Глава 1. Чужая улыбка
Я никогда не считал себя параноиком. Мы с Аленой прожили вместе восемь лет, и за это время я привык к ней, как привыкаешь к собственному дыханию. Мы не замечали друг друга в суете, но это казалось нам не равнодушием, а покоем.
В то утро все было как обычно.
Я сидел на кухне, пил растворимый кофе и листал ленту новостей. Алена собиралась на работу. Она крутилась перед зеркалом в прихожей, пытаясь застегнуть сережку.
— День, ты не видел мою помаду? Ту, «пыльную розу»? — спросила она, не оборачиваясь.
— В ванной, на полочке, — ответил я, даже не подняв глаз. — Ты вчера там оставила.
Она нашла помаду, и я услышал, как хлопнула дверь. Тишина. Я допил кофе, помыл чашку и поехал на завод. Рабочий день начался с аврала: сломалась линия на производстве, и я провел в цеху почти двенадцать часов.
Домой я вернулся за полночь. В прихожей горел свет. Алена сидела на кухне в моей старой футболке и пила чай с мятой. Она улыбнулась, но улыбка показалась мне какой-то... чужой.
— Устал? — спросила она.
— Как собака, — я рухнул на стул. — А ты чего не спишь?
— Да так... Проект новый сдала. Нервничала. Заказчик попался придирчивый.
Она говорила что-то про верстку макета, про цвета и шрифты, а я смотрел на ее руки. Она теребила край футболки. Обычно, когда она нервничала из-за работы, она грызла ручку или крутила волосы. Теребить футболку за ней раньше не водилось.
— Тяжелый попался? — переспросил я.
— А? Да нет, — она очнулась. — Просто вымотался. Ложись давай. Я скоро приду.
Я пошел в спальню и провалился в сон, как в яму. Мне показалось, что прошло всего пять минут, как я почувствовал, что она легла рядом. От нее пахло не мятой из чашки, а чем-то сладким. Кофе? Кофе с сиропом? В три часа ночи?
Утром я уехал на завод раньше, чем она проснулась. Мы жили как два поезда, идущие по параллельным путям: видели друг друга, но в разных направлениях.
Глава 2. Зеркало заднего вида
Неделя пролетела в грохоте станков и бесконечных совещаниях. В пятницу вечером начальник отпустил нас пораньше. Я ехал домой и думал, что хорошо бы сегодня завалиться с пиццей под какой-нибудь дурацкий боевик.
Я подъезжал к нашему дому и уже собирался парковаться, как вдруг заметил Алену. Она стояла у подъезда. Не одна. Рядом с ней стоял мужчина. Высокий, в светлых брюках и с модной стрижкой. Он держал ее за локоть. Она смеялась.
Не улыбалась, как мне по утрам, а именно смеялась — запрокинув голову, легко и звонко.
Я припарковал машину за углом, чтобы не спугнуть момент. Вышел и бесшумно подошел к углу дома. Они стояли ко мне спиной.
— ...Ален, ну серьезно, ты просто обязана это сделать, — говорил он вкрадчивым, масляным голосом. — У тебя талант. Не закапывать же его в отчетах для этого дяди?
— Игорь, ты преувеличиваешь, — ответила Алена, но в голосе слышалось удовольствие.
— Ни капли. Подумай над моим предложением. А в понедельник жду макет.
Он слегка сжал ее локоть, развернулся и пошел к дорогой иномарке. Алена смотрела ему вслед. Она не видела меня. Я стоял и смотрел, как тает в воздухе ее улыбка, которую она приберегла не для меня.
Я подошел к ней, когда машина скрылась за поворотом.
— Привет, — сказал я как можно спокойнее.
Она вздрогнула. Резко обернулась. В ее глазах на долю секунды мелькнул испуг, который тут же сменился радостью. Слишком наигранной радостью.
— Денис! Ты чего так поздно? Я думала, ты опять до ночи...
