Я не пошла открывать. Просто не пошла — и всё.
Звонок в дверь прозвенел второй раз, настойчивее. Я стояла на кухне, держа в руках мокрую тряпку, и смотрела на часы. Десять утра субботы. Мы с Игорем договорились, что сегодня наконец-то разберём балкон, который превратился в свалку за три года брака. Я даже кофе сварила, включила музыку, надела старые джинсы.
— Лен, там звонят! — крикнул Игорь из комнаты.
— Открой сам, — сказала я и продолжила протирать плиту.
Третий звонок. Длинный, требовательный. Я знала, кто там. Знала по этой настойчивости, по времени, по тому, как сжалось что-то в груди.
Игорь прошёл мимо кухни к двери. Я слышала, как щёлкнул замок.
— Мамочка! Пап! А мы думали, вас нет дома!
Голос свекрови прозвучал так, будто они случайно оказались в нашем районе, а не приехали с другого конца города специально и без предупреждения. Я выжала тряпку над раковиной сильнее, чем нужно.
— Проходите, проходите, — засуетился Игорь. — Лена, смотри, кто к нам!
Я вышла в коридор. Свекровь уже стягивала туфли, свёкор молча вешал куртку. На полу стояли два огромных пакета.
— Здравствуйте, — сказала я.
— Леночка! — Свекровь шагнула ко мне, чмокнула в щёку. От неё пахло дорогими духами и чем-то ещё — этим особым запахом чужого дома, который она всегда приносила с собой. — Мы тут мимо проезжали, решили заглянуть. Борщ привезла, ты же не готовишь нормально, всё на бегу у вас.
— Мы собирались балкон разбирать, — сказала я.
— Какой балкон? — Свекровь уже прошла на кухню, оглядывая всё взглядом хозяйки. — Игорёк, поставь чайник. Папа, садись. Игорь, помоги мне кастрюлю достать.
Я осталась стоять в коридоре. Игорь метнул на меня быстрый взгляд — виноватый, просящий. Потом взял пакеты и понёс на кухню.
Балкон. Мы три недели договаривались об этой субботе. Я даже взяла отгул в пятницу, чтобы выспаться. Купила новые коробки для хранения, нашла на авито человека, который заберёт старый велотренажёр. Всё было распланировано.
— Лен, ты идёшь? — позвал Игорь.
Я пошла.
На кухне свекровь уже вытащила из пакета трёхлитровую кастрюлю с борщом, контейнер с котлетами, банку с вареньем, пакет с яблоками.
— Это вам на неделю хватит, — говорила она, расставляя всё на столе. — В холодильник убери, Игорёк. Леночка, а что это у тебя плита такая? Её же надо было ещё вчера отмыть.
— Я сейчас как раз мыла, — сказала я ровно.
— Ну да, вижу, вижу. Надо соду с уксусом, я тебе покажу. У меня плита всегда блестит.
Она взяла мою тряпку, плеснула средством на конфорку, начала тереть. Я стояла рядом, чувствуя, как напряжение растёт где-то между лопаток.
— Мам, мы правда собирались заняться балконом, — попробовал Игорь. — Может, в следующий раз?
— Какой балкон, когда родственники пришли? — Свекровь обернулась, и в её голосе прозвучало искреннее недоумение. — Мы к вам приехали, а ты о каком-то балконе. Папа, ты слышишь?
Свёкор молчал, разглядывая телефон.
— Мы не знали, что вы приедете, — сказала я. — Мы планировали этот день.
— Ну и что? — Свекровь выпрямилась, держа в руках мою тряпку. — Мы же не каждый день приезжаем. Планы можно и перенести. Игорь, скажи ей.
Игорь стоял у холодильника с кастрюлей борща в руках. Он смотрел то на мать, то на меня, и я видела, как он мысленно пытается найти правильные слова, которые никого не обидят.
— Лен, ну может, правда, в другой раз? — сказал он тихо. — Они же уже приехали.
Вот этот момент. Вот он. Когда ты понимаешь, что выбор сделан, и сделан не в твою пользу. Когда твои планы, твоё время, твоя суббота — всё это можно просто отмести, потому что "они же уже приехали".
— Хорошо, — сказала я. — Я пойду на балкон. Одна.
— Лена...
Я вышла из кухни, не оборачиваясь. Взяла с полки в коридоре коробки, скотч, маркер. Прошла на балкон и закрыла за собой дверь.
Здесь пахло пылью и старыми вещами. Велотренажёр, который Игорь обещал починить два года назад. Коробки с его студенческими конспектами. Лыжи, на которых мы собирались кататься прошлой зимой, но так и не собрались. Моя старая гитара.
Я открыла первую коробку. Внутри лежали ёлочные игрушки — те, что я привезла из родительского дома, когда мы съехались. Мама отдала мне их со словами: "Теперь у тебя своя семья, свой дом". Я достала стеклянный шар с росписью, подняла к свету. Краска облупилась по краям.
Из кухни доносились голоса. Свекровь рассказывала что-то про соседку, Игорь смеялся. Обычная семейная суббота.
Только не моя.
Я разбирала коробки методично, одну за другой. Сортировала, подписывала, складывала. Время тянулось странно — то быстро, то медленно. В какой-то момент Игорь приоткрыл дверь на балкон.
