Лена работала в городской больнице уже несколько лет, и за это время через её руки прошли десятки, если не сотни пациентов и их родственников. Кто-то требовал повышенного внимания, кто-то, наоборот, старался оставаться незаметным, но всех их объединяло одно — тревога за близких. Лена и сама знала, каково это — когда земля уходит из-под ног: год назад рухнул её брак, и пришлось начинать всё с нуля, снимать крошечную квартирку на окраине и выкраивать деньги на самое необходимое. Работа в отделении стала для неё не просто способом заработать, а настоящим спасением — здесь она забывала о личных проблемах и чувствовала себя нужной.
В этот день в палате, где лежала пожилая Надежда Петровна, Лена особенно старалась проявить заботу: поправила подушки, принесла свежую воду, ласково поговорила с капризной бабушкой. За этим занятием её и застал племянник пациентки — видный высокий брюнет с аккуратной щетиной, которая, казалось, проступала на щеках уже через пару часов после бритья.
— Вы такая внимательная, — с искренним восхищением произнёс он, наблюдая за тем, как Лена ухаживает за его тётей. — Теперь я за неё совершенно спокоен. С таким отношением ей точно ничто не грозит.
Лена улыбнулась, чувствуя, как комплимент приятно согревает, но в то же время пытаясь сохранить профессиональную сдержанность. Она смущённо отвела взгляд от его пристального, тёплого взгляда и, чтобы скрыть неловкость, поправила халат.
— Решили меня окончательно смутить? — весело отозвалась она. — У нас вообще-то больница хорошая, уход налажен, всё организовано.
Мужчина вздохнул, и в его взгляде мелькнула усталость.
— Понимаете, я не из этого города, — пояснил он, чуть помедлив. — Тётя заболела, и мне пришлось срочно сорваться с места. Даже вещи с собой не взял — так быстро собирался.
Не успел Глеб договорить, как с койки раздался голос Надежды Петровны, сухонькой старушки, чьи тёмные глаза цепко и живо поблёскивали на морщинистом лице. Ей явно не терпелось вставить своё слово, подтверждая статус главного человека в палате.
— Ой, Глеб у меня такой заботливый! — проворковала она. — Нет у нас больше никого на белом свете, вот и держимся друг за дружку.
Лена перевела взгляд с тёти на племянника. Она уже успела заметить, что Глеб относится к пожилой женщине с трогательной нежностью, словно к ребёнку, хотя сама Надежда Петровна была не самой лёгкой пациенткой: часто капризничала, страдала от перепадов настроения, требовала к себе повышенного внимания. Но Лена умела ладить и не с такими, и они с бабушкой вполне ладили.
Она уже не первый год работала в этой больнице. Зарплата, конечно, оставляла желать лучшего, но до недавнего времени ей хватало. Всего год назад она жила с мужем Игорем в уютной квартирке неподалёку от больничного городка, на проезд не тратилась, да и муж хорошо зарабатывал. А теперь всё изменилось. Лена до мельчайших подробностей помнила тот день, когда Игорь холодно объявил, что они расстаются. Она готовила ужин, старалась порадовать его любимым тушёным мясом в горшочках, а он просто заявил, что ей пора собирать чемоданы и съезжать.
До зарплаты тогда оставалась ещё неделя. Лена провела это время в отделении: брала суточные дежурства, ночевала в ординаторской, иногда пристраивалась на свободных койках в палатах. Больше всего она боялась, что об этом узнает старшая медсестра Светлана Борисовна, которая и так относилась к ней предвзято и постоянно угрожала увольнением. Через неделю Лена наконец получила зарплату и сняла жильё. Квартира попалась случайно, зато с дешёвой арендой и круглосуточной столовой внизу — можно было экономить на готовке. В этот город она приехала учиться из маленького поселка, и возвращаться было некуда: у мамы давно образовалась новая семья, муж, двое детей, так что Лене там места не нашлось.
Крошечная квартирка на окраине стоила недорого, но и денег едва хватало на оплату и еду. Лена старалась изо всех сил: брала подработки, ночные дежурства, делала уколы соседям и бывшим пациентам на дому. В новом доме она подружилась с соседкой Верой, которая работала поваром в расположенной в том же здании столовой. А с другой стороны дома находился опорный пункт полиции, и его сотрудники часто заходили в столовую, так что Лена, благодаря такому соседству, не боялась возвращаться домой поздно вечером. Развод с мужем тянулся три месяца. Всё это время Лена ходила как во сне, плохо соображала, но на работе действовала автоматически, словно робот. Она согласилась на все условия Игоря, лишь бы он перестал унижать её перед судьёй и посторонними людьми в зале заседаний. И только потом узнала, что имела право на половину всего нажитого, но было уже поздно что-то менять.
