Предыдущая часть:
Калиновцы ходили довольные: наконец-то нашёлся виноватый, теперь-то уж застройщик отстанет. Даже отношение к Дмитрию переменилось: барин, а вон как ловко Гриху скрутил, и вил не испугался. Однако сам Дмитрий радости не разделял. Варвара, когда они остались вдвоём, только покачала головой:
— То, что этот тип наплёл, к делу не пришьёшь, Дима. Спорим, что следователю он будет клясться матерью, что сам всё придумал и действовал из личной неприязни? А там, где замешаны большие деньги, всегда есть серьёзные специалисты, которые умеют заметать следы.
Дмитрий согласился с женой. Они поделились своими сомнениями с Петром Ильичом. Тот сразу сник.
— Так что же получается? — растерянно спросил он. — На них никакой управы нет? И нам теперь сдаваться и расползаться, кто куда?
Варвара усмехнулась:
— Почему же сразу сдаваться? Я лишь говорю, что арест исполнителя — это ещё не победа над заказчиком. Люди такого масштаба на пошлой уголовщине не прогорают. А вот на бюрократии — вполне могут.
— На какой такой бюрократии? — насторожился голова.
— На той, которую вы сами хотели против них использовать. Охранный статус памятника, согласования, экспертизы, разрешения, экологические нормы, зоны охраны культурного наследия. Поверьте, если хорошо покопаться, всегда можно найти за что зацепиться.
— Да кто ж копаться-то будет? Это ж понимать надо.
— Да хоть я.
Пётр Ильич вытаращил глаза:
— Вы?
Варвара улыбнулась той особой улыбкой, от которой у её бывших оппонентов начинали трястись поджилки.
— А что вас удивляет? Думаете, в Москве я только телят пасла? Я, конечно, барыня, чего уж там. Но от барыни, если она умная, польза крестьянину тоже может выйти. Вон боярин ваш предкам церковь построил. А мы просто организуем всё с толком.
На следующий день снова собрали сход. Пётр Ильич, к удивлению многих, сразу передал слово Варваре. Она вышла вперёд, оглядела толпу и заговорила спокойно, но твёрдо:
— Я уже объяснила Петру Ильичу, почему поимка поджигателя не остановит тех, кто хочет отобрать вашу землю. Он со мной согласился. Этого достаточно. Но способ избавиться от них есть. Вашей общине нужно нанять юриста, который предъявит застройщику претензии по закону. Понадобятся деньги на экспертизы, на специалистов. Но для всей общины это будет недорого. Если вы не хотите продавать свои дома за копейки и, главное, не хотите однажды сгореть в собственных постелях — это единственный выход.
— А где ж юриста-то взять? — выкрикнули из толпы.
— Перед вами стоит, — спокойно ответила Варвара. — Кто умеет, может навести справки. Кто не умеет — придётся поверить на слово. Я и не таких укрощала.
Сход загудел, зашептался. Долго переглядывались, чесали затылки, но в конце концов решили довериться. Петру Ильичу поручили заключить договор с юристом, а Варваре — подготовить все необходимые бумаги.
И завертелось. Когда юристы застройщика поняли, что имеют дело не с безграмотными крестьянами, а с профессионалом, который сыплет статьями, ссылается на прецеденты и помнит наизусть все пункты земельного и природоохранного законодательства, они поначалу попытались надавить. Приехали в Калиновку с важным видом, но Варвара приняла их прямо в сапогах телятницы, разговаривала через губу и цитировала законы так, что у визитёров отвисли челюсти. Потом нагрянули какие-то мрачные личности с намёками. Их на въезде в село встретили мужики с лопатами и видами, а местные пацаны всё это сняли на телефоны. Видео потом приложили к заявлению в прокуратуру.
Сидеть за организацию поджогов, дачу взяток и попытку силового давления не хотелось никому. Застройщик предпочёл ретироваться по-тихому, забыв о Калиновке как о страшном сне.
