Глава 1. Завтрак, который остыл
Я открываю глаза и сразу слышу этот звук. Клацанье клавиатуры из зала. Даже субботним утром. Дима уже работает.
На часах восемь. Я лежу на спине и смотрю в потолок. На потолке трещина. Дима говорит, что это просто шов между плитами, но я вижу — трещина. Мы живем в этой двушке уже пять лет, и я замечаю эту трещину только сейчас. Или она появилась недавно? Я уже плохо помню, что было «недавно», потому что все дни слиплись в один бесконечный вторник.
— Дим, ты кофе будешь? — кричу я в сторону зала, натягивая халат.
— Ага, — доносится в ответ. Глухо. Он даже не обернулся.
На кухне я включаю кофемашину. Она шипит, пыхтит, делает вид, что мы — современная семья, у которой все хорошо. Достаю две чашки. Синяя — его, белая — моя. В моей белой чашке небольшая сколотая щербинка на ободке. Дима предлагал выкинуть, а мне жаль. Она же еще целая, просто немного другая.
Я ставлю тарелку с бутербродами. Сыр, колбаса, огурец. Нарезано аккуратно, как он любит. Несу поднос в зал.
Дима сидит в кресле. На нем старая растянутая футболка, волосы взъерошены. Он сосредоточенно смотрит в монитор. Рядом с креслом — гантеля. Вчера он купил абонемент в зал, гантеля эта так и валяется, потому что «в зал он пойдет с понедельника». Уже три понедельника.
— Твой кофе, — ставлю чашку на тумбочку.
— Мгм, спасибо, — пальцы продолжают стучать. — Ты видела, где мои наушники?
— В прихожей, на полке.
— Ага.
Я стою рядом секунд десять. Он не поднимает головы. Я жду, что он посмотрит на меня, заметит, что я оделась не в халат, а в джинсы, что я подкрасила ресницы. Мне что, тридцать один год, чтобы стоять и ждать, когда муж оценит мои ресницы?
Иду обратно на кухню. Пью свой кофе в одиночестве. За окном возятся дворники, сгребают прошлогоднюю листву. Весна. В моей жизни тоже должна быть весна, но в ней почему-то сыро и серо.
Мы вместе десять лет. Познакомились в институте. Я была шумная, красивая, носила короткие юбки. Он был серьезный, в очках, писал какие-то программы. Мы были разными, и это казалось крутым. Он уравновешивал меня, я раскачивала его. А теперь он просто сидит в кресле, а я просто варю кофе.
— Ты сегодня в какой салон? — слышу голос из зала. Димон наконец оторвался от работы и жует бутерброд на клавиатурой (крошки потом буду вычищать я).
— В «Этуаль». Закупка косметики. Смена с двух до девяти.
— Ясно. Мне завтра отчет сдавать, буду допоздна шуршать.
Я киваю, хотя он меня не видит. Конечно, шурши. Ты всегда шуршишь.
Выхожу в коридор обуваться. Он так и не вышел меня проводить. Раньше выходил. Раньше мог чмокнуть в щеку, сказать: «Рыбка, будь аккуратней». Сейчас вместо этого я слышу музыку. Он надел те самые наушники.
Я закрываю дверь. Щелчок замка отсекает меня от моей семьи.
Вечером я прихожу уставшая. В салоне было много клиенток, очередь. Ноги гудят. Дома темно. Дима спит в кресле, уткнувшись носом в клавиатуру. На экране застыл какой-то график. Монитор тускло светит на его уставшее лицо.
Я накрываю его пледом. Он не просыпается.
Стою, смотрю на него. Родные морщинки у глаз, мягкие губы. Я должна его любить. Наверное, люблю. Но внутри что-то ноет. Не боль, а какое-то глухое раздражение. Не на него — на себя. На то, что я превратилась в функцию. Кофе, уборка, секс по выходным (и то, если он не устал), тишина, чтобы не мешать.
