Уважаемые подписчики, приветствую вас!
Сегодня вашему вниманию непростой, но очень важный материал. Это история мамы сына-подростка, столкнувшегося с наркотической зависимостью. История не только о боли, страхе и бессонных ночах. Она — о созависимости. О том, как любовь постепенно превращается в контроль, спасательство и потерю себя.
Наша героиня откровенно делится своим опытом: как она жила между надеждой и отчаянием, как пыталась «спасти», как забывала о себе — и как однажды поняла, что путь к выздоровлению начинается с её собственного исцеления.
Сегодня она проходит путь освобождения от созависимости. Путь сложный, честный, местами болезненный — но дающий опору и возвращающий внутренние границы.
Эта статья — поддержка для тех, кто живёт рядом с зависимостью. Для тех, кто устал быть сильным. Для тех, кто только начинает задавать себе вопрос:
«А где в этой истории я?»
1. Когда вы впервые по-настоящему признали, что это зависимость, а не этап или ошибка? Что в тот момент произошло внутри вас.
Хороший вопрос…задумалась. Наверное, в тот момент, когда было принято решение отправить сына на реабилитацию. В тот момент я четко поняла, что просто бессильна, я никак не могу оградить его и остановить, я просто была в состоянии дикой тревоги и паники. И он был не в силах контролировать себя. Но до конца принятия не было, казалось, что это конкретный человек его втянул и если сына изолировать, то он одумается. Мы не сталкивались раньше с наркотической зависимостью и только в теории знали, что это такое. Признать это очень страшно, потому что чем больше ты погружаешься в изучение этой темы и статистики по “выздоровлению”, тем больше охватывает чувство безысходности.
2. Как вы пришли к решению отправить его в реабилитацию? Это было про веру, про отчаяние или про зрелость?
Это было только отчаяние. И даже когда его забрали в Центр, до конца я не верила, что мы можем расстаться на такой долгий срок, ему всего 16 лет, за всю его жизнь мы не расставались больше, чем на 2 недели. Для меня вообще Центры Реабилитации - это всегда было что-то далекое из параллельной жизни неблагополучных семей, а здесь получилось, что своего единственного сына я была вынуждена туда отправить. Не было вообще понимания, что такое программа 12 шагов и какие процессы с ними там происходят.
3. Что оказалось труднее — принять болезнь сына или столкнуться с тем, что вы не можете это контролировать?
Это разные чувства. Болезнь сына - это было самое тяжелое. Это как бетонная плита, которая опускается и ты не можешь дышать и вообще нормально жить.
Осознание, что мой контроль вообще ничего не мог изменить и повлиять на решения сына, меня, скорее, удивило. Вспоминала случаи, когда я бегала его искала по улицам или звонила и контролировала, что он в колледже на занятиях. Он записывал кружки, а потом тут же выходил и шел употреблять. И все это время мне казалось, что я что-то контролировала. Это жесточайшая иллюзия.
4. Можно ли сказать, что в этот момент началась не только его, но и ваша реабилитация?
Моя реабилитация началась намного позднее, я долго не могла понять, о чем говорят на занятиях для родственников наши прекрасные консультанты и психологи. Я их слушала, но не слышала. Когда говорили о созависимости, у меня внутри все просто поднималось в протесте. Я думала, ну как же так, я мать и просто очень люблю и забочусь о сыне, что значит “займитесь собой” и “живите своей жизнью”. Как вообще можно счастливо жить, радоваться и ездить в отпуск, когда у тебя с ребенком такая беда? Но постепенно информация, как семена, которые в нас заложили и заботливо поливали, проросла из сухой и потрескавшейся земли. Вот это росточки осознания, в каком направлении мне надо работать над собой, проклюнулись у меня примерно через полгода.
5. Когда вы начали замечать в себе созависимые механизмы, что стало для вас самым болезненным открытием?
