Варя вернулась из магазина с тяжёлой сумкой в руке и поначалу не придала значения двору. С утра она тщательно расчистила дорожку от крыльца до калитки, однако за время её отсутствия снег снова мягко укрыл всё белым покрывалом. Подойдя к двери, она неожиданно заметила на стене под кухонным окном странный белый штрих, похожий на галочку. Варвара наклонилась ближе и поняла, что это отметка, оставленная мелом. Чуть ниже, на свежем снегу, отпечатались следы маленьких сапожек.
Тревога поднялась внутри мгновенно. Не раздумывая, женщина пошла по цепочке следов. Они тянулись за дом — туда, где сад и огород отделялись от луга лишь зарослями малины и крыжовника. Узкая тропка легко проскользнула между кустами и вывела Варвару к открытому месту: впереди луг пересекал овраг, а понизу тянулась неглубокая речушка. Летом она часто почти исчезала, а весной разливалась и подмывала края людских участков.
Следы уверенно вели к воде. Саму речку из-за густого снега и кустов у берега почти не было видно. Варвара прибавила шаг — и вдруг услышала тонкий детский голос:
— Помогите!
Она рванулась к оврагу, подбежала к воде и увидела ребёнка, который барахтался в ледяной жиже. Не помня себя, Варвара ступила на тонкий лёд. Тот предательски хрустнул, и нога мгновенно ушла в холод по колено, однако женщина всё же дотянулась до мальчишки и рывком вытащила его на берег.
Парнишке было лет семь. Он дрожал всем телом, зубы выбивали дробь, глаза метались так, будто перед ним стояла не хозяйка дома, а нечто опасное и чужое.
— Бедный ты мой… И зачем же полез в речку? — спросила Варя, стаскивая с него огромные, явно чужие резиновые сапоги. С себя она сняла пуховый платок.
— Я… Не знал… — с трудом выдавил мальчик и снова затрясся.
Варвара плотнее укутала его платком и попыталась поднять, но мокрая одежда сделала ношу слишком тяжёлой. Тогда она ухватила мальчишку за капюшон старенького осеннего пальто и стала тянуть по снегу к дому. Платок на ногах всё время сползал, и ей приходилось останавливаться, чтобы снова его завязать.
Когда они добрались до крыльца, Варвара быстро сняла с ребёнка пальто и шапку и, прижав к себе, занесла в дом. От тепла мальчик словно потерялся, обмяк, перестал сопротивляться. Хозяйка налила тёплую ванну, согрела его, вытерла, уложила в постель под плотное одеяло и принесла чай со сладким сдобным пирогом.
Мальчик смотрел на неё так, будто собирался заговорить, однако Варя подняла ладонь:
— Позже расскажешь. Сейчас важнее согреться и поесть.
Он послушно ел, маленькими глотками пил чай. Когда с тарелкой было покончено, Варвара протянула руку:
— Ну что, воробей, давай знакомиться. Я тётя Варя.
— А меня Ванькой зовут, — ответил он тихо.
— И отчего же ты удивляешься прозвищу? — Варвара тепло улыбнулась. — Погляди на себя: взъерошенный, носик острый, взгляд быстрый. Точь-в-точь воробушек.
Ванька моргнул, губы дрогнули — и он вдруг разрыдался так, что слёзы хлынули без остановки.
— Тёть Варя… Простите меня, пожалуйста… Я не хотел…
Варя попыталась выяснить, за что именно он просит прощения, однако мальчик захлёбывался плачем и не мог связать ни слова. Хозяйка растерялась, испугалась, решив, что ребёнку стало хуже. Лишь через время он немного успокоился и, всхлипывая, признался:
— Мы сегодня хотели ваш дом обнести… Я метку и поставил. Думал, тут хозяева редко бывают: ни машины, ни собаки… Я не знал…
Он снова жалобно застонал, будто маленький щенок, оставшийся один.
— Не знал чего? — Варя нахмурилась, но голос удержала мягким.
— Не знал, что здесь такая тётя живёт… — пробормотал Ваня и с усилием продолжил. — Как увижу дом хороший, ухоженный, сытый… Меня прямо внутри жжёт. А у нас… У нас в прошлом году молния ударила. Дом выгорел, и отец не успел выбраться. Мама после этого будто потухла, стала всё чаще искать забвение в горячительных напитках. Сейчас она на вокзале живёт… Меня гоняет ходить просить. Мы с ребятами решили: лучше в деревню зайти и по домам пройтись, чем с протянутой рукой стоять.
Варя тяжело вздохнула.
