Нейропсихологическая байка с эстетикой внутренней улыбки
Тоска наваливается внезапно.
Ещё вчера жизнь гудела, кипела, бурлила, идеи шли одна за другой, творчество распускалось во все стороны, как ветки в мае. И вдруг, без предупреждения, я оказываюсь в странной роли. Не автора, не ведущей, не живого участника, а наблюдателя буллинга в отношении себя. Банального, неприкрытого, даже артистичного, будто человек вышел на сцену и играет свою партию с удовольствием.
Сначала я смотрю прямо. Без шума, без ответного спектакля. Просто взглядом даю понять, я вижу, прекрати. Иногда этого хватает. Но иногда нет. Человек не останавливается, потому что ему важен не смысл, а сам процесс. Не разговор, а захват внимания. Не встреча, а кормление.
И тогда я делаю шаг в сторону.
Тихо. Без хлопанья дверью. Уступаю своё место другому наблюдателю. У меня в такие минуты нет злости в привычном виде. Приходит не разочарование. Приходит понимание.
И вот тут появляется тоска.
Она приходит не потому, что меня «победили». И не потому, что я не нашла слов. Она приходит от другого. От точного внутреннего знания, что давать в широко открытый рот, который кричит «дай», больше не хочется. Ни слова, ни тепла, ни идеи. Творчество замирает не от слабости, а от нежелания становиться пищей для чужой ненасытности.
Раньше я бы, может быть, уговаривала себя быть выше этого, мудрее, щедрее, ещё щедрее. А теперь вижу иначе. Пауза тоже бывает зрелым действием. Не всё, что можно отдать, нужно отдавать именно сейчас. Не каждый протянутый к тебе сосуд стоит наполнять, особенно если в нём нет дна.
Тоска в такие дни похожа на пустую сцену после шумного представления. Свет ещё не погас, кулисы на месте, а играть уже не хочется. И это состояние легко перепутать с концом. Но для меня это не конец. Это тишина, в которой творчество бережёт себя.
Я просто жду.
Жду не в бессилии, а в ясности. Когда до человека дойдёт, что он делает. Когда его собственный шум перестанет быть центром мира. Когда он уйдёт с моей дороги, потому что моя дорога всё-таки не про кормление чужой жадности, а про живое, взаимное, настоящее.
И тогда, я это знаю, жизнь снова загудит. Не сразу, не по команде, а по-человечески. Сначала тихо. Потом теплее. Потом пойдёт слово. Потом вернётся движение. Потому что творчество умеет ждать, если к нему отнестись бережно.
Иногда самый честный способ сохранить себя, это сделать шаг в сторону и дать ненасытности пройти мимо.
© Ольга Кобелева, 2026