Я собирала вещи, стараясь не шуметь. Каждый шорох казался оглушительным. Руки дрожали, когда я складывала в сумку Марины колготки и кофточку.
— Мам, не хочу одеваться, — захныкала дочка, путаясь в рукавах свитера.
— Мариночка, быстрее, солнышко, — прошептала я, оглядываясь на дверь. — Папа скоро вернётся.
Дочка сразу замолчала. Глаза расширились, и она послушно просунула руки в рукава. Папу она побаивалась. Я это видела каждый день и от этого становилось ещё тяжелее.
Сумка уже была набита до отказа. Я прислушалась — тишина. Только часы тикали на стене. Взяла вторую сумку, сунула туда свою старую куртку, Маринины ботинки. Больше брать было нечего. Да и некуда.
За окном хлопнула дверь подъезда. Я замерла. Сердце ухнуло вниз.
— Мам? — Марина посмотрела на меня испуганно.
— Тихо, зайка.
Шаги за дверью. Мимо. Я выдохнула.
Только бы успеть. Только бы он не пришёл сейчас.
Пять лет назад я и подумать не могла, что окажусь здесь. В этой квартире, с этим человеком, который когда-то казался мне спасением.
Я росла в семье, где меня никто не слышал. Отец пил, мать молчала. Я привыкла быть тенью. В школе надо мной смеялись — я заикалась, когда волновалась. Слова застревали в горле, и я краснела, опускала глаза. После девятого класса пошла работать уборщицей в магазин у дома. Там хотя бы никто не требовал разговоров.
Хозяин магазина ценил меня за то, что я не спорила и делала всё, что попросят. Зимой я скалывала лёд на крыльце, летом разгружала коробки. Продавщицы часто просили подменить их, если кто-то заболевал. Я соглашалась. Мне было проще работать, чем отказывать.
— Ирочка, тебе бы продавцом пойти, — говорила Мария, старшая из девчонок. — Ты всё умеешь уже.
— Боюсь с кассой, — бормотала я. — Вдруг ошибусь, потом из своих платить придётся.
Когда мне исполнилось двадцать пять, коллеги устроили мне праздник прямо в подсобке. Накрыли стол, принесли торт. Я растерялась от такого внимания. После работы грузчик Дима проводил меня до дома. Потом ещё раз. Потом мы стали встречаться.
Через месяц он пропал. Просто перестал звонить. Я ходила на работу как в тумане, стыдясь того, что случилось между нами.
А потом Дима попал в больницу. Травма на стройке, где он подрабатывал. Я пришла навестить его. Его мать сидела у кровати, усталая и измученная. Я осталась помочь. Потом приходила ещё. И ещё.
Когда Диму выписали, я переехала к нему. Его мать обрадовалась — появилась помощница по хозяйству. Я готовила, убирала, ухаживала за Димой. Он принимал это как должное. Не благодарил. Не спрашивал, как я себя чувствую.
Через год он выздоровел полностью. Но на работу не торопился. Спал до обеда, потом уходил к друзьям или на рыбалку. Вечерами смотрел фильмы. Когда я сказала, что беременна, он только кивнул и продолжил смотреть в экран.
Я работала до самых родов. Девчонки в магазине заметили, что я не обедаю. Всё реже улыбаюсь. Бледная, худая.
— Аня, ты опять ничего не ешь? — спросила Мария однажды.
— Не хочется, — соврала я, пряча глаза.
— Ты и так худая. Иди сюда, я много взяла. Поешь.
— Неловко как-то…
— Неловко будет, если ты в обморок упадёшь. Ешь давай!
Светлана протянула мне кусок буженины.
— И это бери. На здоровье.
— Можно я с собой возьму? — спросила я тихо. — Дима очень такое любит.
Девчонки переглянулись, но ничего не сказали.
После родов стало ещё тяжелее. Марина требовала внимания, Дима — денег. Он всё чаще выпивал. Характер у него и раньше был тяжёлый, а в подпитии он становился невыносимым. Обвинял меня во всём. Требовал денег на сигареты и выпивку. Уходил к друзьям и возвращался поздно ночью.
Он помнил все праздники своих приятелей, но забыл мой день рождения.
В тот день мне исполнилось тридцать. Я стирала, убирала, готовила обед. Дима был дома, трезвый, но мрачный.
— Марина, убирайся отсюда! — рявкнул он на дочку, которая играла в коридоре. — Вечно под ногами!
Он толкнул её в сторону комнаты. Марина заплакала. Я сжала зубы и промолчала.
За обедом я не сдержалась:
— Так хочется хоть маленький тортик…
Дима посмотрел на меня исподлобья.
— Мало ли чего тебе хочется.
— Я же сегодня именинница, — тихо сказала я.
— Как именинница?
— Мне тридцать.
— Ишь, — фыркнул он. — Денег нет на твои хотелки. Сигареты купила вчера?
— Да. Целый блок.