Я иду в ванную, долго смотрю в зеркало. Я симпатичная. Фигура норм, глаза зеленые. Почему я чувствую себя старой и никому не нужной тряпкой?
В этот вечер я впервые за долгое время лезу в телефон. Листаю ленту. Лайкаю котиков. И тут приходит уведомление.
«Саша принял заявку в друзья».
Саша? Я жму «Принять». Это тот парень, который месяц назад приходил в салон стричься. Высокий, веселый. Мы тогда проболтали полчаса. Он смешил меня, а я, кажется, впервые за месяц улыбалась не по работе, а по-настоящему.
Пишет: «Привет! Узнала? Ты тогда классно подстригла, все друзья спрашивают, где делал)»
Я смотрю на спящего Диму, на его взлохмаченный затылок. Потом снова на экран.
— Привет, Саш, — шепчу я и начинаю печатать ответ.
Глава 2. Саша
Первые две недели переписки с Сашей были похожи на глоток газировки после десяти лет минералки без газа. Щиплет язык, весело, хочется еще.
Он писал мне утром: «Как настроение?» И мне казалось, что это не просто дежурная фраза, а ему правда интересно. Он спрашивал, что я люблю, какую музыку слушаю, смеялся над моими историями про странных клиентов.
Дима за это время спросил меня дважды: «Ты ужин купила?» и «Где мои носки?».
Я понимала, что это неправильно. Что замужняя женщина не должна так долго переписываться с другим мужчиной. Но я не делала ничего плохого. Мы просто общались. Он жил один, работал водителем-экспедитором, возил грузы по области. Простой, легкий парень.
Однажды он прислал фото. Не свое, а грузовика. «Моя ласточка, — написал он. — Тут сплю, тут ем. Вся жизнь».
Я ответила: «Красивый».
А он вдруг: «А ты какая? Не по фото в профиле, а в жизни. Ты веселая или грустная?»
Я задумалась. Какая я? Я не знала.
— Ты чего там залипла? — спросил Дима, проходя мимо. Он пил кефир из пакета, стоя у открытого холодильника. Меня это бесило. Сколько раз просила наливать в стакан.
— Так, новости читаю, — соврала я и убрала телефон.
Встретиться мы решили спонтанно. Саша написал, что будет проездом в районе моего салона, предложил выпить кофе в небольшой кофейне через дорогу. Я согласилась. Я сказала себе, что это просто встреча с другом. Мы же не в постель идем, в конце концов.
Я надела то платье, которое висело в шкафу три года. Дима говорил, что оно слишком яркое. Оно было синим, с открытыми плечами. Я стеснялась, но надела.
Саша ждал за столиком у окна. Увидел меня, и его лицо расплылось в такой искренней улыбке, что у меня внутри что-то екнуло.
— Ничего себе, — сказал он, вставая. — Ты в жизни еще красивее.
Я села, чувствуя, как горят щеки. Мы пили кофе, болтали два часа. Он рассказал, как его однажды остановили гаишники в чистом поле и требовали взятку, а он делал вид, что глухонемой. Я смеялась до слез.
Когда мы вышли на улицу, было уже темно. Он проводил меня до угла салона.
— Слушай, Ань, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я понимаю, что у тебя семья. Я не буду лезть. Но мне с тобой так хорошо, как ни с кем. Можно, мы будем иногда вот так встречаться? Просто болтать.
Я кивнула. Я знала, что это опасно. Что просто болтать не получится. Но сил отказаться не было.
Дома меня ждал сюрприз. Дима сидел на кухне. На столе стояла сковородка с жареной картошкой и салат. Он смотрел телевизор, но когда я вошла, выключил звук.
— О, пришла, — сказал он. — Я тут ужин приготовил. Сам. Представляешь?
Я опешила. За десять лет он готовил ужин раз пять, и то яичницу.
— Вау, Дим, спасибо, — я разулась, подошла к столу.
— А ты где была? — спросил он, и в его голосе не было подозрения. Просто интерес. — Я звонил, ты не брала.
— Телефон сел, — снова легко соврала я. — Задержалась с клиенткой, потом зашла в магазин, но там очереди...
Я говорила и смотрела на него. Он сидел такой домашний, в своей дурацкой футболке, с заботливо приготовленной картошкой. И вместо благодарности я чувствовала только раздражение. Ну почему ты вспомнил обо мне именно сегодня? Почему ты не делал этого раньше, когда я так ждала?
Я села есть. Картошка была пересолена, но я молчала. В голове крутился голос Саши: «Ты в жизни еще красивее».
Ночью я лежала и смотрела в потолок. Дима спал рядом. Я подвинулась на самый край кровати, чтобы не касаться его.
Глава 3. Тишина в наушниках
Прошел месяц. Месяц двойной жизни.
Днем я была примерной женой. Варила борщи, стирала, гладила рубашки (хотя Дима уже год работал из дома и рубашки не носил). Вечером я убегала на полчаса «подышать воздухом» и встречалась с Сашей в машине около его маршрута.
Мы не спали вместе. Нет. Это было бы слишком просто и грязно. Мы сидели в кабине его грузовика, пили колу из жестяных банок, слушали музыку и держались за руки. Он целовал мои пальцы и говорил, какие они тонкие. Домашние, грубые от воды и бытовой химии, он называл тонкими.
Я чувствовала себя девчонкой. Я покупала духи, красила ногти, записывала его голос на диктофон, чтобы переслушивать потом.
Дима ничего не замечал. Он был занят. Он запустил новый проект, и его голова была забита отчетами, дедлайнами и цифрами. Он даже перестал спрашивать про ужин. Просто заказывал доставку или ел бутерброды.
Однажды я не выдержала.
— Дим, — сказала я вечером, когда он сидел в наушниках. Я подошла и сняла их с его головы. — Дим, поговори со мной.
Он удивленно поднял брови:
— А? Что случилось? Пожар?
— Почему, чтобы ты со мной заговорил, должен случиться пожар? — в моем голосе зазвенели слезы. — Я есть хочу. Я существую. Я твоя жена. Посмотри на меня.
Он посмотрел. В его взгляде было недоумение, смешанное с усталостью.
— Ань, ты чего? Я работаю. Ты же знаешь, у меня аврал. Давай завтра поговорим, а?
— У тебя всегда аврал. Уже пять лет аврал.
— Ну прости, — он вздохнул и натянул наушники обратно. — Я правда занят.
Я стояла посреди комнаты. Он снова смотрел в монитор. Я чувствовала себя призраком. Меня нет. Есть кофе по утрам, есть секс по выходным, есть чистая квартира. Но меня — Ани, той девчонки в синем платье — нет.
Я вышла в коридор, набрала Сашу.
— Привет, — шепнула я в трубку. — Ты далеко?
— В Дмитров еду, — ответил он. — А что? Соскучилась?
— Очень.
— Завтра буду в городе. Встретимся?
— Да.
Я легла спать на диване. Сказала, что голова болит. Дима даже не вышел спросить, принести ли таблетку.
Наша встреча с Сашей случилась через два дня. Он приехал днем, когда я была между сменами. Мы поехали в парк. Был будний день, народу мало. Мы сидели на лавочке, ели мороженое, и вдруг он спросил:
— Ань, а чего ты от него не уйдешь?
Я растерялась.
— От кого?
— От мужа. Вы же чужие. Я вижу. Ты с ним как в клетке.
— Он хороший, — сказала я тихо. — Он не пьет, не бьет, зарабатывает. Просто... он меня не видит.
— А я вижу, — Саша взял меня за подбородок и повернул к себе. — Я тебя вижу. И ты мне нравишься. Не какая-то там функция, а ты. Со своими дурацкими шутками, с этой родинкой на шее. Ты живая.
Я чуть не расплакалась. Оттого, что это сказал не муж, а почти чужой мужик.
— Саш, я боюсь, — призналась я. — Десять лет вместе. Квартира, привычка. Как я скажу ему?