— Начальник отпустил. Кто это был?
— А, это? — она отмахнулась, как от мухи. — Игорь. Новый арт-директор. Мы проект вместе вели. Подвез меня до дома. Он вообще-то в другую сторону живет, но сделал крюк, представляешь? Заботливый.
Она говорила слишком быстро. Слишком много слов.
— Понятно, — кивнул я.
Мы зашли в лифт. В зеркальной стенке я видел наше отражение. Она смотрела в пол, покусывая губу.
Дома она сразу ушла в душ. А я сел на диван и включил телевизор. Звук был, но я не слышал ни слова. Я видел перед собой только ее смех. Тот самый, которым она не смеялась со мной уже года два.
Глава 3. Чужие духи
Суббота прошла в напряженной тишине. Мы делали вид, что все нормально: вместе завтракали, съездили в гипермаркет за продуктами. Но между нами словно натянули невидимую струну. Стоило кому-то заговорить громче — и она бы лопнула.
В воскресенье Алена сказала, что ей нужно доработать проект. Она закрылась в своей комнате (бывшей спальне для гостей, которую она переделала под кабинет) и просидела там до вечера. Я несколько раз проходил мимо двери. Она говорила по телефону. Тихо. Очень тихо. Я слышал только смешки и шепот.
Вечером я зашел к ней без стука. Она сидела за ноутбуком и быстро захлопнула крышку.
— Чай будешь? — спросил я.
— А? Нет, я кофе уже пила, — она поправила волосы.
Я подошел ближе и тут почувствовал это. Запах. Тот самый сладкий кофе с сиропом. И еще что-то... парфюм. Дорогой мужской парфюм с нотками табака и кожи. В нашей квартире такие духи не водились. Я ненавижу сладкие запахи.
— Ты где была? — спросил я, глядя ей в глаза.
— Здесь. Сидела весь день. А что?
— Пахнет чем-то.
— Ой, это я освежитель в коридоре прыснула. Цитрус, наверное.
Она врала. И врала плохо. Цитрусом там не пахло. Пахло Игорем.
В ту ночь я не спал. Лежал и смотрел в потолок. Алена ворочалась рядом, но делала вид, что спит. Я встал, пошел на кухню и нашел ее телефон. Он лежал на столе. Раньше я никогда не лазил в ее телефон. Считал это низостью.
В этот раз я взял его. Экран загорелся. Пароля не было. Я открыл мессенджеры.
Диалог с «Игорь К.» был пуст. Абсолютно пуст. Ни одного сообщения. Это было неестественно. Люди, которые общаются по работе, всегда оставляют хоть какие-то файлы, приветы. Она просто стерла всю переписку. Чисто подмела за собой.
Я пролистал ниже. Там была переписка с подругой, Ленкой. Последнее сообщение от Алены было отправлено вчера вечером:
«Лен, я, кажется, вляпалась. Он такой классный. Не то что мой. Денис меня вообще не замечает. С ним я чувствую себя живой. Завтра все расскажу, целую»
Я прочитал это раз. Потом второй. Текст расплывался перед глазами. Я почувствовал, как внутри все оборвалось. Не больно, а именно пусто. Как будто выключили свет.
Я положил телефон на место, вернулся в постель и закрыл глаза. Рядом лежала чужая женщина.
Глава 4. Не могу дышать
Я решил, что не буду устраивать скандал, пока не пойму до конца. Мало ли что она написала подруге? Мало ли какие у нее фантазии? Мне нужно было увидеть все своими глазами.
В понедельник я сказал на работе, что уезжаю по делам на объект, а сам припарковался у офиса Алены. Окна ее дизайн-студии выходили на набережную. Я сидел в машине и тупо смотрел на дверь.
В обеденный перерыв они вышли вдвоем. Алена и Игорь. Он что-то говорил ей на ухо, она смеялась тем самым смехом. Они зашли в кафе через дорогу. Сели у окна. Я видел, как он накрыл ее руку своей ладонью. Она не убрала руку. Она смотрела на него и улыбалась.
