— Постой… этот шрам на подбородке. Я тебя знаю? — голос звучал глухо, словно пробивался сквозь вату.
— Ну может и знаете. Я много где мелькала. В массовке, на промо-акциях. А вы… Ой, да вы же та самая! Дочка той мегеры, что мне пятьдесят штук отвалила за «обнимашки»! Слушай, ну и цирк тогда вышел, да? Я потом всем рассказывала, как легко разрушить чужую любовь за пару купюр.
Конон работал на высоте пятнадцати метров, закрепляя страховочный трос вокруг мощной ветви векового дуба. Он не был обычным садовником или лесорубом. Конон был арбористом-хирургом, специалистом по спасению старых городских деревьев. Его руки, вечно пахнущие корой и специальным варом, чувствовали живую пульсацию древесины там, где другие видели лишь дрова. Он любил свою работу за честность: дерево никогда не врёт. Если оно сгнило изнутри, это видно.
Внизу, на земле, жизнь казалась ему слишком суетливой и фальшивой. Особенно в доме его невесты Лидии.
Лидия, талантливый создатель интерьерных ароматов для авангардных пространств, была женщиной страстной, резкой, сотканной из противоречий. Она могла часами выверять ноту сандала, но взрывалась от одной неверной интонации в разговоре.
Её мать, Тамара Павловна, бывший оценщик антиквариата, ненавидела Конона тихой, вкрадчивой ненавистью. Ей претило всё: его мозолистые руки, его спокойная улыбка, его манера носить простые фланелевые рубашки вместо брендовых поло. Но больше всего её бесило то, что Конон не поддавался её влиянию. Он был как тот дуб — стоишь рядом, кричишь, а он лишь листьями шелестит.
— Он тебе не пара, Лида, — капала Тамара Павловна изо дня в день. — Ты — элита, ты носом чувствуешь нюансы мира. А он? Жук-короед. Землю копает. Ему бы в деревню, навоз кидать.
— Мама, ХВАТИТ! — отрезала Лидия. — Конон настоящий. В отличие от твоих напомаженных антикваров.
Тамара поняла: лобовая атака не сработает. Нужна диверсия. План созрел после разговора с Жанной, старой приятельницей с телевидения.
В тот солнечный вторник Конон возвращался с объекта. Он шёл через пешеходную улицу, уставший, но довольный — удалось спасти редкий ясень от вырубки. Навстречу ему вынырнула девушка. Яркая, в пёстром сарафане, с плакатом «Обниму бесплатно — сделаем мир добрее».
— Молодой человек! — звонко крикнула она, преграждая путь. — Вы выглядите таким усталым! Давайте я поделюсь с вами энергией солнца!
Конон остановился. Он привык заботиться о живом, и эта девушка показалась ему просто искренним, светлым существом.
— Почему бы и нет, — улыбнулся он.
Она обняла его крепко, по-дружески.
— А теперь поцелуй в щёчку, на удачу! — прощебетала она.
Конон, воспринимая это как игру, позволил чмокнуть себя в щеку.
— А вы меня? Ну, чтобы круг замкнулся! — настаивала актриса.
Он, смеясь нелепости ситуации, легонько коснулся губами её щеки.
— И нос! — весело воскликнула она и смачно щёлкнула его по носу.
Конон рассмеялся, поправил рюкзак и пошёл дальше, тут же забыв об эпизоде. Он не заметил, как из припаркованной неподалёку машины велась съёмка на профессиональную камеру с телеобъективом.
Часть 2. Дистилляция яда
В лаборатории Лидии пахло озоном и жжёным сахаром — она разрабатывала запах для квеста в жанре хоррор. Голова гудела. Появление матери было некстати.
— Доченька, я не хотела тебе показывать… — начала Тамара Павловна, сделав скорбное лицо. — Но я не могу позволить, чтобы об тебя вытирали ноги.
— О чём ты, мама?
— Жанна видела Конона. В центре. С какой-то… девицей.
Тамара протянула планшет. Видео было смонтировано мастерски. Никакого плаката, никаких слов о добре. Только кадры: Конон обнимает молодую красотку. Конон целует её. Она игриво трогает его нос, а он смеётся так интимно, так счастливо.
Внутри у Лидии что-то оборвалось. Кровь ударила в виски, заглушая все звуки. Это была не грусть, не обида. Это была черная, густая злость. В её мире измен не существовало как понятия, которое можно простить.
Когда Конон вернулся домой, он сразу почувствовал неладное. В квартире пахло не духами, а бедой. Лидия стояла посреди гостиной. Вокруг неё, словно жертвы ритуала, лежали его вещи.
— Лида? — он сделал шаг вперёд.
— НЕ ПОДХОДИ! — её голос был низким, вибрирующим. — ТЫ МЕРЗОСТЬ.
Она не кричала визгливо. Она говорила с той убийственной чёткостью, с которой выносили приговоры.
— Лида, что случилось?
