вопросом. Для неё потеря работы была настоящей катастрофой, а он жил, будто ничего не случилось: гулял, смеялся, радовался мелочам. Возможно, за именно такой лёгкий характер она когда-то и полюбила Андрея — за умение не падать духом там, где её саму начинало трясти от тревоги.
В квартире что‑то было не так — Марина почувствовала это почти сразу, а потом поняла, в чём дело. У двери ощутимо поубавилось обуви: в одних кроссовках Андрей ушёл, это ясно, но куда делись ещё две пары? И где ноутбук, купленный ею в кредит, который всегда стоял на столике в гостиной? Девушка, поддавшись дурному предчувствию, распахнула шкаф: вещей Андрея не было, ни курток, ни брюк, ни свитеров. Постепенно до Марины дошло: Андрей ушёл, забрал свои вещи, прихватил ноутбук и исчез, даже не счёл нужным что‑то сказать.
Марина дрожащими пальцами набрала его номер, но в ответ услышала только короткие гудки. Казалось, Андрей либо занёс её в чёрный список, либо и вовсе сменил номер. Почему? Видимо, нашёл другую, возможно, ту самую Леночку, с которой он так нежно разговаривал по телефону. Это больно, но, в общем, объяснимо. Непонятно только, зачем уходить вот так, по‑воровски, не попрощавшись, не объяснившись. Неужели всё, что между ними было, ничего для него не значило?
Проблемы с работой вдруг отошли на второй план. Марина впервые в жизни почувствовала в груди острую, тянущую боль, и слёзы сами прорвались наружу — громкими, беспомощными рыданиями. А вскоре обнаружилось ещё одно, куда более болезненное обстоятельство: исчезли деньги из‑под матраса. Те самые сбережения, которые она копила на аренду и о которых сама же рассказала Андрею. До дня оплаты оставалась всего неделя. Если не внести деньги, хозяин квартиры вправе будет просто выставить её за дверь. И идти Марине было решительно некуда.
Она сидела на полу в прихожей, обхватив колени руками, и думала, думала, думала: мысли сталкивались, путались, возвращались по кругу. Кто же Андрей на самом деле? Несчастный детдомовец с трудной судьбой или самый обычный вор, которого уже не исправить? Любил ли он её хоть когда‑нибудь или просто пользовался, пока было удобно, а она, наивная, ничего не замечала? Даст ли хозяин отсрочку по оплате, если всё честно рассказать, или молча выставит за порог как неблагонадёжную квартирантку? Найдётся ли в этом большом, чужом городе хоть какая‑то работа для неё?
От этих раздумий Марина вымоталась окончательно и незаметно заснула прямо на полу — сил дойти до дивана не осталось. А утром… утром она встала, умылась, причесалась, кое‑как позавтракала и снова отправилась на поиски работы. Раскисать было нельзя. Очень скоро стало ясно, что устроиться по специальности почти нереально, и Марина начала смотреть любые объявления. «Ладно, успею ещё стать крутым бухгалтером, — решила она. — Сейчас главное — хоть какая‑то зарплата». Иногда её вызывали на собеседование, обещали «мы вам перезвоним», но никто не перезванивал, и вскоре Марина перестала верить этим словам.
Деньги таяли. Девушка растягивала последнюю пачку крупы и буханку хлеба, не представляя, что будет дальше. Положение становилось отчаянным. И как раз тогда раздался звонок из клининговой фирмы. Неделей раньше Марина уже была у них на собеседовании, но тогда ей отказали. Теперь же образовалась вакансия мойщицы окон, и ей решили перезвонить. Женщина из отдела кадров попросила прийти утром с документами и строго предупредила: без опозданий, на место очередь, необязательные сотрудники им не нужны.
И надо же было так случиться, что вечером Марина забыла поставить телефон на зарядку. Утром будильник, конечно, не сработал. Девушка проснулась сама, бросила взгляд на часы — и похолодела.
продолжение