В оплату своих услуг Варвара попросила лишь отремонтировать дом, пострадавший от пожара. Сельчане охотно согласились. Но приступили не сразу, потому что случилось новое событие.
Как-то утром у Дмитрия зазвонил телефон. Номер был незнакомый, с московским кодом.
— Дмитрий Дмитриевич Воронцов? — осведомился официальный голос.
— Он самый, — настороженно ответил Дмитрий.
— Следственный комитет беспокоит. И нет, это не мошенники. У нас для вас две новости, и обе, можно сказать, хорошие, хотя и с оттенком.
Дмитрий невольно усмехнулся: шутники в СК, видимо, тоже бывают.
— Слушаю внимательно.
— Первая новость: нами неопровержимо установлено, что три года назад произошла следственная и судебная ошибка. Вы не имели никакого отношения к краже экспоната из Третьяковской галереи и, следовательно, понесли наказание без вины. Но прежде чем вы начнёте выражать своё отношение к этому факту, выслушайте вторую новость. У вас есть возможность добиться не только полной реабилитации и снятия судимости, но и весьма приличной компенсации от настоящих виновников. Мы их поймали, улик достаточно, и среди них есть люди, с которых есть что взять.
Дмитрий молчал, переваривая услышанное. В трубке терпеливо ждали.
Когда страсти поутихли и удалось наконец разобраться в хитросплетениях этого запутанного дела, картина вырисовалась до обидного простая и вместе с тем чудовищная. Следователи и судьи, вынесшие приговор Дмитрию, оказались, в сущности, не виноваты — в деле просто не было данных, которые позволили бы взглянуть на него иначе. Перед ними лежали неопровержимые, как им казалось, доказательства попытки кражи предмета огромной исторической ценности. Истина же крылась гораздо глубже, и докопаться до неё тогда не было никакой возможности, потому что главные фигуранты вообще проходили по другому ведомству.
На самом деле вся эта история с подброшенной иконой была лишь крошечным эпизодом в масштабной операции по хищению ценностей из Третьяковки и других московских музеев. План был до гениальности прост: один из сотрудников реставрационной мастерской, подкупленный преступниками, должен был в нужный момент подменять оригиналы искусно выполненными копиями. Копиист у злоумышленников работал виртуозный — неспециалист ни за что бы не отличил подделку. Но в той самой мастерской работал специалист, причём специалист въедливый и, как быстро поняли преступники, неподкупный, — Дмитрий Воронцов. Сообщник, внедрённый в мастерскую, сразу смекнул: этого не переманить и не уговорить. Значит, его нужно убрать с дороги. Так и родился план с ложным обвинением. Организатор всей схемы, числившийся крупным бизнесменом и коллекционером, обладал и связями, и средствами. Нашёлся домушник, который ловко подбросил улику в квартиру Воронцовых, нашёлся и лжесвидетель, готовый дать показания о переговорах о продаже. Воронцова осудили, и шайка наконец-то смогла приступить к своему чёрному делу. Несколько очень ценных вещей успели уплыть за границу, прежде чем подмену обнаружили. А когда началось серьёзное расследование, ниточка потянулась и к старому делу, и только тогда стало понятно, зачем нужно было подставлять реставратора.
Дмитрий, простив на радостях всех следователей и судей скопом, первым же поездом умчался в Москву восстанавливать репутацию. А уж Варвара, не доверявшая теперь никому, лично завалила разоблачённую шайку исками о возмещении ущерба и ободрала их как липку.
Пётр Ильич, узнав о такой новости, заметно приуныл.
— Теперь вы, наверное, обратно в Москву засобираетесь, — без особого энтузиазма произнёс он, когда Воронцовы зашли к нему по делам. — А я уж начал было прикидывать: может, музей устроить при церкви? Истории местной, быта всякого. Да и мастерскую, чтобы фрески в порядок приводить. Отец Алексей согласный, говорит, найдёт помещение, чтобы и службу править, и культуру показывать. Когда в храме не правят, можно фрески как достопримечательность открыть. И статус охранный нам уже дали.