— Что случилось? — она швырнула в него планшет. — Смотри! Полюбуйся на свои обжималки, «святоша»!
Конон поймал гаджет, глянул на экран.
— Лида, это бред. Это просто акция на улице, девочка просила…
— АКЦИЯ? — Лидия схватила его коллекционный секатор, подарок от японских мастеров. — Ты меня за идиотку держишь? Ты целуешь её! Ты с ней флиртуешь!
Она подошла к столу, где лежал его любимый свитер ручной вязки.
— Я думала, ты другой. А ты такой же дешёвый, как те, кого мама приводила.
— Лида, послушай меня! — Конон попытался взять её за руку.
— УБИРАЙСЯ! — рявкнула она так, что зазвенели стёкла в шкафу.
Лидия полоснула лезвиями секатора по свитеру. Ткань с треском разошлась.
— Вон! Чтобы духу твоего здесь не было! Я ненавижу тебя! Ты предал нас!
Конон замер. Он смотрел в её глаза и видел там пустоту. Никакого желания разобраться. Только слепая уверенность в своей правоте и желание причинить боль. Он понял, что оправдываться бессмысленно. Та, кто любила, хотя бы выслушала.
Он молча собрал остатки вещей, которые она ещё не успела искромсать, и вышел за дверь. Лидия ещё долго стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Тамара Павловна, наблюдавшая за сценой из коридора, торжествующе улыбнулась.
Часть 3. Пепелище и новые всходы
Конон был уничтожен. Он ночевал в мастерской у друга, таксидермиста по имени Глеб, среди чучел сов и лисиц.
— Брат, ну она же неадекватная, — говорил Глеб, наливая чай. — Разве можно так, без суда и следствия?
— Я любил её, Глеб. Я думал, мы одно целое. А оказалось, она верит видео больше, чем мне.
Конон ушёл в работу. Он брал самые сложные заказы, висел на ветвях под дождём и ветром, лишь бы не думать. Но деревья лечат. Через год он встретил Ольгу. Она была ландшафтным архитектором, проектировала парки на крышах. Спокойная, рассудительная, умеющая слушать. С ней не было эмоциональных качелей, с ней было тепло и надёжно.
А Лидия… Лидия жила в аду, который сама себе создала, хотя и не признавалась в этом. Мать оккупировала её пространство полностью. Тамара Павловна теперь решала, какие обои клеить, что готовить на ужин и с кем Лидии общаться.
— Видишь, доченька, только мама тебя никогда не предаст, — приговаривала она, поедая деликатесы, купленные на деньги дочери.
Лидия черствела. Её ароматы стали резкими, горькими, клиенты жаловались, заказов становилось меньше. Она убедила себя, что все мужики — предатели, а мать — единственный оплот.
Прошло два года.
Часть 4. Случайная встреча в баре
Это был закрытый показ модного дома, для которого Лидия делала ароматическое сопровождение. После фуршета она вышла на веранду бара, чтобы выкурить тонкую сигарету.
Рядом громко смеялась компания. В центре внимания была подвыпившая девица с ярким макияжем.
— …Да отвечаю вам! Самые легкие бабки в жизни! — вещала она. — Старая грымза сама всё расписала. «Подойди, обними, в нос щёлкни». А зятёк там — ну чисто телок, глаза добрые, ничего не понял.
Лидия замерла. Сигарета обожгла пальцы. Этот голос… Она повернулась. Вика, та самая актриса, немного постаревшая и огрубевшая, жестикулировала бокалом.
— И что, клюнула невеста? — спросил кто-то.
— Ещё как! Говорят, выгнала парня в тот же вечер. А мамка её, заказчица, мне потом ещё бонус накинула. Тамара, кажется… Или Тома. Злобная такая тётка, вся в золоте.
Лидия подошла к столику. Её тень упала на Вику.
— Повтори, — тихо сказала Лидия.
Вика подняла мутные глаза.
— Опа… А я тебя помню. Ты на фото была, которое мне мамка твоя показывала. Чтобы я знала, чей жених.
Земля качнулась. Пазл сложился мгновенно, с громким щелчком, причиняя физическую боль. Не было измены. Была лишь глупая доброта Конона и чудовищная подлость матери. И её, Лидии, слепая, истеричная глупость.
— У тебя есть та запись? — спросила Лидия мёртвым голосом.
— У подруги моей, Жанки, копия осталась, она ж снимала. Мы ржали недавно, пересматривали.
Часть 5. Возмездие без пощады
Лидия ехала домой, нарушая все правила. Злость клокотала в ней, но теперь это была не горячая вспышка, а холодная, расчётливая энергия разрушения. Она вспомнила глаза Конона в тот вечер. Его попытку объясниться. То, как она резала его свитер.
Она ворвалась в квартиру. Тамара Павловна сидела в кресле, смотря сериал.
— Лидочка, ты рано. А я тут чайку…
— Ты наняла её, — Лидия не спрашивала, она утверждала.
