Я вернулась на дачу раньше времени. Обычно по пятницам до вечера торчу в больнице, но в этот раз отпросилась — урожай ждать не мог. Картошку копать, помидоры снимать, огурцы последние собирать. Всё лето работала на этих грядках, каждые выходные приезжала. И вот теперь пора было собирать то, что вырастила.
Машину Дениса увидела ещё у поворота. Серый джип стоял прямо у калитки, задом к огороду. Сердце ёкнуло. Зачем он приехал? Я же ничего не говорила.
Зашла во двор — и замерла.
Вдоль стены дома стояли мешки. Штук восемь, туго набитые. Рядом ящики с огурцами, кабачками, тыквой. Вёдра с помидорами. Даже фасоль кто-то оборвал — лежала горкой на старой газете.
Огород пустой. Как после налёта.
— Лара? — Денис вышел из дома, вытирая руки о джинсы. — А ты чего так рано?
Я молчала. Смотрела на мешки, на грядки, на брата.
Елена появилась следом, с ведром в руках. Увидела меня — и лицо у неё стало недовольным.
— Ты же на работе должна быть, — бросила она. — Пятница сегодня.
— Вижу, вы тут хозяйничаете, — наконец выдавила я. — Кто разрешал?
Денис почесал затылок.
— Ларк, ну мы же вчера приехали. Решили помочь тебе урожай убрать. Чего ты сразу так?
— Помочь мне? — Голос прозвучал тише, чем хотелось. — Денис, это мой огород. Я его сажала. Я поливала. Я всё лето…
— Да ладно тебе, — отмахнулся брат. — Мы корячились весь день! Дети себе коленки ободрали, пока яблоки рвали. Думали, ты обрадуешься.
Елена поставила ведро на землю.
— Я же говорила, — процедила она, глядя на мужа. — Говорила, что она жадная. Столько трудов, и всё зря.
Я посмотрела на неё. Потом на брата. Потом снова на мешки.
— Высыпайте обратно.
— Что? — Денис вытаращился.
— Высыпайте картошку. И огурцы положите на место. И всё остальное.
— Ты о чём вообще? — Елена шагнула ко мне. — Лариса, мы целый день горбатились! У меня спина болит так, что разогнуться не могу!
— Я не просила.
— Мы семья! — голос Дениса стал громче. — Ты что, родного брата пожалела? У меня трое детей, Ларка! Нам на зиму запасы нужны!
Я стояла, сжав руки в кулаки. Пальцы холодные, хотя день жаркий.
— Это моё. Я вырастила. Вы даже не спросили.
— А зачем спрашивать? — Елена скрестила руки на груди. — Ты одна всё это не съешь. Сгниёт только.
— Это моя дача, — проговорила я. — Мой огород. Мой урожай. Если хотите овощей — покупайте свой участок.
Повисла тишина. Где-то в доме заскрипела дверь — дети, наверное, прислушивались.
Денис первым пришёл в себя.
— Ты серьёзно сейчас?
— Да.
— Из-за каких-то помидоров ты готова семью потерять?
Я посмотрела ему в глаза.
— Из-за уважения. Вы ведёте себя здесь как хозяева. Берёте что хотите. Делаете что хотите. А я молчу, потому что ты — мой брат.
— И что теперь? — Елена усмехнулась. — Выгонишь нас?
— Высыпайте картошку, — повторила я. — И уезжайте.
Брат посмотрел на меня так, будто видел впервые.
— Ну ты даёшь, Ларка. Ну ты реально даёшь.
Но мешки всё-таки развязали. Картошка с глухим стуком посыпалась обратно на землю. Огурцы вернулись в ящик. Елена швыряла помидоры обратно в ведро со злостью — несколько штук лопнули.
Я стояла рядом и смотрела.
Когда закончили, Денис вытер руки о штаны.
— Всё, Лариса. Больше ты меня здесь не увидишь. Считай, что брата у тебя нет.
Хлопнула дверца машины. Потом вторая. Мотор завёлся, джип развернулся и уехал, подняв пыль на дороге.
Я осталась одна.
Это случилось в конце июля. Тогда, когда я ещё не знала, что такое дача и зачем она мне нужна.
Игорь ушёл весной. Просто сказал, что больше не любит. Что встретил другую. Что у них будет ребёнок.
— Давай без скандалов, Ларис, — попросил он. — Я всё честно разделю. Деньги, квартиру. Ты не останешься ни с чем.
Я не кричала. Не плакала. Кивнула и ушла в спальню. Села на кровать и долго смотрела в стену.
Двадцать лет. Просто вычеркнул.
Развелись быстро. Игорь сдержал слово — отдал мне однокомнатную квартиру, которая досталась ему от матери, и два миллиона со счёта. Я не стала требовать большего. Бороться за человека, который сам ушёл, — бессмысленно.
Квартиру отремонтировала. Купила мебель, технику. Устроилась поуютнее. Но по вечерам всё равно было пусто. Работа, дом, работа, дом. И тишина.