— Скажешь правду, — пожал он плечами. — Что вы друг другу чужие. Что ты хочешь жить, а не существовать.
Я молчала. В голове было пусто и страшно.
В этот момент зазвонил телефон. Дима. Я сбросила. Он набрал снова. Я снова сбросила.
— Не хочешь брать? — спросил Саша.
— Не хочу портить момент.
Через минуту пришла смска: «Ань, ты где? Ужина нет, я голодный. Купи чего-нибудь по дороге».
Я прочитала и засмеялась. Горько так.
— Что там? — спросил Саша.
— Он хочет есть, — сказала я. — Я ему нужна, чтобы купить ужин.
Я нажала «Заблокировать». Не насовсем, просто на час. Чтобы он не мешал.
В этот момент я впервые подумала, что, наверное, все зашло слишком далеко.
Глава 4. Точка невозврата
Дима узнал не потому, что выследил меня или прочитал переписку. Он узнал случайно. И это сделало только больнее.
Я забыла разлогинить телеграм на его ноутбуке. Он полез вечером что-то посмотреть в моем аккаунте (у нас был общий доступ к файлам, он часто заходил с моего компа скинуть фото), и увидел переписку. Не пошлую, нет. Просто последнее сообщение от Саши, отправленное утром: «Спокойной ночи, солнышко. Сладких снов».
Он прочитал немного выше. Там было: «Ты самая красивая», «Я так скучаю», «Обними меня мысленно».
Дима сидел в темноте и читал мою переписку час. Потом он просто закрыл крышку и лег спать. Не на диване, а рядом со мной. Я ничего не поняла.
Утром он не пил кофе. Он просто сидел на кухне и смотрел в одну точку, когда я вошла.
— Аня, — сказал он тихо. — Ты спишь с ним?
Я замерла с чайником в руках.
— Что?
— Я спрашиваю, ты трахаешься с этим Сашей?
Я поставила чайник. Руки дрожали.
— Дим...
— Только не ври, — перебил он. — Я все видел. Прочитал. Вы там по сто раз в день «целую», «скучаю». Ты с ним спишь?
— Нет, — выдохнула я. И это была правда. — Мы не спали.
Дима усмехнулся. Криво, больно.
— Не спали. Ну да. Ты просто любишь его, да? А со мной живешь из жалости?
— Я не люблю его, — сказала я, и вдруг поняла, что это тоже правда. Саша был глотком воздуха, но не любовью. А Дима... Я даже не знала, что я чувствую к Диме.
— Аня, — Дима встал, подошел к окну, повернулся спиной. — Зачем ты со мной? Я работаю как проклятый, чтобы у нас было все. Квартира, машина, ремонт. Я устаю. Я, может, тоже хочу, чтобы меня кто-то обнял, поговорил со мной. Но я пашу. А ты... ты нашла себе развлечение.
— Ты никогда не разговаривал со мной! — выкрикнула я. — Ты сидел в своих наушниках годами! Я для тебя была пустым местом!
— А ты пробовала до меня достучаться не через скандалы? — он обернулся, глаза у него были красные. — Ты пробовала просто подойти и сесть рядом? Сказать: «Дим, мне плохо»? Нет. Ты молчала и копила. А теперь выясняется, что виноват я.
Мы кричали долго. Я плакала, он стучал кулаком по столу. Впервые за десять лет мы говорили. Не о быте, не о планах, а о боли. Но было поздно.
— Что ты хочешь? — спросил он наконец, когда мы оба выдохлись.
— Я не знаю, — честно ответила я.
— Тогда уходи, — сказал он. — Если не знаешь, иди к нему. Разберись в себе. А когда поймешь, приходи. Если я еще буду ждать.
Он ушел в спальню и закрыл дверь.
Я осталась на кухне. Смотрела на его чашку. Скол на моей белой чашке. Я вдруг поняла, что это я — сколотая. Немного другая. Уже не такая, как раньше.
