В дискуссиях о том, что лучше, Пантера или Pz.IV, очень часто можно слышать довод, мол, для большего количества танков нужно большее количество людей, а где их взять, ведь больше всего у немцев был дефицит людей. В целом вопрос людей как-то странно рассматривается в вакууме, нередко противопоставляя их технике. Я хотел бы рассмотреть этот момент.
Для тех, кто очень спешит – да, хватит танкистов, там толпа танковых батальонов в тылу ошивается, ожидая эти чертовы Пантеры. А кому интересно дальше, для тех я подготовил кучу всего. И нет, в статье не будет идти речь о том, что лучше, Пантера или Pz.IV, хотя какой-то стороны этого вопроса мы коснемся. Интереснее тут другое. Противопоставление этих двух танков применительно к событиям реальной истории ВМВ совершенно неверно исходит из их цены, там, или некоей «сложности производства» танков как единиц, которую пытаются вывести из массы или трудозатрат, или даже сравнения ТТХ. Почему же неверно? Потому что проблема была не с этим в первую очередь.
Мы же знаем, что Пантера в итоге стала танком с самым массовым месячным выпуском. Да, разумеется, это произошло по разным причинам, в том числе потому, что было привлечено много заводов, и в целом имелся рост выпуска танков. Тем не менее, летом 1944-го именно Пантер выпускали больше всего в месяц, и больше, чем пиковый выпуск четверок в декабре 43-го. Это значит, что Пантера, как минимум, не была запредельно сложной для немецкой промышленности, и её вполне можно было массово выпускать. Так и всё, вопрос закрыт?
Нет. Проблема немцев с Пантерой и Pz.IV началась намного раньше – в 1943-м. И связана она была со стечением ряда обстоятельств. В первую очередь с тем, что немцы излишне резко решили перейти на выпуск нового танка – сразу практически на всех заводах, которые делали Pz.III до этого. Если в 1942-м году выпуск троек доходил до 230–246 танков в месяц, то за всё первое полугодие сдали всего примерно 215, т.е. в среднем по 36 машин в месяц.
Так вот, Пантера поначалу пошла очень тяжело. С одной стороны – да как многие новые танки. Думаете, Pz.III в 1939-м году легко пошел? С учетом того, что стартанули выпуск первой хоть сколько-то массовой модификации примерно в декабре 1938-го, сдать первые 50 танков удалось где-то к началу Польской кампании, т.е. к сентябрю 39-го. Хотя, казалось бы, вроде тройка – простой танк, да и мирное время, никто не мешает, не бомбит. То КПП шалила, то торсионы не хотели делаться. Проблем хватало.
Ну вот примерно то же самое показала Пантера в 43-м, только на это наложилось еще несколько проблем. В частности (по крайней мере как пишут исследователи), немцы почему-то спешили получить большие показатели выпущенных танков, поэтому не давали время заводам на отработку технологии, исправление недостатков, разработку чертежей и улучшения машины. Надо было делать, быстрей-быстрей, сдавать в армию, фронт не ждет.
Ну и получили ужасающие темпы выпуска новых танков в первые несколько месяцев. Только через примерно полгода (то есть летом 43) выпуск пошел в объемах, сравнимых с показателями выпуска троек годовой давности. А с декабря 43 и стабильно превысил эти самые показатели 42-го. Иное дело, что мы не знаем, сколько б троек делали к этому периоду, не начни эту эпопею с Пантерами. Если в 42-м выпуск Pz.III доходил до 230 – 246 машин, то летом 43-го вполне мог быть уже и 300, и 350, а к концу года и 400.
Но то, что немцы на полгода провалили выпуск танков, а еще на полгода снизили – это полбеды. Еще и сами танки получались никудышные. И дело не в ТТХ, ТТХ у Пантеры высокие. Но из-за спешки многие вещи на уже выпущенных танках приходилось переделывать, а то и по нескольку раз. И танк вроде как выпущен, только в боевые части он не попадает. Его всё время надо переделывать или чинить. Суммарно за первые полгода 1943 выпустили примерно 561 Пантеру (данные могут немного разниться). Сколько из них оказалось на фронте к началу операции Цитадель в июле 43? Примерно 200 штук.
А сколько троек немцы сделали за последние полгода 1942-го? Примерно 1266. Это вдвое больше, чем сделали Пантер за следующие полгода, и в шесть раз больше, чем в июле было Пантер в армии. 66 троек отнимем, как выпущенные в конце периода, они б еще не успели приехать на фронт. Да даже если мы отнимем 266 – получится впятеро больше троек, которые могли бы поехать на фронт. А ведь в реальности скорее всего сделали бы ещё больше – производство танков в Рейхе росло, могли и больше 1500 насобирать запросто за первые полгода 1943.
При этом в 1943-м танки как никогда были нужны немцам. Ведь этот самый год начался с нескольких катастроф и ими же продолжился. Сталинград, отступление с Кавказа, экстренный откат немцев к Харькову и даже его оставление привели к потере огромного количества танков. Немцы имели очень развитые ремонтные мощности, и многие танки обычно восстанавливали и возвращали в строй спустя неделю, две, три, иногда месяц. В моменты тяжелых боев иногда ремонт затягивался, потому что поступало много подбитых машин. Правда, для этого надо танки успевать в ремонт вывозить. Но если при отступлении их не успевают вывезти, то танки автоматически уходят в потери. Не говоря уж о том, что при отступлении не всегда можно эвакуировать даже несильно поврежденные или застрявшие танки, а то и просто с кончившимся горючим.
В итоге с имевшихся на Восточном фронте в ноябре 1942-го где-то 2677 танков в наличии и 1907 боеготовых немцы к концу марта 1943-го скатились до 1680 в наличии всего и 902 боеготовых (по данным Йентца и Дойла). Плюс еще потом в апреле и мае были заметные потери как на Восточном фронте, так и в Африке, где в связи с разгромом тоже пришлось списать немало танков. Срочно надо было восстанавливать танковые силы, и тут – на тебе! –немцы затеяли переход от тройки к Пантере, недодав Панцерваффе танков. А на носу тяжелейшие бои лета-осени 1943, причем в основном бои подвижные, где как раз очень нужны танки.
Но ладно, танки Пантера всё-таки попали на фронт каким-то чудным образом. 200 машин к Цитадели. Потом за второе полугодие 1943 еще 96, два раза по 76, два раза по 71 и еще разок 96 – танки прибывали батальонами, о чем мы еще ниже поговорим. И что там с этими танками на фронте случалось? А они ломались просто как черти. Отчеты первых месяцев применения заставляют волосы на голове шевелиться. Ломалось буквально всё. А когда с самыми адскими поломками разобрались, выяснилось, что еще моторы умирают где-то через 700 км (а это очень мало для танка этого класса), а бортовые передачи и через 300 могут.
А это значит, что даже те танки, что есть, быстро уходят в ремонт. И не могут выполнять свою задачу, разумеется. И тут подстерегают две дополнительные проблемы. С одной стороны, есть сведения, что немцы выпускали недостаточно запчастей в угоду выпуску новых танков. Ведь на новые танки ставятся те же детали. А с другой – новые танки ломались настолько часто, что столько запчастей могли просто не запланировать. Поэтому ушедшие в ремонт танки стояли и стояли без запчастей, никак не помогая своим дивизиям воевать. И это только первая проблема.
Вторая проблема – это эвакуационные средства. Новые танки были тяжелее предыдущих, причем почти вдвое. И штатные тягачи их не то чтобы совсем не тянули, но требовалось больше тягачей и они могли быстрее изнашиваться. А значит какие-то машины вообще не получится эвакуировать и придется бросить на поле боя при отступлении – во второй половине 1943-го как раз пошли немецкие отступления. Более того, недостаток средств тяги и постоянные отступления приводили к оставлению даже тех танков, которые удалось эвакуировать с поля боя. Они бросались в сборных пунктах рембатов, в том числе потому, что их было слишком много, а тягачей мало, и их могли просто не успеть погрузить на поезда при смене места расположения ремонтных частей.
В итоге это привело к катастрофическому падению как количества танков в целом, так и особенно – боеготовых танков. Помните, как после чудовищных потерь зимы 42–43 у немцев оказалось всего 902 боеготовых танка? Так вот, в сентябре 1943-го у них танков стало еще меньше – 821. А в октябре – 605. В ноябре 962, а в декабре 817. Чуть ниже мы разберемся с тем, что это сулит армии, а пока что перейдем к тому, с чего началась статья. Хватит ли танкистов на более дешевые танки? Что если представить себе гипотетический пример, когда немцы просто не стали так экстренно ставить в производство Пантеру, а решили ее еще несколько месяцев доработать, производя пока что на тех же заводах привычные тройки? Ну или решили просто постепенно перевести танковые дивизии на четверки, благо они уже освоенные и, я думаю, производство их вместо троек удалось бы быстро наладить.
Вот тот самый случай, про который говорят, и где не могут найти лишних танкистов. Резко растет количество танков вообще, и количество боеготовых. Где брать на них танкистов? Я вам скажу где. В тех четырнадцати танковых батальонах, что в 1943-м году поехали в Германию чтобы переучиваться на Пантеры, и ждали там эти несчастные ломающиеся еще на заводе танки. Помните, я писал выше, что Пантеры прибывали батальонами по одному-два в месяц в течение второго полугодия 1943-го, и прислали до конца года восемь батальонов? Вот это они и есть. 14 уехало, 8 вернулось в час по чайной ложке. А сколько это танков выйдет в четырнадцати батальонах? Если считать батальон урезанного штата 1943-го года, то есть 76 танков, то выйдет примерно 1064 экипажа. А если по 96 (и такие батальоны реально бывали), то 1344. Как раз примерно столько дополнительных троек могли насобирать немцы в действующей армии к июлю 1943.
В 1943-м году немцам в танковых частях не хватало именно танков. Именно поэтому батальоны танковых дивизий прозябали в ожидании Пантер. Именно поэтому начались эксперименты с разбавлением танковых батальонов штурмовыми орудиями. И я имею ввиду не добавочный батальон в дивизиях-монстрах, типа Великой Германии или Лейбштандарта. Нет, я имею ввиду обычные танковые дивизии, где порой часть рот танкового батальона оказывалась на штурмовых орудиях. Это произошло уже в 1943-м году в 14-й и 24-й танковых дивизиях. И в 1944-м году продолжилось, потому что танков не хватало.
Кто-нибудь может сказать, мол, ну так тройки же уже слабые на 1943-й год, тем более на вторую его половину. Ну так тут и ответ простой – любой танк сильнее отсутствия танка. Да, тройка не имела перспектив в 1943-м году, но она еще вполне могла воевать, многие дивизии летом 43-го еще имели её в качестве основы танкового полка. Того самого танкового полка, который приходилось применять в составе одного батальона, так как второй отсутствовал, пребывая в Германии в ожидании, когда Пантеры наконец-то поедут.
В любом случае, в вопросе того, найдутся ли танковые экипажи у немцев на большее количество более простых танков для 1943-го года имеет, на мой взгляд, однозначный ответ – найдутся. Они есть, и они бесконечно ждут в Германии свои Пантеры, а потом бесконечно ждут на Восточном фронте когда те будут починены. Даже не очень хороший танк лучше, чем никакого. А Тройка в 1943-м году – это прям далеко не Т-70, которых, кстати, в РККА еще хватало, а вполне полноценный танк.
Но есть еще одна важная особенность общего характера, имеющая отношение к вопросу сравнения техники и людей. То самое противопоставление, когда дефицит техники и дефицит людей разносится в разные стороны, под предлогом того, что у немцев больше всего был заметен дефицит людей.
Всё дело в том, что дефицит людей происходит не на ровном месте. Дефицит людей происходит в первую очередь из-за потерь, если смотреть применительно к Германии в ВМВ. Там есть и другие факторы, но этот я считаю одним из важнейших, как бы банально это ни звучало. А потери происходят из-за деятельности армии противника, на нашем фронте для немцев это РККА. Так вот, чем меньше у немцев технических средств борьбы, тем меньше они могут наносить потерь Красной Армии, тем меньше они могут нарушать замыслы Красной Армии, и тем меньше они могут решать свои задачи.
Поэтому, когда у немцев по каким-то причинам недостает танков, БТР, пушек, снарядов, самолетов, это приводит в итоге к потерям их личного состава, а заодно и территорий, что важно для возврата ресурсной базы СССР. Где-то наши самолеты смогли дорваться и отбомбиться, где-то наши танки сняли с немцев стружку, а где-то немцы не смогли вовремя нанести достаточно сильный удар, чтобы предотвратить или вовремя остановить удар советский. И получили очередной обвал фронта и очередной отступление, а то и котел.
А это значит потери убитыми, пленными, это значит где-то пришлось бросить раненых, это значит где-то пришлось броситься в контратаку любой ценой и понести больше потерь. Это значит где-то пришлось атаковать без подготовки и потерять эти дополнительно дефицитные танки, отчего их стало еще меньше, и следующий удар стал еще слабее, и это замкнутый круг. А потом еще придется отступить и оставить неисправную технику или просто машины, оставшиеся без топлива. Вот так это работает. Одно зависит от другого.
Вопрос топлива, кстати, тоже порой поднимается. Мол, где взять столько топлива на эти все более массовые танки. И здесь я бы заострил внимание на двух вещах. Во-первых, в вооруженных силах не так много вообще танков в сравнении с остальным транспортом. В РККА побольше было, а у немцев там и без танков хватает кому топливо жрать, они не составляют такую безумную долю в потреблении. Тем более что грузовой транспорт ездит намного более массово и регулярно. Так что, если вдруг у немцев станет на 30% больше танков, или даже в полтора раза, ну не должно это вызвать катастрофического коллапса, пока топливная промышленность не под бомбами. А как она станет регулярно под бомбами (в реальности это произошло с мая 44-го), там уже никакие танки не помогут, без разницы, много их будет или мало.
А во-вторых, а вы думаете, что сражение в условиях недобора мощной техники очень дешево стоит по топливу? Когда не удается остановить наступление Красной Армии, и приходится гонять танковые корпуса и дивизии туда-сюда по осенней распутице, со всеми их машинами, БТР-ами, тягачами. Танки, кстати, особенно Пантеры, стремились при возможности отправлять железной дорогой – больно ненадежные. Пока они едут на платформах, напомню, они и бензин не жрут. А потом, из-за недостаточности удара ослабленных танковых дивизий (а активную роль играют в первую очередь они) приходилось отступать, а значит бросать или сжигать запасы топлива, опять же. Думаете, так топливо экономится?
Может правильнее иметь сильные танковые части, оснащенные различной техникой, разумеется, не только танками, которые смогут своими решительными ударами купировать прорывы и тем самым замедлить или вообще остановить отступление, резко подняв для противника цену и потери?
Но вернемся к людям. Представьте себе ситуацию, когда производство настолько сильное, что можно половину пехотных дивизий перевести в танковые! Количество людей от этого-то не уменьшится. А вот ударная мощь этих дивизий возрастет просто катастрофически. Да, это малореальный сценарий для ВМВ, но он показывает, что само по себе противопоставление танков людям неверно. Для вождения танков не нужны какие-то особенные люди. Можно взять имеющихся и обучить их – была бы техника. Это требует некоторых вложений, да, в том числе в обучающие центры, но людей от этого принципиально меньше не становится. Вот только когда у тебя банально один из пехотных полков превращается в танковый, то дивизия резко наращивает свою боевую силу. Конечно, не надо утрировать, и превращать все пехотные полки в танковые. Тем не менее танковые дивизии вполне работают, имея в полтора раза меньше пехотных батальонов, чем пехотные. Для усиления ударной мощи в 1942-м году, кстати, немцы почему-то придали моторизованным пехотным дивизиям танковый батальон. А не еще один пехотный полк. Что-то они знали… И это, кстати, работает и в наступлении, и в обороне, потому что в обороне такие дивизии всё равно наносят удар.
И именно поэтому все эти вопросы оснащения техникой, танками, БТР-ами, грузовиками, орудиями, самолетами, все эти сотни тысяч тонн стали, которые ушли на выпуск подлодок и зениток, вместо гаубиц, танков и тягачей для Восточного фронта, это в том числе то, из-за чего немцы теряли людей. Теряли их, не обеспеченных в нужной мере действиями танковых частей и Люфтваффе. Поэтому вопросы дефицита техники и дефицита людей стоят не так далеко друг от друга, как может показаться. Один дефицит запросто следует из другого. Уничтожение техники ведет к тому, что потом люди будут бросаться в бой уже без поддержки этой техники, и нести огромные потери, не добиваясь результата.
Что же до танков, то самая главная проблема с Пантерами, на мой взгляд, была не столько в том, что они были какие-то особенно сложные в принципе. Нет, их же в итоге делали очень даже массово, по крайней мере массово для немецкой танковой промышленности. Не думаю, что за счет отказа от них в пользу четверок можно было прям безумно нарастить выпуск танков вообще, в принципе, без учета описанных выше проблем. Да и проблемы надежности Пантер частично решили в ходе войны. Они не стали прям надежными, но от катастрофической ненадежности перешли к просто ненадежности, во многом сводящейся к необходимости организации быстрой смены бортовых передач.
Да, четверок бы делали несколько больше, надежность их была бы несколько выше, но боевые качества ниже, поэтому тут сложно сказать, как однозначно правильнее. Но это если смотреть на проблему в сферическом вакууме. А если смотреть на то, что происходило в реальности, то колоссальная просадка количества немецких танков была связана скорее с особенностями резкого и довольно аврального перехода на новую конструкцию, произошедшего на фоне катастрофических потерь начала 1943-го года.
И вот сам отказ от такой резкости и авральности, а не от танка Пантера в принципе, мог уже колоссально изменить ситуацию с танками, а значит, в какой-то мере, и со сражениями на Восточном фронте в 1943-м году. Но это уже будет слишком сослагательное наклонение. Что же до людей, если б в тот самый момент было принято такое решение, и выпуск более простого танка продолжился, то людей на экипажи танков, я считаю, хватило бы. В реальности они сидели без дела в ожидании танков с завода или из ремонта. Правда принципиально это не повернуло бы войну вспять и не изменило бы проигрыш Германии. Там было слишком много других факторов.
Автор: Виталий Илинич