— Угу. Я к Димону пойду. Вчера обещал зайти.
— Опять поздно придёшь?
— Когда захочу, тогда и приду. А если что не устраивает — не держу.
Дверь захлопнулась. Я сидела на кухне и смотрела в одну точку.
Даже спасибо не сказал. Когда он вообще говорил мне спасибо? Если бы не его сигареты, нам с Мариной хватило бы и на тортик, и на мороженое.
Я прошла в ванную и остановилась перед зеркалом. Осунувшееся лицо. Тёмные круги под глазами. Я попыталась улыбнуться своему отражению.
— С днём рождения, — прошептала я.
Я так старалась ради семьи. Всегда экономила на себе. Всё для Димы и дочки. А он даже не поздравил. Мне не от кого услышать доброе слово.
Слёзы подступили к глазам. Я снова посмотрела на своё отражение.
— Ты молодец. Ты хорошая мама. Спасибо тебе.
Стало чуть легче.
Поздно вечером Дима вернулся пьяный.
— Опять с кислым видом сидишь, — проговорил он раздражённо. — Достала уже.
— Тише, пожалуйста. Настя спит.
— А мне наплевать! Ишь, командует! Да кто ты вообще такая? Я тут хозяин, а тебя могу в любой момент на улицу выкинуть.
Он ходил по комнате, заводясь всё больше. Я сидела, сжавшись в комке. Боялась его в таком состоянии. Но уйти не могла — Марина спала в соседней комнате.
— Умолкла? То-то же! Теперь я буду говорить!
Он долго орал. Обвинял меня в том, что я «трепала ему нервы» и «обнаглела».
Когда он наконец уснул, я приняла решение.
На следующий день на работе я подошла к Марии.
— Маш, а не знаешь, может, кто-то комнату сдаёт? Недорого. Я решила от Димы уйти.
Мария посмотрела на меня внимательно.
— Найдётся. У меня подруга как раз ищет квартирантов. После последних ещё квартиру не отмыла толком.
— Я ей помогу с уборкой. Только бы недорого.
— А ты давно хотела продавцом пойти. Я бы тебя научила с кассой работать. Остальное ты и так умеешь.
— Спасибо, Маша, — прошептала я. — Я хоть сегодня готова начать.
— Вот это правильно! Давно бы так! — поддержали девчонки.
Квартира оказалась маленькой и запущенной. Но цена меня устроила. Я отмыла всё, что можно было отмыть, и начала тайно переносить туда свои вещи и Маринины.
Диме сказать о своём решении я боялась. Неделю назад я намекнула, и он прищурился:
— Да ты мне вообще не нужна. Но только если посмеешь уйти — дочку больше не увидишь.
Поэтому я носила вещи понемногу, когда его не было дома. Их было немного, и вскоре я поняла, что настал день окончательного ухода.
Мне стало страшно.
Может, зря я всё это затеяла? Он же меня не бьёт. Ну, ругается и выпивает, но может, и моя вина есть? Как я буду одна Марину растить? Простит ли она меня, что я её без папы оставила?
— Мам, пошли! — Марина дёрнула меня за рукав.
Я присела перед ней на корточки.
— Мариночка, а ты хочешь жить со мной без папы?
— Да! Хочу! — прошептала дочка. — Папа нехороший.
В её глазах мелькнул страх. И тут я поняла.
Я была такой же. Росла с пьющим отцом, который гонял нас с мамой. Всегда была напугана и несчастлива. Неужели я хочу, чтобы Марина так страдала? Нет. Не позволю.
Я схватила сумки и взяла дочку за руку.
— Пошли.
Мы вышли из квартиры. Я закрыла дверь и оставила на столе записку: «Не ищи нас».
Прошла неделя.
Маленькая съёмная квартира пахла старой мебелью, но здесь было тихо. Марина играла на полу с куклами. Я мыла посуду и смотрела в окно на весенний двор.
Мария позвонила вечером.
— Как вы там?
— Нормально, — ответила я. — Устраиваемся.
— Молодец. Кстати, слышала новость? Дима к Димону пришёл вчера. Тот его выгнал. Сказал, что надоело слушать его нытьё. И другие друзья тоже от него отвернулись.
Я молчала.
— Аня, ты там?
— Да. Спасибо, что сказала.
Я положила трубку и снова посмотрела в окно. Внутри ничего не дрогнуло. Ни жалости, ни злорадства.
Справедливость. Просто справедливость.
Марина подбежала ко мне и обняла за ноги.
— Мам, а мы теперь всегда вместе будем?
— Всегда, зайка.
Я взяла её на руки и прижала к себе. Руки слегка дрожали — от напряжения последних дней, от страха перед будущим. Но я держалась.
Во дворе играли дети. Солнце пробивалось сквозь облака. Где-то за окном началась новая жизнь. Моя жизнь.
Я больше не вернусь назад.
А как бы вы поступили на месте Ани — ушли бы сразу или попытались всё исправить?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.