Если мы говорим про реабилитацию, то больше всего я заметила признаки созависимости на посылках и звонках. В первые месяцы я прямо всерьез делала расчет: в день 2 кофе-брейка, на каждый надо сладенькое/перекус, т.е. на неделю надо 14 пачек печенья и конфет. И возила коробками еженедельно ему эти бесконечные посылки. После каждого звонка были сильные переживания, что какой-то голос печальный, что он там в переживаниях и хочет домой. И так жизнь от одного звонка до другого, а между ними постоянные мысли, что у него в следующий раз спросить , а что ему купить, чем порадовать.
Когда я поняла, что это признаки созависимости и мой гиперконтроль и гиперопека, возможно, привели его к этой точке, было невыносимо больно и накатило огромное чувство вины.
6. Как зависимость сына затронула вашу идентичность — как женщины, как личности, как профессионала? Что в вас оказалось слишком хрупким, а что — чрезмерно напряжённым?
Когда у меня началась работа над собой, я поняла, что в период употребления сына, у меня оказалось везде хрупко. Раньше на первом месте был сын, т.е изначально “кривая” семейная система. Муж был по остаточному принципу, потому что просто никаких моральных сил на него не оставалось. Как профессионал я тоже была под большим вопросом, с последнего места почти уволили, потому что я была как сжатая пружина, мозг в постоянном стрессе вообще отказывался соображать. Ночью из-за постоянного чувства тревоги я не могла спать, поэтому на совещаниях я практически засыпала, хотелось просто забиться в угол и выть от бессилия. Абсолютно во всех сферы жизни был сбой.
7. Какие шаги вы сделали для собственного психического здоровья? Что оказалось действительно поддерживающим?
Я бы назвала 4 основных шага:
1) Занятия для родственников от психологов и консультантов Центра. Особенно в первые месяцы, когда отправила сына на реабилитацию и было все очень болезненно. В это время у меня было ощущение, что я осталась без кожи, и именно эти занятия давали опору.
2) Прочтение книг, которые рекомендовала психолог нашего Центра Елена Тевс. Они просто перевернули мое сознание и многие вещи встали на свои места.
3) Курсы по телесной терапии, на которые я пошла через 5 месяцев после реабилитации сына. Могу говорить об их пользе часами, но скажу коротко - они вернули меня к жизни.
4) Программа “12 шагов для созависимых”. К этой программе я шла больше года. Не понимала, надо мне это или нет. Казалось, что уже очень много проработано. Но случилось так, что у подруги сын сорвался после реабилитации, меня вновь накрыло привычное состояние тревоги и я перестала спокойно спать по ночам. И это при всех знаниях и после 10 мес телесной терапии. Я сделала очередное открытие, что все это настолько глубоко у меня сидит, что надо идти в программу для созависимых, иначе после того, как сын выйдет из Центра, есть риск вернуться к своим привычным моделям поведения.
8. Как вы сегодня различаете любовь и контроль? По каким признакам понимаете, что остаётесь в здоровых границах?
Я и сейчас в поиске этих границ. Это долгий процесс, но впереди точно есть свет)) В каждой ситуации, которая происходит с сыном, я задаю вопрос, это здоровая забота, любовь или созависимость? Не всегда могу определить, поэтому задаю вопрос консультантам. И почти во всех ситуациях, когда мне кажется, оказывается, что не кажется.
9. Что вы возвращаете себе сейчас — интересы, телесность, амбиции, отношения? Кто вы сегодня вне роли матери зависимого сына?
В первую очередь, я возвращаю себя. Я настолько привыкла жить в состоянии сжатой пружины и постоянной тревоге, что сейчас просто счастье дышать полной грудью, не чувствовать постоянного напряжения в теле, иметь здоровый сон, аппетит и иметь открытый мозг на работе. Для многих людей это норма, а для созависимых - это роскошь.
#психология #созависимость #реабилитация #родители
Наши соц.сети: