10 сентября 1917 года два истребителя 1-й Боевой авиагруппы Российской армии не побоявшись преимущества немцев в воздухе, смело пошли в атаку на четверку немецких аэропланов. Русскими истребителями управляли два храбреца: опытный летчик, самый результативный русский ас Первой мировой войны подполковник Александр Казаков и его молодой, но бойкий подчиненный – старший унтер-офицер Алеша Ширинкин. В ходе воздушного боя Ширинкину удалось подбить немецкий аэроплан, но при этом он сам попал под огонь немецкого стрелка с другого аэроплана. Пришлось идти на вынужденную посадку, которую прикрыл старший товарищ. После того, как Ширинкин успешно посадил машину, его командир продолжил бой с немцами.
Кто же тогда знал, что совсем скоро два прекрасных летчика окажутся по разные стороны баррикад! А пока, буквально через неделю, 18 сентября, Алексей Ширинкин отправился в новый боевой вылет и юго-восточнее Гусятина расстрелял двухместный немецкий «Альбатрос». Неуправляемая машина рухнула на землю около деревни Яромирка.
За воздушные бои, начиная с 24 августа по 13 ноября 1917 года, проявленную в них храбрость и сбитые немецкие самолеты командир 7-го авиадивизиона и Георгиевская Дума этого соединения представили Ширинкина к Георгиевскому кресту IV и III степени. Случилось это 8 и 19 ноября 1917 года, поэтому получил ли их старший унтер-офицер Ширинкин – неизвестно. В этих ваших Интернетах ему наприписывали еще и награждения орденами Святого Владимира (да еще и с мечами и бантом) и Святой Анны IV степеней, чего, конечно же, не было и в принципе не могло быть. Так же как и награждения Ширинкина Георгиевскими крестами всех 4-х степеней. Он просто не успел их заслужить. Потому что времена уже сменились. И всем летчикам распадавшейся империи пришло время выбирать сторону. Алексей Ширинкин предсказуемо выбрал большевиков и стал не просто одним из первых летчиков РККА. В начале двадцатых годов он считался «Красным орлом» (тогда, в начале двадцатых чаще говорили «Красным летуном») номер один, чуть ли не самым лучшим, ярким и знаменитым.
В газетах образца 1923 года о нем писали так:
«Ширинкин был поистине отважным героем гражданской войны. Он глубоко верил в правоту рабоче-крестьянской революции. Это не бесшабашный удалец, готовый в порыве рубить направо и налево. Ширинкин — это сознательный, окрепший в своих убеждениях воин революции, осознавший и прочувствовавший весь политический смысл борьбы классов»
«…Товарища А.Д.Ширинкина можно смело назвать шеф-пилотом РСФСР. Смелый, решительный, отважный лётчик-истребитель, популярен в авиационных кругах, как никто…»
Было за что.
Во-первых, несмотря на то, что в 1919 году Ширинкину исполнилось всего 22 года, он руководил авиационными соединениями РККА, а во-вторых, не боялся вступать в бой с противником, сколько бы вражеских самолетов против него не дралось. Один против трех- четырех самолетов – это был вполне обычный расклад, при котором он добивался успеха.
Свое первое «Красное знамя» Ширинкин как раз и получил за то, что 24 сентября 1919 года, когда над городом Двинском появились три вражеских аэроплана вступил с ними в бой и отогнал самолеты противника от красных аэростатов, не дав ни сбить аэростаты, ни провести разведку.
Еще занятнее получилось с боем 14 мая 1920 года, когда Ширинкин вступил в бой с тремя польскими самолетами, сбил один из них. Товарища Троцкого так впечатлил этот бой, что он распорядился дополнительно к представлению на второе «Красное Знамя» наградить Ширинкина золотыми часами и премией в 15000 рублей.