Дмитрий с Варварой переглянулись и дружно хихикнули.
— А что вы скажете, Пётр Ильич, — лукаво прищурился Дмитрий, — если вместо отъезда в Москву мы вас попросим собрать нам приличную бригаду строителей? Восстанавливать этот погорелый домик мы не будем. Хотелось бы что-то поновее, попросторнее и посовременнее. И, кстати, какие помещения вы, как местная власть, могли бы предложить для реставрационной мастерской?
Пётр Ильич захлопал глазами, не веря своим ушам.
— Да вы что, всерьёз? — только и вымолвил он.
— Вполне, — рассмеялся Дмитрий. — Решили мы окончательно у вас тут обосноваться. Климат подходящий, да и всё остальное. А в провинции реставраторы куда нужнее, чем в столице. В Москве их полно, а здесь — ни одного. А культурные ценности, между прочим, повсюду есть.
— А супруга ваша как же? — растерянно перевёл взгляд голова на Варвару. — Она-то со своим образованием...
— А супруга пока на удалённое консультирование перейдёт, — улыбнулась Варвара. — Ну или местным жителям будет помогать, если понадобится. А вообще, у супруги скоро другие заботы появятся. Ей надолго не до работы станет.
Она многозначительно положила ладонь на живот. Пётр Ильич выдохнул, расплылся в улыбке и понимающе закивал.
— Лизонька, смотри, папа идёт! Беги встречай! — крикнула Варвара, выглянув в окно.
Девчушка двух с половиной лет, сидевшая на крыльце с деревянной лошадкой, кубарем скатилась по ступенькам и, смешно перебирая пухлыми ножками, помчалась по тропинке навстречу отцу. Дмитрий, завидев дочку, присел на корточки и раскрыл объятия. Лиза влетела в них с визгом, и он, подхватив её на руки, подошёл к жене.
Варвара чмокнула его в щёку и вдруг прыснула со смеху.
— Дима, у тебя нос краской измазан! — она потянулась стереть, но он ловко увернулся, прижимая к себе хохочущую Лизу.
Сейчас Дмитрий Воронцов снова был похож на того Мориса Мустангера, которого она когда-то полюбила. И ещё немного на пирата: отросшие волосы он перехватывал косынкой, завязывая её на пиратский манер узлом сбоку.
— Барабан почти доделал, — сообщил он довольно. — А из областного музея две иконы привезли, замученные до неузнаваемости. Семейные реликвии у кого-то выкупили. Вещи старые, но прежде чем они на что-то станут похожи, я тут умом тронусь. Представляешь, лампадка неугасимая, которую, похоже, мазутом заправляли! Ну как можно?
Варвара открыла рот, чтобы сказать что-то обнадёживающее, но тут от забора донеслось:
— Вечер добрый хозяевам! Минутка не найдётся?
Через штакетник заглядывал Пётр Ильич. Вид у него был озабоченный.
— Варвара Аркадьевна, опять эти Редьковские со своей межой привязались! — с порога запричитал он. — Сто лет эта межа там проходила, а теперь, видите ли, неправильно размежевано! Замучили совсем.
Варвара вздохнула, но в глазах её заплясали весёлые искорки.
— Разберусь, Пётр Ильич, — решительно сказала она. — По-хорошему разберусь.
Голова ушёл успокоенный, но едва за ним закрылась калитка, как появилась Нина Петрова. Эту Варвара сразу пригласила в дом — разговор предстоял обстоятельный. Дом и правда был теперь не тот. Старую, подгоревшую избу снесли, и на её месте красовался небольшой, но очень ладный коттедж в деревенском стиле. Особое внимание привлекали резные наличники на окнах — заказные, работы местного умельца, а раскрасил их Дмитрий собственноручно, подбирая цвета так хитро, что каждый был разным, а вместе смотрелось удивительно цельно и нарядно.
