Ключ не поворачивался. Я попробовала ещё раз, вытащила, посмотрела на бирку — да, моя. Нажала на ручку — заперто изнутри.
— Андрей! — я постучала. — Открой!
Тишина. Потом шаги, и дверь распахнулась. На пороге стояла Галина Петровна, моя свекровь, в моём фартуке.
— Ах, это ты, — она даже не отступила. — Андрюша сказал, что ты задержишься на работе.
Я молча протиснулась мимо неё в прихожую. Пахло жареным луком и какими-то пирогами. На вешалке висела её плюшевая куртка, на полу стояли её тапочки с розочками.
— Где Андрей?
— Душ принимает. Устал, бедненький. Я ему котлеток сделала, твоих-то в холодильнике не было. — Она вытерла руки о фартук. Мой фартук. — Кстати, замок менять надо было давно. Старый совсем разболтался.
У меня похолодели пальцы.
— Какой замок?
— Ну входной. Андрюша вчера мастера вызвал, поставили хороший, немецкий. Вот твой ключ, держи.
Она протянула мне связку с одним новым ключом. Блестящим, чужим.
— Он поменял замок. В моей квартире. Не сказав мне.
— Ну что ты сразу так, Леночка. Это же для безопасности. А то мало ли кто старые ключи копировал. — Галина Петровна повернулась и пошла на кухню, и я пошла за ней, как во сне.
На кухне на моей любимой доске были разложены пирожки. В раковине — гора посуды. На столе — её таблетки, её очки, её журнал.
— Галина Петровна, — я старалась говорить спокойно. — Почему вы здесь?
— Как почему? Андрюша попросил. Говорит, тебя целыми днями нет, а ему обед нужен, рубашки погладить. Я же мать, не откажу. Тем более у меня квартиранты съехали, сдавать пока некому, вот я и решила пожить у вас. Ненадолго, конечно.
Ненадолго. Её чемодан стоял в углу гостиной. Большой, с потёртыми боками.
— Вы не спросили меня.
— А что спрашивать-то? Я свекровь, это моему сыну квартира нужна была, не тебе.
Я услышала, как закрылась дверь ванной. Андрей вышел в коридор, волосы мокрые, на нём новый халат, который я не покупала.
— Привет, — он даже не посмотрел на меня. — Мам, котлеты готовы?
— Сейчас, сыночек.
Я стояла посреди кухни, и меня трясло. Не от злости — от какого-то ледяного понимания.
— Андрей. Ты поменял замки?
— Ну да. Старый барахлил.
— Ты поменял замки, чтобы твоя мать могла свободно входить?
Он наконец посмотрел на меня. Виновато, но упрямо.
— Лен, ну не устраивай сцену. Мама осталась одна, ей тяжело. Поживёт немного, пока не найдёт новых квартирантов.
— Это моя квартира, Андрей. Моя. Я её купила до свадьбы, она оформлена на меня.
— Ну и что? — он повысил голос. — Я твой муж или кто? Я что, гость здесь?
— Муж не меняет замки без разрешения жены.
— Господи, какая ты мелочная! — он махнул рукой. — Из-за какого-то замка устраивать драму!
Галина Петровна появилась в дверях с тарелкой котлет.
— Андрюшенька, не нервничай, садись кушать. А ты, Леночка, тоже садись, я и тебе положу.
Я посмотрела на них. На Андрея, который уже сел за стол и взял вилку. На Галину Петровну, которая накладывала ему картошку. На свою кухню, где пахло чужой едой.
— Нет, — я сказала тихо. — Я не сяду.
Взяла сумку, телефон, документы из ящика в прихожей. Галина Петровна выскочила следом:
— Ты куда? Андрюша, она куда?!
— Лена, не дури! — крикнул он из кухни, но даже не встал.
Я вышла и закрыла за собой дверь. Новым, чужим замком, который теперь запирал меня снаружи моей собственной жизни.
У подруги Маши я просидела до полуночи. Пила чай, молчала, потом рассказала. Маша слушала и качала головой.
— Знаешь, что самое страшное? — я смотрела в окно на огни города. — Не то, что он поменял замок. А то, что ему даже в голову не пришло спросить.
— Что будешь делать?
— Не знаю.