— Лен, иди обедать. Мама разогрела борщ.
— Спасибо, не хочу.
— Ну же, не дуйся. Они скоро уедут.
— Я не дуюсь. Я занята.
Он постоял ещё немного, потом закрыл дверь.
Я нашла альбом с нашими свадебными фотографиями. Открыла наугад — вот мы режем торт, вот первый танец, вот Игорь смотрит на меня так, будто я единственная в мире. На одной фотографии его мать поправляет мне фату — я тогда подумала, что это мило. Сейчас я смотрела на эту фотографию и видела другое: она уже тогда считала, что имеет право трогать моё платье, моё время, мою жизнь.
Балконная дверь открылась снова. На этот раз вошла свекровь.
— Леночка, ты чего здесь сидишь? Игорь сказал, ты обиделась.
— Я не обиделась. Я разбираю балкон.
— В такой день? Когда гости в доме?
— Вы не гости, — сказала я, откладывая альбом. — Гостей приглашают.
Повисла тишина. Свекровь стояла в дверях, и я видела, как она пытается понять, правильно ли расслышала.
— Что ты хочешь сказать?
— То и хочу. Мы планировали эту субботу. Я просила Игоря предупредить вас, что нам нужно время для своих дел. Но вы приехали без звонка, и теперь я должна бросить всё и сидеть на кухне, потому что "родственники пришли".
— Так мы же не специально! Мы просто рядом были!
— Вы живёте в сорока минутах езды. Не бывает "просто рядом".
Она смотрела на меня с таким видом, будто я сказала что-то непристойное.
— Игорь! — позвала она. — Иди сюда!
Игорь появился быстро — видимо, слышал весь разговор.
— Что происходит? — спросил он устало.
— Твоя жена говорит, что мы ей мешаем, — свекровь перешла на обиженный тон. — Что мы приехали без приглашения. Игорь, ты слышишь, что она говорит?
— Лен, ну зачем ты так? — Он потёр лицо руками. — Это же мои родители.
— Именно, — сказала я. — Твои. И ты мог бы объяснить им, что у нас есть свои планы. Но ты не объяснил. Ты просто открыл дверь и пустил их в нашу субботу, как будто моё мнение вообще не важно.
— Я не думал, что это такая проблема...
— Вот именно. Не думал.
Свекровь всхлипнула. Это был её коронный приём — всхлипнуть так, чтобы все сразу почувствовали себя виноватыми.
— Мы больше не придём, — сказала она. — Раз мы здесь не нужны. Папа, собирайся, мы уходим.
Игорь метался взглядом между нами.
— Мам, не надо, подожди. Лен, ну скажи что-нибудь.
Я молчала. Смотрела на коробки, на разобранный наполовину балкон, на гитару в углу.
Они ушли через десять минут. Свекровь громко прощалась в коридоре, свёкор молчал. Игорь провожал их до лифта.
Когда он вернулся, я всё ещё сидела на балконе.
— Довольна? — спросил он с порога.
— Нет, — сказала я честно. — Совсем не довольна.
— Они же просто хотели нас навестить.
— Они хотели сделать так, как удобно им. И ты позволил.
— Это моя мать, Лена.
— Я знаю. И я твоя жена. Но почему-то её желания всегда важнее моих.
Он стоял, засунув руки в карманы, и я видела, как он злится. Злится на меня за то, что я испортила день, за то, что не промолчала, за то, что заставила его выбирать.
— Я не хочу каждый раз выбирать между вами, — сказал он наконец.
— Тогда научись говорить "нет" вовремя, — ответила я. — Или я буду говорить за нас обоих.
Он ушёл в комнату. Я осталась на балконе. Доделала разбор коробок уже в сумерках, при свете фонарика в телефоне. Велотренажёр оказался не таким уж сломанным — просто нужно было подтянуть болт. Старые конспекты Игоря я сложила в одну коробку и подписала "Игорь — решить до конца месяца". Гитару настроила и отнесла в комнату.
Вечером мы ели борщ молча. Он был хорош — свекровь правда умела готовить. Но это не меняло главного.
— Мне позвонила мама, — сказал Игорь, глядя в тарелку. — Плакала. Сказала, что ты её выгнала.
— Я её не выгоняла. Я просто сказала правду.
— Твоя правда задела её.
— А её приезды без предупреждения задевают меня. Каждый раз.
Он поднял на меня глаза.
— Что мне теперь делать?
— Позвонить маме, — сказала я. — И объяснить, что в следующий раз лучше договариваться заранее. Что у нас тоже есть жизнь, планы, дела. И что это нормально.
— А если она обидится?
— Обидится, — кивнула я. — Но переживёт. Люди переживают многое.
Он долго молчал, потом кивнул. Не знаю, позвонил ли он в тот вечер. Не спрашивала.
Балкон мы доделали в воскресенье. Вдвоём, как планировали. Игорь чинил велотренажёр, я раскладывала вещи по коробкам. Мы почти не разговаривали, но работали слаженно — он подавал скотч, я держала коробки.
Когда закончили, балкон выглядел почти пустым. Непривычно и как-то правильно.
— Знаешь, — сказал Игорь, стоя в дверях и оглядывая результат, — может, ты и права. Насчёт предупреждения.
Я не ответила. Просто кивнула.
Этого было достаточно. Пока что.