Судя по тому, сколько потомков дворян, включая даже нескольких особ королевских кровей, мне доводилось встречать в своей жизни, у нас в стране едва ли не каждый третий имеет в роду дворян. Ну, или, по крайней мере, рассказывает об этом.
Если верить этим рассказам, Российская империя должна была, по-видимому, состоять преимущественно из графов, князей и их ближайших родственников, на худой конец - из нетитулованного дворянства)).
Между тем перепись 1897 года даёт куда более прозаичную картину: дворянство составляло около одного процента населения. Надо еще учесть, что значительная часть дворян погибла в первой половине XX века, а многие успели эмигрировать.
Но оставим пока рассказы людей о себе и своих предках, и обратимся к лицам. Вторая половина XIX века подарила нам фотографию. И вот тут начинается самое интересное. Когда мы смотрим на студийные портреты дворян, нам (иногда) может казаться, что перед нами особый человеческий тип: тонкие черты, правильные пропорции, спокойный взгляд, некая утончённость. Возникает ощущение "породы". Эта идея широко (и зачастую недобросовестно) эксплуатировалась и продолжает эксплуатироваться.
Но есть один момент, который способен пошатнуть это иллюзорное представление. И вот какой.
Мы сравниваем не столько людей, сколько условия съёмки. Дворянин приходит в ателье, садится в удобное кресло, под правильный свет, в тщательно подобранной одежде. Фотограф выравнивает посадку головы, контролирует выражение лица, позже ретуширует негатив. Крестьянина же снимают возле избы или в поле, при обычном свете, без ретуши, нередко в контексте тяжёлой работы. Это разные жанры, а не разные биологические типы.
Есть и более прозаический фактор. Тяжёлый физический труд и суровые условия жизни быстро отражаются на внешности. Кожа грубеет, появляются ранние морщины, меняется осанка, деформируются пальцы рук. Взлохмаченные волосы, всклокоченная борода, простецкая одежда не по размеру - тоже не придают "породистости". Человек выглядит старше своих лет.
И наоборот, отсутствие постоянной нагрузки, лучшее питание, возможность лечить инфекции и заботиться о себе создают впечатление "утончённости". Это не особенности биологии или "породы" (которые, как известно, бывают только у животных), а разница в степени износа.
Иногда полезно посмотреть на портреты богатых купцов конца XIX века. Многие из них по внешности совершенно не отличаются от дворян на тех же студийных фотографиях. Та же осанка, тот же костюм, та же спокойная мимика. "Породистость" появляется вместе с ателье, хорошим портным и возможностью не работать в поле. Если признак можно приобрести за деньги, он, скорее всего, социальный, а не генетический.
Конечно, нельзя отрицать, что в замкнутых сословных кругах происходили браки внутри ограниченного круга людей, что могло закреплять какие то внешние особенности. В том числе и вырожденческие. Но говорить о чётко различимом "дворянском фенотипе" по фотографиям XIX века было бы слишком смело. Слишком много переменных вмешивается между человеком и объективом.
В итоге "породистость", которую мы так легко находим на старых портретах, чаще оказывается сочетанием ухоженности, образования, манеры держаться и отсутствия следов тяжёлого труда. Это социальный эффект, а не биологическая метка.
И, возможно, именно поэтому немало людей сегодня готовы записать себя в потомки дворян. Людям хочется верить, что благородство заложено в чертах лица. Но история и фотография подталкивают к более приземленному и скучному выводу: внешний облик людей формирует скорее среда, а не родословная.
Далее - примеры обликов дворян и не дворян. Выборка случайная.