Нина уселась за большой стол на просторной кухне, с благодарностью приняла от Варвары чашку ароматного кофе. Маленькая Лиза тут же получила от тёти Нины огромное красное яблоко и уковыляла с ним на крыльцо.
— Я чего пришла-то, — начала Нина, отхлебнув кофе. — На свадьбу придёте? Замуж я выхожу, ребята, по-настоящему.
Она смущённо улыбнулась и поправила волосы. После той истории с поджогами и тем, как всё разрешилось, Нина как-то преобразилась. Она как-то призналась Варваре: «Звала я вас тогда не без задней мысли, Варь. Не, помочь, конечно, хотела, но и сама уже задыхалась здесь. Надоело видеть вокруг одни отупевшие от безысходности рожи, понимала, что и сама такой становлюсь. А вы расшевелили всех, и я заодно очнулась».
Теперь Нина Петрова выглядела куда лучше, чем пять лет назад. Про своего бывшего сожителя Гриху, получившего за поджоги серьёзный срок, она и не вспоминала. Говорить стала культурнее, снова потянулась к книгам, принялась изучать не только практику, но и теорию животноводства. Дело оказалось стоящим: её ферма теперь процветала, она держала десяток постоянных работников, не считая сезонных, и даже обзавелась образованным зоотехником. Тот, некрасивый, но добродушный, весёлый и очень толковый, и стал её женихом.
— Конечно, придём! — в два голоса заверили Воронцовы. — Обязательно!
Они искренне радовались за Нину, и будущий муж ей, калиновский зоотехник, им обоим нравился.
После ухода Нины Варвара задумчиво смотрела в окно на вечернюю улицу. Калиновка изменилась. Не то чтобы разительно — пить здесь всё ещё пили, до чтения большинство не больно-то охотно, но ситуация явно повернула к лучшему. Пётр Ильич с отцом Алексеем осуществили свою задумку: в подвальном помещении церкви устроили небольшой музей. Посетителями были в основном школьники из окрестных сёл да отдыхающие из санатория, но и это уже что-то. Дмитрий фрески почти отреставрировал, работал на совесть, а Алексей Петрович таки продавил своё начальство — в храме установили систему климат-контроля, отремонтировали двери и окна, так что за сохранность можно было не бояться. Вся эта возня привлекла к деревне внимание: появилось двое новых жителей, купивших за бесценок бесхозные домишки, а один из старожилов раскочегарился и открыл третью ферму — картофельную. Калиновка перестала быть депрессивным, безнадёжным местом. Она стала селом с будущим, медленно, но верно развивающимся. Пётр Ильич и бывший председатель Игнат Кузьмич уже вовсю строили планы газификации и прикидывали, во сколько встанет асфальтирование центральной улицы.
А у Воронцовых теперь был здесь уютный дом, были дела, стоящие того, чтобы их делать, и была Лизонька, их долгожданная доченька. Варвара втайне надеялась, что получится сходить и за вторым.
— Дима, — неожиданно спросила она, когда муж, утомившись за день, прилёг на диван в гостиной, — а ты помнишь своё обещание вернуть нам нашу жизнь?
Дмитрий открыл глаза и внимательно посмотрел на неё.
— Помню, — тихо ответил он.
— Так вот, я тут подумала... — Варвара подошла и села рядом. — Ты это обещание не выполнил. Только не спеши спорить и, главное, не вздумай расстраиваться. Ты сделал кое-что другое. Ты дал нам жизнь новую. И она, знаешь, ничуть не хуже прошлой. Даже, пожалуй, лучше.
Дмитрий молчал, глядя на неё с той самой мечтательной улыбкой, которая так шла ему когда-то. А потом вдруг сделал неожиданно быстрое, ловкое движение и выудил из-под стола притаившуюся там Лизоньку, поймав её за поясок платьица. Девочка взвизгнула от восторга, и в следующую секунду они уже хохотали втроём, и этот смех заполнял весь дом, делая его по-настоящему живым и счастливым.