Ольга предложила съездить в круиз.
— Лар, ты же свободна теперь! — горячилась она, размахивая руками. — Махни куда-нибудь на месяц! Или открой цветочный магазин! Кофейню! Что-нибудь своё!
— Я работаю, Оль. Когда мне бизнесом заниматься?
— Ну тогда хоть отдохни! Сколько можно сидеть дома?
— В круиз не хочу, — покачала я головой. — Месяц на корабле… Нет, это не моё.
— А что твоё?
Я задумалась. И вдруг поняла.
— Дача. Хочу купить дачу.
Ольга уставилась на меня.
— Дачу? Зачем?
— Не знаю. Хочется тишины. Земли. Чтобы что-то своё вырастить.
— Лара, это же каторга! Я десять лет к свекрови на дачу ездила — вставала в шесть утра, копала, полола, поливала. Думала, с ума сойду! Когда она умерла, мы эту дачу продали — и вздохнули с облегчением.
— Мне нравится, — упрямо сказала я. — Хочу цветы сажать. Овощи. Своё же вкуснее магазинного.
— Проще купить, — вздохнула Ольга. — Столько труда — и ради чего? Ведра огурцов и мешка картошки?
— Для души, — ответила я.
Подругу мой ответ не убедил. Но деньги мои, и решать мне.
Дачу нашла быстро. Небольшой домик в пригороде, шесть соток. Запущенный, заросший, но с костями. Ушёл год на ремонт. Местные помогали — за деньги, конечно, но помогали. Покрасили дом в жёлтый, поставили новый забор, расчистили двор.
Я каждые выходные приезжала. Сажала цветы, разбивала грядки, таскала воду. Уставала так, что вечером падала без сил. Но это была хорошая усталость. Не та, что от работы, когда голова гудит и хочется просто лечь и не двигаться. А другая. Живая.
Соседи оказались хорошими. Помогали советами, рассадой делились. По вечерам сидели на лавочках, разговаривали. Я впервые за долгое время почувствовала, что не одна.
Денис идею мою не понял.
— Ларка, ты чего? — удивился он, когда я рассказала. — На кой тебе дача? Ты же в городе живёшь, работаешь. Лучше бы машину новую купила.
— Мне нравится, — пожала я плечами. — Там спокойно.
— Ну смотри, — брат махнул рукой. — Только меня не проси копать. Я огородами не занимаюсь.
— Не попрошу.
— Адресок оставь, на всякий случай. Вдруг заеду как-нибудь.
Я записала адрес на бумажке и отдала ему. Тогда мне казалось, что это просто вежливость.
Первый раз Денис приехал в начале лета. Неожиданно. Я полола грядки, когда услышала стук в калитку.
— Ларка! Открой!
Я вытерла руки о фартук и пошла открывать.
Денис стоял с Еленой и тремя детьми. Все нарядные, весёлые.
— Ну, сестрица, — брат оглядел двор, — ты молодец! Прям усадьба! Дом как пряничный, цветы, беседка. Красота!
— Спасибо, — улыбнулась я. — Проходите, раз приехали.
Они прошли. Елена сразу направилась в дом, дети побежали к качелям. Денис сел в беседку.
— Лар, а у тебя холодильник работает? — крикнула Елена из кухни.
— Да.
— Отлично! Мы тут продукты привезли, положим к тебе!
Я промолчала. Ладно, один раз.
Но один раз превратился в два, потом в три. Семья Дениса стала приезжать каждые выходные. Без предупреждения. Вели себя как дома — брали еду из холодильника, пользовались интернетом, душем. Дети носились по двору, ломали ветки на деревьях, топтали цветы.
Елена однажды утащила мою хрустальную салатницу — ту, что мне мама оставила. Просто взяла и увезла. Я молчала. Семья же.
Однажды мне позвонили с работы — срочный вызов. Я как раз поливала огород.
— Денис, — попросила я брата, — переставь шланг через пятнадцать минут на следующую грядку, ладно? Помидоры полить надо обязательно. Жара же.
Он лежал на шезлонге под яблоней, в наушниках.
— Угу, — кивнул, не открывая глаз.
Я уехала. Вернулась к вечеру.
Огород встретил меня разгромом. Помидоры лежали на земле, кусты поломаны. Грядки размыло — шланг так и валялся на первой, вода текла ручьём.
Я стояла и смотрела. Руки дрожали.
— Валя! — крикнула я.
Брат вышел из дома, зевая.
— А, Ларк. Ты уже вернулась?
— Ты обещал переставить шланг!
— Забыл, — он хлопнул себя по лбу. — Уснул я там, в тенёчке. Оксанка разбудила только полчаса назад.
— Как забыл?! — голос сорвался. — Это же мои помидоры! Я их два месяца выращивала!
— Да ладно тебе, — отмахнулся Денис. — Купишь на рынке. Поехали лучше в магазин, мясо возьмём. Шашлыки пожарим!