Прошёл год. Всё это время Лена словно поставила на мужчинах крест, но Глеб задел её за живое. Он был таким внимательным, заботливым, с такой трогательной нежностью относился к своей вечно капризной тёте. Хотя, честно говоря, Надежда Петровна вовсе не была немощной — просто любила, чтобы вокруг неё суетились, и без стеснения требовала этого от племянника. Глеб, впрочем, не возражал. Он быстро стал всеобщим любимцем в сестринской: щедро раздавал шоколадки, доставая их из кармана словно фокусник. А когда Лена узнала о его трагедии — он потерял жену и один воспитывал семилетнего сына, — то прониклась к нему ещё большей симпатией. Она и сама мечтала о детях, но в браке с этим не сложилось. И теперь молодая женщина с интересом слушала истории, которые Глеб рассказывал о своём сыне. Она даже тайком мечтала познакомиться с мальчиком и, может быть, хоть как-то помочь вдовцу пережить горе.
Поэтому Лена ничуть не удивилась, когда Глеб обратился с просьбой именно к ней.
— Лена, только вы можете меня спасти, — взмолился он, заглядывая ей в глаза. — Мне срочно нужно уехать на несколько дней в командировку. От неё напрямую зависит моя карьера, вы же понимаете. Но я совершенно не представляю, что делать с Денисом. Одного его не оставишь, а искать временную няню — ни сил, ни времени. Родственников, кроме тёти, у нас никого.
— Хорошо, давайте я посижу с ним, — не раздумывая, ответила Лена, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Она видела его в отделении несколько дней подряд, видела, как он трепетно относится к тёте — какой же опасности можно ждать от такого человека? К тому же деньги были нужны позарез, а это был самый лёгкий и благородный способ их заработать. — У меня как раз выходные, так что смогу остаться дома.
— Отлично! — обрадовался Глеб, и его лицо озарилось благодарной улыбкой. — Я вам заплачу, даже не переживайте на этот счёт.
— Я о деньгах как-то и не думала, — смутилась Лена, отводя взгляд. — Просто по-человечески помочь хочется.
— Не отказывайтесь, — торопливо сказал он. — Любой труд должен быть оплачен. Давайте ваш адрес, я вечером завезу Дениса. Только вы сразу не пугайтесь: он после смерти матери совсем не говорит, но всё понимает. Такая реакция на стресс у ребёнка.
— Ужас какой, — тихо ответила Лена, представив, через что пришлось пройти малышу. — Ничего, я думаю, у меня ему будет спокойно и хорошо. Постараюсь найти подход.
Глеб благодарно улыбнулся, и сердце Лены радостно забилось. Она понимала: это не просто помощь, а долгожданный шаг навстречу. Впрочем, и финансовый вопрос был немаловажен — скоро предстояло платить за квартиру, а зарплату в этом месяце, как назло, задерживали. Если не перевести деньги вовремя, квартирная хозяйка наверняка примчится скандалить. Конечно, можно было бы занять у Веры — у той в столовой всегда выходил неплохой навар, — но этот вариант Лена оставляла на самый крайний случай.
Вечером на пороге её квартиры появился Глеб с дорожной сумкой и чемоданом. Он быстро сунул ей в руку конверт с купюрами и буквально втащил внутрь бледного худенького мальчика, который смотрел в пол и не произносил ни звука.
— Я опаздываю на поезд, — выдохнул Глеб и, не дав Лене опомниться, резко побежал вниз по лестнице.
Лена проводила его растерянным взглядом. Она даже не успела спросить, есть ли у ребёнка аллергия на что-то или какие-то особые привычки. Мальчик тем временем стоял в прихожей, уставившись в одну точку. Выглядел он каким-то пришибленным, но двигался при этом быстро и, можно сказать, бесшумно. Пока Лена запирала дверь, Денис вдруг сунул ей в карман халата скомканную бумажку и, не оборачиваясь, прошёл в комнату.