Всего через несколько месяцев, 1 августа 1920 года на авиационном празднике в Москве Ширинкин чуть было не разбился насмерть. «Правда» от 3 августа сообщила:
«Во время праздника авиации на Ходынском поле летчик тов. Ширинкин, кавалер ордена Красного Знамени, делая в воздухе штопор, неудачно выровняв машину, упал на землю и сильно расшибся; в бессознательном состоянии пострадавший отправлен в Солдатенковскую больницу…»
Правда, очевидцы рассказывают, что состояние было не то, чтобы совсем бессознательным, летчик просто находился в таком шоке, что без конца повторял: «Погиб красный воздушный ас Ширинкин».
С воздушным лихачеством у Алексея Дмитриевича вообще все было в полном порядке. Да и с наземным тоже. Оно и довело его до цугундера, как выражался один известный персонаж из телесериала «Место встречи изменить нельзя».
1 июня 1924 года Первая разведывательная эскадрилья имени Ленина торжественно принимала в Москве на Ходынском поле 19 самолетов Р-1, построенных советской промышленностью. Самолеты Р-1 были ничем иным, как творчески переработанными под возможности тогдашних советских авиазаводов de Havilland D.H.9А. Надо же с чего-то начинать! Те первые 19 самолетов получили свои имена, как тогда было принято. Красные летчики получили машины по имени «Сибирский рабочий», «Московский коммунальник», «Продработник», «Красный Воронеж – Ильичу» и так далее.
Так вот самолеты передали, на митинге ответственные товарищи выступили. А потом должны же люди порадоваться! Их на аэродроме имени товарища Троцкого, то бишь на Ходынке, собралось под сто тыщ, а то и больше!
Вот Алеша Ширинкин с сотоварищи и порадовали зрителей высшим пилотажем на малых высотах. Не в коня оказался корм с той аварией в 1920 году – летчики тогда славились своей отчаянностью и непослушанием. Причем, видимо, петли Ширинкин со своими орлами крутили настолько впечатляющие, что выбесили товарища Троцкого по полной программе. Потому что через несколько дней, 5 августа 1924 года, советские газеты опубликовали следующий приказ наркомвоенмора:
«Приказ Председателя РВС ССС Республик №704
1-го июня, во время парада воздушных сил в честь принятия от Общества Друзей Воздушного Флота разведывательной эскадрильи «Ленин» красные военные летчики Ширинкин, Писаренко и Сергеев демонстрировали приемы высшего пилотажа. Несмотря на то, что названным товарищам было приказано проделывать фигурные эволюции не ниже шестисот метров и не более десяти минут, Ширинкин, Писаренко и Сергеев перешли указанные им пределы. Как летчики, они обнаружили превосходные достижения. Но, как летчики - красные командиры, они проявили недостаток дисциплины.
Высоко квалифицированный летчик является ценным достоянием Красной армии и Советской республики. Летное мужество вовсе не требует неразумного молодечества. Преодолевая опасности, незачем искусственно увеличивать их. Во всяком случае, надо твердо держаться в рамках полученного приказания.
Предлагаю начальнику военных воздушных сил подвергнуть летчиков Ширинкина, Писаренко и Сергеева дисциплинарному взысканию.
Наркомвоенмор Троцкий»
Что называется, довыделывались!
Впрочем, до поры до времени Ширинкину сходило с рук если и не все, то многое. В вышедшей в 1926 году книге «Пять лет воздушного строительства», умилительно рассказывающей советскую версию, как побеждали белогвардейцев «на новых машинах интервентов» «полуживым старьем», Ширинкин стал одним из главных героев. Посмотрите, какая отличная фотография Алексея Дмитриевича там опубликована. Это фотография сделана как раз в то время, когда Ширинкин сбивал поляков на польском фронте.
А под откос карьера славного «красного летуна», видимо, пошла из-за его загранкомандировок. 12 июля 1924 года эмигрантская газета «Руль», выходившая в Берлине, написала
«… «Вечернее Время» сообщает о многочисленных закупках предметов военного снаряжения для Советской России.