— Вот до чего вы додумались… И запомни: просить не стыдно, если нужда прижала. А чужое брать — это преступление. Где твои приятели?
— На той стороне, в заброшенном доме. Они печку разожгли, а меня отправили по селу пройтись, посмотреть, где проще. Я увидел: заборов нет, собаки нет… — Он сглотнул. — А к оврагу я пошёл не вокруг. Не хотел, чтобы меня заметили. Думал, проскочу… И под лёд ушёл. По грудь… Сам бы не выбрался.
Он снова задрожал. Варвара приложила ладонь к его лбу и сразу поняла: температура высокая. Для такого холода это было слишком опасно.
Она посмотрела на часы. Скоро из города на каникулы должна была приехать Ася — её дочка, студентка. К приезду дочери Варе хотелось привести дом в порядок, принести ёлку, создать хоть какой-то праздник. Её собственное отношение к Новому году давно изменилось. С тех пор как не стало Серёжи, сказка перестала казаться настоящей.
Сергей был её первым и единственным мужем. Познакомились они ещё в городе, когда оба поступили в Овдинский сельскохозяйственный институт. Варя училась на биотехнологии и ветеринарной медицине, а Сергей выбрал лесное хозяйство и агротехнологии. На одной студенческой вечеринке выяснилось, что они из одного района, да ещё и деревни у них рядом. С того вечера они держались вместе: земляки всё-таки. Вместе ходили в библиотеку, вместе ездили домой на каникулы.
Скоро в селе поползли разговоры, что Варвара нашла жениха: кто-то видел их в электричке, кто-то заметил, как они выходили на станции бок о бок. На третьем курсе они действительно решили пожениться.
— Только давай с детьми не торопиться, — попросил Сергей. — Мы ещё учимся. Надо сперва самим встать крепко на ноги.
В студенческом малосемейном общежитии им дали комнату. Учёбу они закончили уже настоящей семьёй. Сергею предложили работу агрономом в родном селе и пообещали жильё. К моменту рождения Аси им выделили коттедж из тех, что ещё в советские годы строили для приезжих специалистов — учителей, зоотехников, работников хозяйства.
Дом был просторный: четыре комнаты, кухня, газовое отопление, все удобства. Варе иногда казалось, что здесь могла бы вырасти большая семья. Они с Сергеем с первых дней затеяли капитальный ремонт. Многое делали своими руками и радовались каждому маленькому результату.
Однако когда Асе исполнилось пять, Серёжи не стало. Случилось это при обстоятельствах, которые долго не давали Варваре покоя.
Хозяйство, где работал агроном, приобрело дешёвые средства для обработки полей. Документы, как выяснилось, были сомнительные. Сергей пришёл в правление и потребовал отправить закупку на анализ. Через открытое окно люди слышали, как он срывался на председателя.
— Как вы могли заключить договор, не посоветовавшись со мной? Вы о последствиях подумали?
— Сергей Павлович, — пытался его урезонить руководитель, — что плохого в экономии? Осенью сможем сделать подарки первоклассникам.
— Да какие подарки, если урожай выйдет небезопасным? — не сдавался Сергей. — И пчёл в округе потравим! Кто за убытки отвечать будет?
— Хватит нагнетать. Ничего ещё не случилось, а вы уже рисуете в голове конец света. Идите работайте и не лезьте куда не просят, — отрезал председатель.
Сергей вышел, громко хлопнув дверью, и направился в растворный цех. Часть новых средств уже перелили в цистерны и собирались подцеплять их к тракторам. Сергей появился там с колбами в руках и велел остановить работы. Он хотел сам отвезти образцы в городскую лабораторию, чтобы всё проверить.
Он попросил тракториста налить немного жидкости из цистерны в ведро. Тот был в защитном костюме, а Сергей работал в обычной одежде, в резиновых перчатках. Он начал набирать жидкость по колбам — и вдруг у него на лице и руках пошли пятна. Сергей сдёрнул перчатки, стал чесать покрасневшую кожу, которая на глазах покрывалась волдырями, похожими на следы от крапивы. За считанные минуты реакция распространилась по всему телу, добралась до горла, дыхание стало срываться.
Когда люди сообразили вызвать врачей, было уже поздно. В официальном заключении указали: отёк Квинке, аллергическая реакция на неизвестное вещество. В тот же день все цистерны и канистры с новой химией куда-то вывезли и быстро опустошили. Доказательств не осталось, а свидетелям дали понять, что лишние слова принесут им тяжёлые последствия.