Утром Андрей прислал сообщение: «Не преувеличивай. Мама уедет через неделю. Приходи домой».
Через неделю. Как будто это решал он.
Я позвонила юристу. Оказалось, квартира действительно моя, по закону я могла выселить кого угодно. Даже мужа, если захочу. Юрист объяснял что-то про сроки и заявления, а я думала о другом.
О том, как Андрей на третьем свидании принёс мне кофе и запомнил, что я не люблю сахар. Как он гладил меня по голове, когда я плакала после похорон отца. Как говорил, что я — самая умная женщина, которую он встречал.
Когда это закончилось? Или я просто не замечала?
Вечером я приехала к квартире. Поднялась, достала новый ключ. Открыла дверь.
На кухне сидела Галина Петровна, пила чай с конфетами. Андрея не было.
— А, пришла, — она даже не обернулась. — Андрюша на работе задержался. Я ему пельменей наморозила, в морозилке, на неделю хватит.
Я прошла в спальню. Вытащила из шкафа свои вещи, сложила в сумку. Галина Петровна появилась в дверях.
— Ты что делаешь?
— Собираюсь.
— Куда?
— Не ваше дело.
Лицо у неё стало жёстким.
— Думаешь, он за тобой побежит? Не побежит. Я ему ещё до свадьбы говорила — рано тебе жениться, Андрюша. Найдёшь получше. Но он не послушал.
Я застегнула сумку и посмотрела на неё. Маленькая женщина с крашеными волосами и испуганными глазами. Она боялась. Боялась, что сын вырастет и уйдёт, боялась остаться одна в своей пустой двухкомнатной квартире, где даже квартиранты не задерживаются.
— Галина Петровна, — я сказала устало. — Вы получили то, что хотели. Теперь он весь ваш.
— Я хочу, чтобы мой сын был счастлив!
— Нет. Вы хотите, чтобы он был вашим.
Она открыла рот, но ничего не сказала.
Я вышла из квартиры, и на этот раз не оглянулась.
Андрей звонил три дня подряд. Сначала зло, потом растерянно, потом почти жалобно. Я не брала трубку. На четвёртый день написал: «Мама уехала. Приезжай, поговорим».
Я приехала. Он открыл дверь, небритый, в мятой футболке.
— Лен...
— Я заберу остальные вещи. И нам нужно обсудить развод.
Он побледнел.
— Ты серьёзно? Из-за этой ерунды?
— Андрей, ты поменял замки в моей квартире, чтобы твоя мать могла жить здесь без моего разрешения. Это не ерунда.
— Я не подумал, ладно! Я просто не подумал!
— Вот именно, — я прошла мимо него в комнату. — Ты не подумал. И это главная проблема.
Он стоял в дверях, смотрел, как я складываю книги.
— Я люблю тебя, — сказал он тихо.
— Знаешь, что странно? — я обернулась. — Я тебе верю. Ты правда любишь. Просто ты так и не понял, что любовь — это не только слова. Это ещё и уважение. И доверие. И готовность спросить, прежде чем принять решение за двоих.
— Я исправлюсь.
— Может быть. Но не со мной.
Я забрала коробки, он помог донести их до машины. Мы стояли у подъезда, и холодный октябрьский ветер трепал мои волосы.
— Лен, — он взял меня за руку. — Дай мне ещё один шанс. Пожалуйста.
Я высвободила руку.
— Ты его уже получил. Когда женился на мне. И когда я прощала твоей матери первые колкости. И когда молчала, что ты забываешь мои дни рождения, но всегда помнишь её. Шансов было много, Андрей.
Я села в машину и уехала. В зеркале заднего вида он стоял маленький и потерянный.
Через месяц я сменила замки. Настоящие, надёжные. Поставила новую дверь — светлую, совсем не похожую на старую. Повесила на стену картину, которую Андрей считал безвкусной. Завела кошку.
Иногда по ночам я просыпалась и думала — а вдруг я зря? Вдруг надо было попробовать ещё раз?
Но потом вспоминала его лицо, когда он сидел за столом и ел материнские котлеты, пока я стояла с сумкой у двери. Он даже не встал.
И тогда я понимала, что всё сделала правильно.
Ключи от новых замков лежали у меня в кармане. Только мои ключи. Только моя квартира. Только моя жизнь.