В Голландии уже около года проживает военный летчик Ширинкин, который имеет доверенности от СТО. В течение прошлой осени и весны этого года Ширинкин провел и частично принял заказ на 330 аэропланов как Фоккера, так и де Хавилэндов. Самолеты эти отправлялись и отправляются в Совдепию либо пароходами через Роттердам, где их грузит фирма «Соблатник» прямо на Петроград, либо аэропланы отправляются воздухом через Германию – Данциг – Мемель – Витебск (или Смоленск) в Совдепию. Для бронированных Фоккеров такой перелет является условием сдачи…»
Первые Fokker D.XI и в самом деле отправились в СССР осенью 1924 года. Видимо, их и принимал Ширинкин. В официальной биографии Алексея Дмитриевича сообщается, что он находился в заграничной командировке в 1930 году. Но советские газеты нам по секрету рассказывают, что и в 1924 году Алексей Дмитриевич за границей тоже побывал. «Красная звезда» от 11 мая 1924 года сдала тайную командировку :)
«… 9 мая центральный аэродром им. т. Троцкого посетили зампредреввоенсовета т. Фрунзе, главначснаб т. Уншлихт, начальник воздушных сил Розенгольц и нач. учебного отдела Главвоздухофлота т. Зиновьев. После осмотра эскадрильи «Ультиматум» гости наблюдали полеты одного из лучших военных летчиков т. Ширинкина, недавно вернувшегося из командировки за границу…»
А в 1930 году он и в иностранной командировке, видимо, успел побывать и, совершенно точно первый опытный экземпляр самолета И-6 на испытаниях разбить.
С испытаниями И-6 получилась очень мутная история, в которых теперь за давностью лет сложно найти правых и виноватых, как и во многих авиапроисшествиях. Сначала 23 мая 1930 года первый полет новой машины прошел под управлением Ширинкина нормально. А потом 9 июня, во время выполнения задания по определению скороподъемности самолета, Ширинкин выпрыгнул с парашютом, а самолет разбился. Летчик заявил, что выпрыгнул, потому что начала трястись моторама. Но на разбившемся самолете рама оказалась целой, а сама брошенная машина сначала летела по прямой и визуально с ней все было в порядке. Получилась очень непонятная история, позволяющая теперь строить домыслы, а не попросили ли Ширинкина сотрудники ОГПУ, работавшие над истребителем И-5, «помочь» им с конкурентом таким образом. Во всяком случае такое предположение высказывал историк В.Б.Шавров.
Тем временем, в одной из загранкомандировок, то ли в 1930 году, то ли еще ранее, Ширинкин завел себе большую любовь в Голландии. В этих ваших Интернетах некоторые писатели дописались до того, что к Ширинкину оказалась неравнодушна чуть ли не английская королева. Бортмеханик Николай Львович Кекушев в своей повести о временах, проведенных в местах «не столь отдаленных», рассказал, что Алексей Ширинкин женился аж на наследнице самих Ван Гуттенов. У Маяковского, помните, в «Облаке в штанах»:
«…Хорошо, когда в желтую кофту
душа от осмотров укутана!
Хорошо,
когда брошенный в зубы эшафоту,
крикнуть:
«Пейте какао Ван Гутена!»
Вот, вот. Это те самые Ван Гуттены. И их какао, да…
Интересно, кто придумал эту хохму про женитьбу на дочери богатого бизнесмена. Николай Львович Кекушев совершенно точно был редкостным сказочником, насколько умел сочинять увлекательные сказки Алексей Ширинкин – не очень понятно. Но именно свою женитьбу на голландке он называл причиной того, что встретился в 1931 году с Кекушевым в лагере, расположенном совсем не в Амстердаме, а в Ухте:
"... Мороз отдал мне тоном, исключающим малейшее возражение, следующее приказание: взять буханку хлеба, любую лодку и отправиться до Усть-Ухты, где снять комнату и подготовить все для прилета гидросамолета и его обслуживания.