Варя долго ничего не знала. Она продолжала работать ветеринаром и жила будто на автопилоте, пока одна коллега не рассказала ей то, о чём в селе шептались. Разбирательств Варвара не устраивала, но оставаться рядом с этим она уже не могла. Она забрала Асю и уехала в родную деревню матери, к бабушке.
Ася выросла, поступила учиться. Варвара работала, ухаживала за больной мамой. Когда мамы не стало, в доме сделалось пусто. И хотя сватались разные: то лихой тракторист, то аккуратный учётчик, Варя никого не представляла рядом с собой. Серёжу она продолжала любить так, словно он всего лишь уехал в дальнюю поездку и однажды снова переступит порог.
Варьину задумчивость прервал Ванька. Он шепнул сухими, воспалёнными губами:
— Тёть Варя… А почему у вас забор только со стороны улицы? И собаки нет? Я видел будку…
Варвара погладила его по волосам.
— Собака у нас была, сторож хороший, Вулкан. Его уже нет. А нового пса я пока не завела. Забор тоже был, да совсем разболтался, я и убрала. А тебе зачем знать?
— Я боюсь, как бы мои ребята по хатам не полезли добычу искать, — признался он. — А у вас защиты никакой.
— Не беспокойся, — спокойно ответила Варя. — Защита у меня найдётся.
Она вышла в чулан и вернулась со старым одноствольным охотничьим ружьём — тем самым, с которым её отец ходил на рябчиков.
— Настоящее? — Ванька попытался приподняться на кровати, изумился, но тут же обмяк и снова упал на подушку.
— Самое настоящее, — кивнула Варвара. — Если поднять шум и дать знак в воздух, второй раз никто не полезет.
— Только не надо… чтобы кто-то пострадал, — пробормотал он. — Ребята в целом не злые. Просто голова у нас иногда не там, где надо.
— Я и не собираюсь никого трогать, — ответила Варя и убрала ружьё в холодные сени.
Она вернулась к мальчику, наклонилась.
— Как самочувствие? Голова кружится?
— Нет… Только горло щиплет. Я когда в речку ушёл, воды наглотался… холодной.
Варя снова напоила его тёплым чаем с мёдом и лимоном, сделала согревающий компресс. Ванька наконец уснул крепко, без дрожи.
Во дворе щёлкнула калитка. Приехала Ася. И не одна: следом в дом вошёл худощавый молодой человек в очках.
— Мам, привет. Знакомься, это Олег. Он учится на маркетолога. У нас с ним столько общего, что мы решили Новый год встречать вместе, — сказала Ася и улыбнулась.
Варвара устало вздохнула: день и без того выдался непростой, а сюрпризы продолжались.
— Асенька, ну почему ты не предупредила? — тихо спросила она. — У меня даже ёлка не готова.
— Мам, это быстро! Мы всё сделаем, — тут же подхватила Ася и кивнула Олегу. — Правда ведь?
Олег улыбнулся так открыто, что Варвара невольно смягчилась.
— Ладно, поможете. Только в комнате тише. В моей спальне ребёнок болеет, спит.
— Ребёнок? — удивилась Ася, и в её голосе прозвучало: оказывается, и мама умеет удивлять.
— Расскажу позже. Сейчас мне нужно позвонить на ФАП и уточнить, что лучше дать, — ответила Варя.
Молодые люди аккуратно занесли рюкзаки в Асину комнату и на цыпочках прошли на кухню.
— Мам, давай сегодня ничего серьёзного не начинать, — попросила Ася. — Мы с дороги устали. Ты нас чаем напои, мы выспимся, а завтра всё сделаем.
— Как скажете, — согласилась Варвара. — Я и сама едва на ногах держусь.
Когда все улеглись, Варя уже устроилась на диване и почти закрыла глаза, как вдруг что-то гулко стукнуло в кухонное окно. Она, не включая свет, подошла и осторожно отодвинула занавеску. На стекле расплылся широкий след от снежка.
Она ещё не успела понять, кто это, как прилетел второй снежок. Варвара присела и прислушалась. У стены слышалась возня. Где-то мелькнул слабый свет — словно от маленького фонаря. Через мгновение в дверном замке раздался характерный скрежет: кто-то пытался возиться проволокой.
Варя поняла: это те самые непрошеные гости. Она сняла со стены ружьё. Отец учил её обращаться с оружием, и теперь руки действовали уверенно, без суеты. Варвара вернулась на кухню, приоткрыла форточку. Скрежет в замке повторился.
Варя высунула ствол и выстрелила в воздух. За дверью послышались испуганные выкрики, топот — и быстрые шаги по дорожке вокруг дома. Вскоре всё стихло.