Я просидел в машине три часа. Когда они вышли, он открыл перед ней дверь своей машины. Она села. Они уехали. Я поехал за ними.
Мы петляли по городу минут двадцать. Потом они припарковались во дворах недалеко от парка. Место было тихое, безлюдное. Я остановился метрах в пятидесяти. Видел, как в салоне они о чем-то говорят. Потом он потянулся к ней, и они поцеловались.
Долго. Нежно. Так, как мы не целовались уже лет пять.
У меня перехватило дыхание. Я сжал руль так, что побелели костяшки. Мне хотелось выскочить, разбить стекло, вмазать ему. Но я сидел как приклеенный.
Они отсоединились друг от друга. Машина завелась и уехала. А я остался стоять в этом дурацком дворе, глядя на пустое место.
Домой я вернулся поздно. Алена была на кухне, готовила ужин. На ней был мой любимый фартук. Она напевала.
— Привет, — сказала она ласково. — Голодный? Я рагу сделала.
Я смотрел на нее. На эти руки, которые мешали рагу. На эти губы, которые несколько часов назад целовали другого.
— Алена, — сказал я тихо. — Как прошел день?
— Нормально. Работа, отчеты. Скука смертная, — она улыбнулась. — А у тебя?
— Нормально, — ответил я, садясь за стол.
Мы ужинали и говорили о погоде. О том, что пора менять резину на машине. О том, что у соседей опять лает собака. Мы играли в идеальную семью. Но я чувствовал во рту вкус пепла.
Глава 5. Правда за ужином
Так продолжалось еще две недели. Я превратился в сыщика. Я следил за ней, проверял ее вещи, ловил запахи. Я ненавидел себя за это, но не мог остановиться. Она уходила на работу и возвращалась поздно, пахнущая им и счастьем. Ко мне она приходила усталая и равнодушная.
Я ждал. Я сам не знал, чего я жду. То ли того, что она сама мне все расскажет. То ли того, что это пройдет само.
Однажды вечером она пришла особенно сияющая. Глаза блестели, щеки горели румянцем.
— У меня для тебя новость, — сказала она, снимая туфли.
— Какая? — спросил я, чувствуя, как холодеет спина.
— Мне предложили вести отдельный проект. В Москве. Это большой шанс, День. Понимаешь? Если все получится, мы сможем расплатиться с ипотекой!
— В Москве? — переспросил я. — Надолго?
— На пару месяцев. Но я буду приезжать на выходные, — она подошла и обняла меня. Впервые за долгое время.
Я не чувствовал тепла. Я чувствовал фальшь.
— Игорь этот проект ведет? — спросил я.
Она отстранилась.
— При чем тут Игорь? Это мой проект.
— Ален, хватит, — сказал я устало. Голос мой звучал глухо, как из бочки. — Я все знаю.
Она замерла.
— Что ты знаешь? — голос ее дрогнул.
— Про вас. Про ваши поцелуи в машине у парка. Про то, что ты чувствуешь себя с ним «живой». Я читал твою переписку с Ленкой.
На кухне повисла гробовая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник.
Алена стояла бледная, как мел. Она открывала рот, но звука не было.
— День... — наконец выдохнула она. — Это не то, что ты думаешь.
— Правда? — я усмехнулся. — А что я должен думать, когда вижу, как моя жена целуется с другим? Что у них производственная необходимость?
— У нас ничего серьезного! — выпалила она. — Это просто... Я не знаю, как это объяснить. Ты меня не замечал. Ты пропадал на работе, мы не разговаривали, не жили. А он... он просто обратил на меня внимание.
— Значит, я виноват? — во мне закипала злость. — Я работал, чтобы у нас был дом, чтобы ты могла заниматься дизайном, а не искать подработки! Я пахал, как проклятый, а ты нашла себе развлечение на стороне, потому что тебе стало скучно?