Через несколько дней действительно прилетел самолет. Он касается
берега поплавками, и... что же я вижу! Нет, никаких сомнений не может
быть! Нависшие брови, перебитый горбатый нос, привычный шаг на крыло? из пилотской кабины. Да это же Ширинкин, ас времен гражданской войны,
кавалер двух орденов Красного Знамени! Увидав меня, Ширинкин кивает головой и спрашивает: «Какими судьбами?»
Вряд ли можно было найти более колоритную фигуру среди пилотов первых
лет Советской власти, чем Ширинкин. По окончании войны он командируется в Голландию для приема самолетов фирмы «Фоккер». Своими смелыми полетами он приводит в восхищение знатоков высшего пилотажа. Дочь короля какао Ван Гутена выразила готовность выйти замуж за этого «сумасшедшего большевика». Свадьба — простой советский пилот, бывший шахтер, во фраке и цилиндре рядом с одной из богатейших женщин Европы. Но тихое семейное счастье Ширинкина длилось недолго... Домой он возвращался один, увозя на память о стране ветряных мельниц и тюльпанов голубой «Олдсмобиль» «цвета глаз любимой женщины», как любил говорить Алексей Дмитриевич. Не успел он поездить за рулем своего шикарного автомобиля, как был арестован и, по уверению следователя, «вовремя разоблачен» в намерении покинуть Родину. Вот так мы и встретились на реке Ухте..."
Не рассказывать же в самом деле, что из командировки его и в самом деле, вернули из-за связи с иностранкой, так что какая-то голландка на самом деле в жизни Алексея Дмитриевича имелась. Году этак в 1924-м... Но в 1931 году в УхтПечлаге он все-таки оказался за хулиганство. В первый раз его осудили за то, что на базаре подавил в пьяном виде горшки у торговки, а потом еще и сбил женщину.
С Кекушевым в одном экипаже Ширинкин летал недолго, так как Николая Львовича на этот раз освободили достаточно быстро, нашлось, кому заступиться. А вот Ширинкин задержался в лагере подольше. В газетах о нем снова начали писать в 1935-1936 году. Причем опять удивительно как со временем накрутилось легенд вокруг его жизни: в, так сказать, официальной биографии сообщается, что в середине тридцатых годов Ширинкин получил персональную пенсию и жил себе спокойно в Москве. В 38 лет – на пенсии, ага. В СССР образца 1935 года! Можно, конечно, предположить, что до такой степени испортил здоровье на летной работе.
Но только 29 апреля 1935 года «Правда» сообщает, что в испытаниях прибора для автоматического раскрытия парашюта, прыжок выполнял товарищ Зиваев, а самолетом управлял товарищ Ширинкин. Примерно в это же время ставятся эксперименты по бомбардировке с пикирования. Кто же у нас кладет бомбы точно в цель?! Правильно! Товарищ Ширинкин Алексей Дмитриевич! Наш дважды орденоносец!
Вот только все эти работы наш персональный пенсионер выполнял, работая на Экспериментальный институт Наркомтяжпрома. С Гроховским, да. Тем самым, который с одной стороны многое сделал для появления воздушно-десантных войск, а с другой – успел, пока его не остановили, столько «гениальных идей» навыдвигать, что удивительно, как его арестовали только в 1942-м.
Ширинкину повезло меньше. Его арестовали 14 декабря 1937 года. На этот раз уже не за хулиганство, а по 58 статье. Видимо, как-то добралось до персонального пенсионера, подрабатывавшего летчиком-испытателем, дело Тухачевского. Потому что в итоге обвинили Ширинкина ни много, ни мало – в шпионаже и подготовке теракта. Так в феврале 1938 года и закончилась судьба когда-то лучшего красного военлета. Уж лучше бы он в 1924 году остался в Голландии со своей барышней. Но судьба-злодейка повела отчаянного летчика по другому пути.