Варвара выдохнула.
— Вот и хорошо. Запомнят, — прошептала она.
— Мам, что было? — Ася выбежала из комнаты сонная, встревоженная. — Я проснулась от грохота.
— Ничего такого, доченька. Кто-то балуется хлопушками, — ответила Варя как можно спокойнее. — Иди спать.
Она убрала ружьё в чуланчик и вернулась на диван. Казалось, теперь уж точно можно уснуть. Однако в дверь раздался решительный стук.
Варвара нахмурилась, накинула тёплый халат с капюшоном и подошла к двери.
— Кто там? — спросила она полушёпотом.
— Гражданка Киреева, это капитан Зарубин. Откройте.
Варя включила свет и отперла. В дом вошёл новый деревенский участковый, стряхнул снег с ботинок и сразу перешёл к делу.
— Включите свет поярче, — скомандовал он.
Варвара провела его на кухню.
— Чем могу помочь? — спросила она, стараясь держаться ровно.
— Это ещё вопрос, кому придётся помогать, — буркнул Зарубин. — Кто сейчас стрелял?
— С чего вы решили, что это из моего двора? — начала было Варя, но он перебил.
— Лучше скажите всё прямо. Я обходил село и проходил рядом, когда прозвучал выстрел. Оружие у вас есть?
— Есть. Охотничье, отцовское, — ответила Варвара, чувствуя, как внутри всё сжимается.
— Разрешение на хранение оформлено?
Варя замялась.
— Я не уверена… Отец оформлял. У меня, кажется, нет.
Зарубин посмотрел на неё жёстко.
— Тогда собирайтесь. Ружьё — сюда. Едем в участок.
Он вышел в сени, явно ожидая, что она последует сразу.
Варвара схватилась за голову. Ей стало мучительно стыдно за собственную неосторожность. В этот момент снова показалась Ася. Варя быстро объяснила дочери, чем поить и кормить Ваню, и надела верхнюю одежду.
— Мам, ты куда ночью? — спросила Ася.
— Нужно сходить в одно место. Я скоро, — пообещала Варя и вышла.
Капитан ждал у калитки, кутаясь от усилившегося мороза.
— Пойдёмте быстрее, — коротко сказал он, и они направились в участок.
В тёплом помещении Варя сняла полушубок и платок, волосы рассыпались по плечам. Зарубин бросил на неё взгляд — будто удивился — и тут же спохватился: достал бумаги, сел за стол.
— Вы протокол пишете? — догадалась Варвара.
— А вы как думаете, по какому поводу? — ответил он сухо. — Выстрел в населённом пункте. Оружие без документов. За такое можно очень серьёзно ответить.
— Но у отца ведь были бумаги… — попыталась вспомнить она.
— Здесь важен сам факт. Можно трактовать как минимум как хулиганство, — отрезал капитан. — И кто вас вынудил стрелять? Новый год? Дед Мороз?
Варя внезапно осознала: сегодня действительно тридцать первое декабря. Уже совсем скоро праздник, а она сидит в участке, и на неё смотрят как на нарушительницу.
И тут усталость, одиночество, тревога за ребёнка, мысли о дочери и весь этот день навалились разом. Варвара расплакалась, не сдерживая себя.
Зарубин вздрогнул, поднялся из-за стола, явно растерялся.
— Гражданка… Ну вы что… — пробормотал он. — Думаете, слезами меня разжалобите? Так… так не выйдет…
Голос у него дрогнул. Он налил воды в стакан, выпил, налил второй и протянул Варе. Она взяла стакан дрожащими руками и сделала глоток.
— Если бы вы знали, какой день у меня вышел, — прошептала она, вытирая слёзы кончиками тёплого платка.
Зарубин сел, перечитал написанное, внезапно скомкал протокол и бросил в корзину.
— Всё. Успокойтесь. Я это не оформляю. Но запомните: это первый и последний раз. В ближайшие дни оформите разрешение. А пока ружьё полежит у меня в сейфе.
Варя часто закивала и подняла на него заплаканные карие глаза. Капитан смутился, отвёл взгляд.
— Вы меня поняли, Татьяна Васильевна.
Варвара удивлённо моргнула.
— Татьяна Васильевна — это моя мама. А я Варвара Степановна.
— Вот оно что! — Зарубин хлопнул себя по лбу. — Я просмотрел списки жителей и запомнил: владелицей дома значится Татьяна Васильевна Киреева. Шестьдесят пять лет… Я и подумал…
— Поэтому вы меня по девичьей фамилии зовёте? — уточнила Варя и даже улыбнулась сквозь слёзы. — Данные, выходит, старые.