Мать поперхнулась.
— Кого? Лида, ты о чём?
— Актрису. Вику. Два года назад. Ты заплатила ей, чтобы уничтожить мою жизнь.
Тамара Павловна побледнела, но тут же нацепила маску оскорблённой добродетели.
— Я спасала тебя! Он был ничтожеством! Ты посмотри на себя, ты же расцвела без него!
— Расцвела? — Лидия горько усмехнулась. — Я превратилась в такую же злобную стерву, как ты.
Лидия достала телефон. Руки дрожали, но она нашла номер, который не удаляла, хотя и заблокировала. Разблокировать. Вызов.
Гудки шли бесконечно долго.
— Алло? — голос Конона был спокойным, чужим.
— Конон… — Лидия сглотнула ком. — Я всё узнала. Мама… Это была постановка. Прости меня. Я была дурой. Давай встретимся? Я всё исправлю.
Пауза.
— Лида, — в его голосе не было злости, только усталость. — Я не хочу ничего исправлять. У меня завтра свадьба. Я счастлив. Пожалуйста, не звони мне больше. Никогда.
Короткие гудки.
Телефон выпал из руки Лидии и глухо ударился о ковёр. Последняя нить оборвалась. У него свадьба. Завтра. А она здесь, в этой тюрьме, с женщиной, которая украла у неё два года жизни и любовь.
Тамара Павловна, увидев отчаяние дочери, решила, что гроза миновала.
— Ну вот видишь! Он уже нашёл другую! Я же говорила, он тебя не стоил! Ты сама виновата, что поверила так быстро, значит, не любила! Мы с тобой, доченька, одна семья…
И тут Лидия засмеялась. Страшно, громко, запрокидывая голову.
— Семья? — переспросила она. — Сама виновата?
Её взгляд упал на гордость матери — огромный стеллаж с коллекционным фарфором и редкими статуэтками.
Лидия подошла к шкафу.
— Лида, что ты делаешь? — взвизгнула Тамара.
Лидия резким движением опрокинула первую полку. Хрупкий антиквариат посыпался на пол, разлетаясь в пыль.
— НЕТ! ТЫ С УМА СОШЛА! ЭТО ЖЕ ДЕНЬГИ!
— Деньги? — Лидия схватила тяжелую вазу династии Мин (или очень хорошую подделку, которой гордилась мать). — Это цена моего счастья?
Она швырнула вазу в зеркало в прихожей. Звон осколков смешался с воплями матери. Но Лидия не останавливалась. Это была не истерика бессилия, это была карающая буря. Она крушила всё, что было дорого матери, всё, что составляло её «статус». Картины летели на пол, дорогие сервизы превращались в крошево, шубы из шкафа были залиты едкими парфюмерными концентратами, которые нельзя отстирать.
— ТЫ ЧУДОВИЩЕ! — визжала Тамара, забившись в угол дивана.
— Я твоя дочь! — рявкнула Лидия.
Когда квартира превратилась в руины, Лидия остановилась. Она тяжело дышала, но в голове была кристальная ясность.
Она прошла в кабинет, открыла сейф (код она знала давно) и достала оттуда папку с документами на квартиру и свои сбережения, которые мать хитростью заставила перевести в наличные «на чёрный день».
— Я ухожу, — сказала Лидия, запихивая деньги в сумку.
— Куда?! Ты не посмеешь бросить мать! Эта квартира и моя тоже! — заголосила Тамара.
— Нет, мама. Квартира оформлена на меня, папа был умным человеком. Завтра сюда придут риелторы. Я выставляю этот хлев на продажу. А пока… живи среди осколков.
— Ты не сделаешь этого! Я старая женщина!
— Ты та, кто убил во мне человека. Живи с этим.
Лидия вышла из квартиры, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась побелка. Она не знала, куда пойдёт. Но знала точно: Конон для неё потерян навсегда, и это её крест. А мать… мать получила именно то, чего боялась больше всего. Полное одиночество и нищету среди обломков былой роскоши.
Два дня спустя Тамара Павловна, сидя на изрезанном диване в пустой квартире, всё ещё ждала, что дочь вернётся, будет умолять о прощении. Но телефон молчал. Риелторы уже звонили в дверь. Она до последнего не верила, что её собственная дочь, её плоть и кровь, окажется настолько жестокой, чтобы воплотить её же уроки в жизнь. Она думала, что вырастила послушную куклу, а вырастила палача.
Конон стоял под свадебной аркой, держа за руки Ольгу. Ветер шелестел листвой спасённых им деревьев. Он даже не догадывался, какая драма разыгралась на другом конце города, и был благодарен судьбе за то, что та странная история с «изменой» отвела его от пропасти.
КОНЕЦ.
Автор: Елена Стриж ©
💖 Спасибо, что читаете мои рассказы! Если вам понравилось, поделитесь ссылкой с друзьями. Буду благодарен!