— Я не говорю, что ты виноват! — закричала она. — Но я не железная! Мне нужно было, чтобы меня обнимали, чтобы мной восхищались!
— А я, значит, не восхищался? — я встал из-за стола. — Я тебя каждый день на руках носил. Я помнил, какую помаду ты любишь. Я терпел твои капризы и перепады настроения. Этого было мало?
Алена разрыдалась. Она села на пол в прихожей и закрыла лицо руками.
— Прости меня, — шептала она. — Прости, пожалуйста. Я дура. Я все испорчу с ним. Я ему скажу, что все кончено. Только не бросай меня.
Я смотрел на нее сверху вниз. Такую родную и такую далекую. Я хотел поверить. Хотел подойти, обнять и сказать, что все будет хорошо.
Но я не мог.
Глава 6. Пустота
Она плакала весь вечер. Клялась, что это была ошибка, что я для нее самый главный. Она позвонила Игорю при мне и, запинаясь, сказала, что между ними ничего не может быть. Я слышал его голос в трубке — он был растерянный и злой.
— Прости, Игорь, — повторила она и сбросила звонок.
— Все, — сказала она, глядя на меня красными глазами. — Больше никогда.
Я кивнул. Я лег на диван в гостиной. В спальню я идти не захотел.
— День, ну прости меня, — она стояла в дверях, кусая губы. — Ну что мне сделать? Ты можешь меня ударить? Кричать? Делай что хочешь, только не молчи.
— Иди спать, Ален, — сказал я. — Завтра поговорим.
Она ушла.
Я пролежал до утра. Я пытался понять, что я чувствую. Злость прошла. Осталась только липкая, холодная пустота. Я представил нашу дальнейшую жизнь: я буду каждый день видеть ее, вспоминать, как она целовала его, как она врала мне в глаза. Мы будем ходить по квартире и делать вид, что все забыто. Но шрам-то останется.
Утром я встал, сварил кофе. Алена вышла из спальни бледная, с опухшими глазами.
— Доброе утро, — робко сказала она.
— Садись, — я указал на стул. — Нам нужно поговорить.
Она села, сжавшись в комок.
— Я тебя прощаю, — сказал я. — Я не держу на тебя зла.
В ее глазах вспыхнула надежда.
— Правда? Денечка...
— Но жить с тобой я больше не могу.
Надежда погасла. Она побелела еще сильнее.
— Что?
— Я не смогу тебе доверять, Ален. Я буду ждать, когда ты снова захочешь, чтобы тобой «восхищались», когда я снова стану для тебя недостаточно интересным. Я не хочу жить как на пороховой бочке.
— Я все исправила! Я порвала с ним! — закричала она. — Чего ты еще хочешь?
— Я хочу, чтобы у меня в груди не было этой дыры, — спокойно ответил я. — Но ее уже не залатать. Ты сама ее пробила.
Я встал, достал с антресоли старый спортивный рюкзак и начал молча кидать в него вещи. Футболки, носки, бритву.
— Денис, не надо! — она бросилась ко мне, повисла на руке. — Куда ты пойдешь? Это твой дом! Это наша жизнь!
— Это была наша жизнь, — сказал я, застегивая молнию. — До вчерашнего дня.
Я обошел ее, накинул куртку и открыл дверь. На пороге я обернулся. Она стояла посреди коридора, маленькая и растерянная, и по ее лицу текли слезы.
— Ключи я оставлю в почтовом ящике, — сказал я. — За вещами приеду, когда ты будешь на работе. Прощай, Алена.
Я закрыл дверь. Вышел из подъезда. На улице светило солнце, и пели птицы. Я сел в машину и просто поехал вперед. Сам не зная куда.
Я не чувствовал боли. Не чувствовал облегчения. Я чувствовал только одно — тишину. Ту самую тишину, которая поселилась в нашем доме задолго до того, как я застал ее с другим. Я просто не хотел ее слышать.