— Выходит, — смущённо согласился он. — Простите, Варвара Степановна. Не всех ещё успел запомнить. Тем более вы с полицией дел не имели. Нарушителей легче удержать в памяти.
Он помолчал и вдруг добавил, совсем не по форме:
— Я даже растерялся. Думаю: шестьдесят пять… а такая красавица.
Варя подняла брови — и неожиданно рассмеялась. Смех вышел нервный, но светлый.
— Вот день… Лечь хотела пораньше, выспаться. А в итоге мне тут чуть ли не самыми строгими мерами грозят, а вдобавок комплименты раздают.
Зарубин нахмурился, однако в глазах у него мелькнуло облегчение.
— Ночь уже, если по правде. Скоро и утро подойдёт, — буркнул он. — Я решил, что хозяйка на старости лет решила баловаться ружьём, вот и пришёл приструнить. Но раз уж так вышло… Я был обязан предупредить и оружие забрать. А сейчас давайте-ка я вас домой отвезу. На машине.
По дороге Варвара рассказала ему о ребёнке, о следах, о заброшенном доме, где остановились ребята. Константин — так он представился — слушал внимательно, без насмешек.
— Надо связаться с участковым по тому краю, — задумчиво произнёс он. — Пусть проверит заброшенный дом. И с Ванькой я поговорю лично.
— Приходите завтра вечером, — неожиданно для себя предложила Варя. — Вам ведь, наверное, тоже не с кем Новый год встречать.
Костя криво улыбнулся.
— Вы угадали. Хороших знакомых в деревне я ещё не нажил. По правилам я должен был бы этого мальчишку у вас забрать. Но раз он болеет, пусть окрепнет.
— Пожалуйста, не надо больницы, — мягко попросила Варя. — Он там не останется надолго. Как станет полегче, сорвётся и уйдёт. Я хочу помочь ему. Хочу найти маму, вытянуть её из той ямы, куда она скатилась.
— Ладно, — согласился Зарубин. — Я приду вечером. Поговорим. И попробуем помочь.
О себе Константин рассказал тоже немного. Жил с женой в районном городе, растил сына. Ему предложили должность участкового в деревне: людей не хватает, а за работу обещали продвижение по службе. Он согласился, подписал бумаги, а дома выяснилось, что жена против.
Она хотела уехать в более удобное место, мечтала о другом уровне жизни. Константин объяснял, что это временно, что с новым званием они смогут вернуться. Он даже предложил вариант: жена с сыном остаются в городе, сын учится в областном институте, а он будет приезжать на выходные. Однако жена будто ждала повода для разрыва. Вскоре они расстались.
— Тоскую по сыну, — признался Костя. — Это самое тяжёлое.
Эта короткая дорога сблизила их сильнее, чем Варя могла ожидать. Они говорили как давние знакомые, обращались друг к другу на ты, и в этом было что-то удивительно простое, человеческое.
Ровно в одиннадцать вечера Константин подошёл к дому Варвары. В окнах уже мерцали огоньки гирлянд, изнутри тихо звучала музыка. Он принёс коробку подарочных конфет, фрукты, праздничный напиток, а для Вари где-то раздобыл букет розовых роз.
Хозяйка встретила его в нарядном платье. Глаза у неё были чуть подкрашены, и от этого она казалась особенно светлой. Капитан заставлял себя не задерживать на ней взгляд, но получалось плохо.
Когда его провели в гостиную, он буквально застыл. Ася, сияя, представила гостя… и рядом с ней стоял Олег.
— Папа, — выдохнул молодой человек, узнав Константина.
Олег бросился к отцу, обнял его так крепко, как обнимают только самые близкие. Он смеялся, как ребёнок, которому вернули что-то очень важное.
На диване сидел Ваня — его к празднику переодели в детскую спортивную форму, нашли чистую рубашку, аккуратно пригладили волосы. Он смотрел на происходящее широко раскрытыми глазами и, кажется, боялся моргнуть, чтобы не спугнуть эту неожиданную теплоту.
Провожая уходящий год, Варвара призналась себе: столь насыщенного дня у неё не было давно. И Новый год в компании таких разных людей она ещё ни разу не встречала. Однако настроение у всех оказалось удивительно светлым. Потому что каждому из них в эту ночь досталась своя тихая надежда: что перемены возможны, что добро не исчезает, и что в новогоднюю пору чудеса всё же случаются — не громко, а по-настоящему, в человеческих сердцах.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: