Я смотрела, как Сергей укладывает в коробку новый блендер. Тот самый, за который я отдала почти половину своей зарплаты — искала, выбирала, читала отзывы. Нужен был маме, у неё артрит, обычным она уже не справлялась.
— Что ты делаешь? — спросила я тихо.
— Маме отвезу. У неё старый сломался.
Он даже не поднял глаз. Просто аккуратно обернул коробку в пакет, завязал ручки.
— Сергей, это для моей мамы. Я его три недели выбирала.
— Ну и что? Твоя подождёт. А моей срочно надо, она завтра гостей зовёт, пироги печь будет.
Пироги. Гости. Я представила свою маму, которая по утрам массирует пальцы полчаса, прежде чем сможет застегнуть пуговицы на кофте. Которая режет овощи специальным ножом с толстой ручкой, потому что обычный держать больно.
— Купи своей маме новый, — сказала я. — Этот я покупала на свои деньги.
Он наконец посмотрел на меня. Удивлённо так, будто я предложила что-то неприличное.
— На свои? — он усмехнулся. — Маш, ты о чём? Мы семья. У нас общий бюджет.
— Общий бюджет — это когда на квартиру, на еду, на коммуналку. А это я откладывала отдельно. Из своей части.
— Какой части? — голос стал жёстче. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Я зарабатываю в два раза больше тебя. Получается, всё, что ты покупаешь, по сути, на мои деньги.
Я почувствовала, как холодеет затылок. Мы и правда никогда не делили — кто сколько вносит. Просто жили. Он получал больше, это факт. Но я думала...
— Значит, если я куплю что-то для своей мамы, это автоматически твоё? И ты можешь отдать кому хочешь?
— Маша, не устраивай драму. Это моя мать. Ей семьдесят два года. Ты хочешь, чтобы я сказал ей: извини, мама, но жена против?
Жена против. Как будто я чудовище, которое отбирает хлеб у старушки.
— Я хочу, чтобы ты спросил меня, — выдохнула я. — Просто спросил. Или купил ей сам.
— Зачем покупать, если есть?
Он взял коробку и вышел. Дверь хлопнула мягко, без злости. Просто закрылась, и всё.
Я села на кухне. Села и стала вспоминать. Год назад он отдал сестре мою новую сковороду — антипригарную, дорогую. «Ей для дачи надо, а у нас две». Через полгода — мой зимний плед, который я выбирала целый вечер в интернет-магазине. «Маме на веранду, там холодно». Я молчала. Думала: ну семья же, ну не жалко же.
А потом была история с деньгами. Я копила на курсы — хотела повысить квалификацию, перейти на другую должность. Десять месяцев откладывала по три-четыре тысячи. Сложила в конверт, убрала в комод. И вот прихожу — конверт пустой.
— Серёж, ты брал?
— Да, маме на лекарства. Ничего, потом вернём.
Не вернули. Прошло восемь месяцев. На курсы я так и не пошла — набор закрылся.
Я позвонила подруге. Лена выслушала и сказала коротко:
— Маш, у тебя не муж. У тебя банкомат для его семьи.
— Он не плохой, — зачем-то оправдывалась я. — Просто... он их любит.
— И тебя любит?
Я не ответила.
На следующий день открыла в банке отдельный счёт. Карту спрятала. И начала переводить туда свою зарплату — всю, до копейки. В общий клала ровно половину от всех наших расходов — посчитала, разделила, перевела.
Сергей заметил через неделю.
— Почему на карте так мало?
— Это моя половина на месяц. Квартира, еда, коммуналка — всё поровну.
Он смотрел на меня так, будто я говорила на незнакомом языке.
— Ты с ума сошла?
— Нет. Просто теперь у нас раздельный бюджет. Ты же сам сказал — я зарабатываю меньше, значит, пусть каждый распоряжается своим.
— Маша, это глупо. Мы семья.
— Семья — это когда спрашивают, прежде чем отдать чужое. Когда не говорят «всё равно на мои деньги». Когда помнят, что жена тоже копила на что-то важное.
Он пытался спорить, убеждать, потом просто замолчал. Ходил мрачный, на звонки матери отвечал односложно. А я купила новый блендер. Для своей мамы. На свои деньги, с отдельного счёта.
Когда привезла, мама долго молчала, потом обняла меня и сказала:
— Спасибо, доченька. Только ты давно такая грустная. Всё в порядке?
— Всё нормально, мам.
Она не поверила, конечно. Но не стала спрашивать.
Вечером Сергей сидел на кухне, смотрел в телефон. Я заварила чай, села напротив.
— Слушай, — начал он. — Может, хватит уже? Ну поругались и поругались. Давай как раньше.
— Как раньше не получится.
— Почему?
— Потому что я поняла: ты готов отдать своей семье почку. И это нормально, это даже правильно. Но ты отдаёшь им и то, что принадлежит мне. Не спрашивая. Будто меня нет. Будто я просто приложение к твоей жизни, а не отдельный человек.
Он открыл рот, закрыл. Потом пробормотал:
— Я не думал, что тебе настолько важно.
— Вот именно. Не думал.
Мы так и сидели молча, пока чай не остыл. Он ушёл в комнату, я осталась на кухне. За окном зажглись фонари — жёлтые, тусклые, какие-то безразличные.
Не знаю, что будет дальше. Может, мы найдём новые правила. Может, поймём, что старые не работают, и разойдёмся. А может, он просто научится спрашивать. Но блендер для моей мамы теперь стоит у неё на кухне. И это точно.