Лена нашла его в углу комнаты: он забился туда и сжался в комок, закрыв рот ладошками, словно боялся, что его услышат. Сердце у неё ёкнуло от тревоги. Она осторожно присела на диван напротив, вытащила из кармана бумажку и развернула её. На тетрадном листке корявыми детскими буквами было выведено всего несколько слов: «Он мне не папа. Спаси меня».
Лена замерла. Слова на бумаге не укладывались в голове, противореча всему, что рассказывал Глеб. Она подняла глаза на мальчика, чувствуя, как внутри закипает ледяной страх.
— Как это не папа? — тихо спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и мягко. — А кто же тогда?
Денис в ответ отчаянно замотал головой, и его глаза лихорадочно заметались. Лена присмотрелась к его зрачкам: они были неестественно расширены. У неё, как у медсестры, сразу возникло подозрение, что дело не только в стрессе. Возможно, ребёнка держали на каких-то препаратах? Мысль показалась дикой, но Лена знала, что в жизни бывает всякое. Главное — она обладала нужным терпением и опытом, чтобы разговорить любого, даже самого напуганного пациента. И сейчас ей предстояло это сделать, потому что от этого зависела судьба мальчика.
Несколько часов она потратила на то, чтобы объяснить ребёнку, что здесь ему совершенно нечего бояться. Денис был настолько перепуган, что поначалу с трудом реагировал на её слова, вздрагивал от любого шороха и всё время жался к стене. Но постепенно, благодаря её спокойному голосу и терпеливому отношению, мальчик немного расслабился, и ей наконец удалось вытянуть из него хотя бы пару связных фраз.
— Если я заговорю, бабушка умрёт, — едва слышно прошептал Денис, глядя куда-то в сторону. — Она пропала после того, как мама умерла. А меня забрал этот дядя. Это совсем не мой папа. Мы с мамой от него убегали, прятались в разных местах, а потом она всё равно умерла.
— А почему ты думаешь, что он плохой? — осторожно поинтересовалась Лена, стараясь, чтобы голос звучал максимально мягко и не спугнул мальчика. — Он же привёз тебя ко мне, кормит, одевает, заботится о тебе. Выходит, переживает.
— Он в тюрьме сидел, — выпалил Денис, и его глаза расширились от собственной смелости. — Мама говорила, что этот аферист хочет забрать наше жильё. И бабушку он тоже куда-то дел, я не знаю куда.
— Ух ты... — только и смогла выдохнуть Лена, пытаясь переварить услышанное. — Так, пойдём-ка, я тебя покормлю, — предложила она, понимая, что сейчас самое главное — переключить внимание ребёнка на что-то обыденное и успокаивающее. — И устрою тебя на ночлег. Раз уж всё равно придётся провести эти выходные вместе, надо как-то обустраиваться.
— Ты меня спасёшь? — спросил мальчик коротко и прямо, глядя ей в глаза с такой отчаянной надеждой, что у Лены сжалось сердце. — Только, пожалуйста, не отдавай меня этому дяде обратно. Я буду слушаться, честное слово. Даже суп буду доедать до конца, хотя терпеть его не могу.
— Посмотрим, — вздохнула Лена, прекрасно осознавая, что ввязалась в какую-то совершенно невероятную и пугающую историю, из которой теперь предстояло искать выход.
Когда Денис наконец уснул, Лена вынула из конверта деньги и пересчитала их. Сумма оказалась настолько внушительной, что она даже не сразу поверила своим глазам. За пару дней платить так много было совершенно нелогично — этих денег хватило бы месяца на три аренды её крошечной квартиры. Но теперь, при мысли о том, что Глеб знает её адрес, по коже пробегал неприятный холодок. С другой стороны, бездумно верить каждому слову ребёнка тоже не хотелось, поэтому Лена решила не геройствовать в одиночку и позвала соседку Веру, которой и рассказала всё без утайки. Ей сейчас очень пригодились бы связи в полиции, а у Веры они как раз имелись.
— Ну ты и влипла, — присвистнула Вера, выслушав сбивчивый рассказ. — И зачем только согласилась? А у мальчишки хоть документы при себе есть, или тебе его просто так подкинули, как котёнка?
Лена растерянно моргнула, только сейчас осознав всю глубину своей оплошности.
— Я даже не знаю... — пробормотала она. — А это... это так важно?