Я развернулась и ушла в дом. Заперлась в комнате. Села на кровать и закрыла лицо руками.
Он даже не извинился.
Вечером, когда вся семья собралась на кухне за столом, я вышла.
— Уезжайте.
Все замолчали.
— Это ещё почему? — Елена вытаращилась на меня.
— Я не хочу вас здесь видеть. Уезжайте.
— Лариса, ты чего? — Денис нахмурился. — Из-за каких-то помидоров?
— Из-за того, что это моя дача. Моя. Вы здесь живёте как хозяева, берёте что хотите, ничего не спрашиваете. А я должна молчать?
— Мы семья! — возмутилась Елена.
— Семья уважает друг друга, — ответила я. — А вы меня не уважаете. Собирайтесь.
Денис встал.
— Ну ты даёшь, Ларка. Значит, несколько килограммов помидоров дороже брата?
— Дело не в помидорах.
— А в чём?
Я посмотрела ему в глаза.
— В том, что ты даже не извинился.
Брат усмехнулся.
— Ну что ж. Считай, что у тебя больше нет брата.
Они уехали со скандалом. Хлопали дверями, кричали. Дети плакали. Соседи выглядывали из окон.
Я осталась одна.
Помидоры всё-таки удалось спасти. Подвязала, подкормила. Они отошли.
Остаток лета прошёл тихо. Я приезжала каждую пятницу, работала в огороде, ухаживала за цветами. Соседи заходили в гости, угощали вареньем. Мы сидели на крыльце, пили чай, разговаривали.
— Правильно сделала, — сказала соседка Вера Ивановна. — Нельзя позволять на шею садиться. Даже родным.
Я кивнула. Внутри было пусто, но спокойно.
В сентябре начался сбор урожая. Я специально взяла выходной в пятницу, чтобы за три дня всё успеть.
Приехала рано утром. И увидела машину Дениса.
Сердце ёкнуло. Опять?
Зашла во двор — и замерла.
Вдоль стены дома стояли мешки с картошкой. Ящики с огурцами, тыквами, кабачками. Вёдра с помидорами. Фасоль лежала горкой.
Огород пустой.
Денис и Елена возились у сарая, укладывая что-то в багажник.
— Здравствуйте, — сказала я.
Они обернулись. Лица растерянные.
— Лара? — Денис нахмурился. — А ты чего здесь?
— Это моя дача. Я здесь живу. А вы что делаете?
— Урожай собираем, — Елена подбоченилась. — Нам на зиму запасы нужны.
— Я разрешала?
— А зачем разрешение? — брат пожал плечами. — Ты же одна всё не съешь. Сгниёт только.
Я посмотрела на мешки. Потом на них.
— Высыпайте обратно.
— Что?!
— Высыпайте картошку. И всё остальное. Это моё.
— Ты о чём?! — Елена шагнула ко мне. — Мы вчера весь день корячились! У детей коленки ободраны!
— Я не просила.
— Лариса, мы семья! — голос Дениса стал громче.
— Высыпайте, — повторила я. — Или я вызову полицию.
Брат смотрел на меня долго. Потом сплюнул.
— Ну ты и стерва.
Но мешки развязали. Картошка посыпалась на землю. Огурцы вернулись в ящик.
Когда они закончили, Денис вытер руки.
— Всё, Лариса. Больше меня здесь не будет. И не звони.
Машина уехала, подняв пыль.
Я стояла посреди двора и смотрела на картошку, рассыпанную по земле.
Потом собрала её. Часть оставила себе, остальное отнесла соседке Вере Ивановне.
— На закатки, — сказала я. — Мне столько не нужно.
— Спасибо, милая, — она обняла меня. — Ты правильно поступила. Не вздумай жалеть.
Я не жалела.
Осенью завела собаку. Дворнягу из приюта, рыжую, с умными глазами. Назвала Рыжиком.
Теперь по вечерам мы с ним сидели на крыльце. Я пила чай, он лежал рядом, положив морду на лапы. Вокруг тишина. Только листья шуршат да где-то вдалеке машина проедет.
Я смотрела на огород, на дом, на забор, который сама красила.
Это моё. Всё моё. И никто не имеет права это отнимать.
Телефон молчал. Денис не звонил. Я тоже.
Ольга как-то спросила:
— Не жалеешь?
— О чём?
— Что с братом поссорилась.
Я задумалась.
— Нет. Я устала быть удобной.
Подруга кивнула.
— Правильно. Ты сделала правильно.
Может, и так.
Зима пришла тихо. Снег засыпал огород, дом, дорожки. Я приезжала раз в две недели — проверить, всё ли в порядке, подбросить дров в печку. Рыжик встречал меня радостным лаем.
Мы сидели в тёплой комнате, я читала книгу, он дремал у моих ног.
Хорошо.
Впервые за долгое время мне было хорошо.
Как думаете, правильно ли поступила Марина, выгнав родственников с дачи, или стоило найти компромисс?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.