— Ну конечно, важно! — всплеснула руками Вера. — Ай, как можно быть такой легкомысленной? Ты же наверняка и у самого Глеба документы не потрудилась проверить, прежде чем соглашаться на эту авантюру.
— Да зачем? Он производил впечатление вполне приличного человека, — пробормотала Лена и тут же смутилась под насмешливым взглядом соседки. — Ай, дура я, дура... И что теперь делать?
— Давай для начала заглянем в сумку, которую тебе оставили, — предложила Вера практично. — Может, там хоть что-то прояснится.
Но в детских вещах не оказалось ничего неожиданного или полезного: обычная одежда, пара книжек, игрушки. Лена вздохнула с досадой, окончательно понимая, какого дурака сваляла, но делать было нечего, и она решила довериться более опытной Вере. Та предложила проверить историю мальчика через то, что он мог рассказать о себе, а заодно прихватить конверт с отпечатками пальцев Глеба. Вера пообещала попросить своих знакомых из опорного пункта провести быструю проверку — благо, они там частенько скучают на дежурстве и с радостью помогают симпатичным знакомым.
Немного успокоенная, Лена попыталась лечь спать, но вместо блаженной дремоты тело сковала тревога. На раскладном кресле-кровати было неудобно, места едва хватало, и вскоре заныла спина. А едва она начала проваливаться в сон, как примчалась Вера с новостями, окончательно разогнав остатки сна.
— Некогда спать, — перешла на шёпот соседка, влетая в комнату. — Я сразу же к парням в участок пошла, попросила проверить отпечатки. Сказала, мол, познакомилась с мужчиной, хочу убедиться, что он порядочный, прежде чем отношения заводить. А они сидят там, скучают, с удовольствием перевели и всё выложили. В общем, твой Глеб действительно отбывал срок, и не один раз. Он мошенник, специализируется на том, что обманывает людей и отбирает у них жильё. Но самое интересное: жена, сын — это всё легенда, чистая выдумка.
— А где же он тогда взял этого ребёнка? — Лена устало опустилась на кухонную табуретку, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— А вот тут начинается самое любопытное, — продолжила Вера, заговорщицки понизив голос. — Никогда он официально женат не был, детей у него нет. Но есть одна зацепка. Последнее место жительства, которое у него значится, — проспект Ленина, 130, квартира 17. А по этому адресу была зарегистрирована некая Орлова Татьяна Львовна, тридцати пяти лет, и её сын. Женщина умерла два месяца назад, а опекуном мальчика назначили бабушку.
— Выходит, Глеб зачем-то похитил ребёнка, — прошептала Лена, приходя в ужас от собственного вывода. — И что же теперь делать? Получается, я невольно стала его пособницей.
— Да тихо ты пока сиди, не паникуй раньше времени, — осадила её Вера. — Насколько я поняла, никто на мальчика в розыск не подавал. Может, этой бабушки уже и в живых-то нет? Или она просто не знает, что ребёнка похитили?
— А у этого Глеба родственники есть? — поинтересовалась Лена, вспомнив про больничную тётку. — Ну, та самая Надежда Петровна, из-за которой всё закрутилось?
— Вся его история про родственников — полная чушь, — покачала головой соседка. — Он вырос в детском доме, своих настоящих родных не знает. Так что, я думаю, его мнимая тётя — либо очередная жертва его аферы, либо, что ещё хуже, сообщница. Они там в палате могли спектакль разыгрывать специально для тебя, чтобы усыпить бдительность.
— А от чего, кстати, умерла мама Дениса? — спросила Лена, пытаясь сложить все кусочки мозаики воедино. — Что там случилось?
— Тут вообще тёмная история, — вздохнула Вера. — Они почему-то жили с ребёнком на съёмной квартире в каком-то убогом бараке, при этом имея прекрасное жильё в центре города. По словам соседей, Татьяна с сыном от кого-то прятались, боялись выходить лишний раз на улицу. Они даже скорую не вызывали, когда у неё живот заболел, терпели до последнего. А в итоге — перитонит, быстрая смерть в машине скорой помощи по дороге в больницу. Ребёнка забрали сотрудники опеки, а потом передали его бабушке. И вот теперь этот тип крутится рядом. Видимо, он был тем самым сожителем, от которого они прятались. А когда Татьяна умерла, он решил добраться до квартиры через Дениса. Бабушка — единственная, кто стоит у него на пути.
Продолжение :