Я собрала сумку. Взяла только самое нужное. Уходя, постояла у двери спальни. Оттуда не доносилось ни звука. Он даже не плакал.
Я ушла к Саше.
Саша жил в съемной однушке на окраине. Встретил меня с цветами, обрадовался. Обставил все так, будто я приехала в отпуск.
— Все будет хорошо, — говорил он, обнимая меня. — Поживешь тут, отдохнешь. А там разберемся.
Я кивала, но внутри было пусто. Я смотрела на его стены, на чужую мебель, на его вещи, разбросанные по комнате. Это была не моя жизнь. Дима был скучным, предсказуемым, но он был МОИМ. А этот парень... он был просто веселым попутчиком.
Первую ночь у Саши я не спала. Лежала и смотрела в потолок. Там тоже была трещина. Как дома.
Глава 5. Адвокат и «Тойота»
Я прожила у Саши две недели. Две недели свободы, которая оказалась тюрьмой.
Саша был хорошим. Правда. Он старался: готовил завтраки, водил меня в кино, делал комплименты. Но каждый раз, когда он обнимал меня, я вспоминала, как пахнет Дима. Не одеколоном, а просто... домом.
Дима не звонил. Он прислал одно сообщение через три дня: «Твои вещи можно забрать. Я оставлю ключи соседке».
Я приехала, когда его не было дома. Квартира пахла пылью и одиночеством. На кухне в раковине стояла грязная кружка. В зале на столе — пустая бутылка из-под виски. Дима не пил никогда.
Я собрала вещи. Заглянула в его комнату. Он спал на моей стороне кровати. На тумбочке лежала моя фотография, которую я и не помнила, когда делали. Мы там молодые, счастливые, на море.
Я заплакала. Села на пол и завыла в голос. Что я наделала? Зачем я разрушила единственное, что у меня было?
Но было поздно. Дима подал на развод.
Мы встретились у адвоката через месяц. Дима похудел, осунулся, но держался ровно. На меня не смотрел.
— Квартиру продадим, — говорил адвокат, молодой парень в очках. — Деньги пополам. Машина ваша, Дмитрий, оформлена на вас, так что остается вам.
— Я не хочу продавать квартиру, — сказала я тихо.
— А я не хочу там жить, — резко ответил Дима. Впервые за вечер он посмотрел на меня. В его глазах была такая усталость, что мне стало страшно.
— Дим, прости меня, — выдохнула я.
— Поздно, Ань, — сказал он. — Ты сделала выбор.
После подписания бумаг мы вышли на улицу. Стоял июнь, жара. Он сел в свою «Тойоту», которую так любил, и вдруг опустил стекло.
— Ань, — окликнул он.
Я подошла.
— Тот мужик, Саша... он тебя хоть любит?
Я не знала, что ответить. Саша говорил, что любит. Но когда я приезжала к нему после ночи в слезах, он просто гладил меня по голове и говорил: «Все наладится». Ему было все равно. Ему нравилась веселая Аня, а не та, которая плачет.
— Не знаю, — честно сказала я.
Дима кивнул, завел мотор и уехал.
Я осталась стоять на тротуаре. Солнце пекло голову. Я потеряла мужа, дом и саму себя.
Через месяц я вернулась к маме. С Сашей мы расстались. Сама. Я пришла к нему и сказала: «Прости, я не могу. Ты хороший, но я не люблю тебя. Я просто боялась одиночества, а ты оказался рядом».
Он обиделся. Сказал, что я использовала его. Может, так и было.
Я лежала на кровати в своей детской комнате, смотрела в потолок (без трещин) и думала о Диме. Я знала, что он продает квартиру. Что он купил себе студию в другом районе. Что он ходит в спортзал и, кажется, даже с кем-то встречается.
Мне было больно. Не от ревности — от потери.
Однажды я набрала его. Просто так, услышать голос.
— Алло, — ответил он. Спокойно, сухо.
— Дим, это я. Как ты?
— Нормально. Работаю.
— Дим, я... можно мы встретимся? Поговорим?
Пауза.
— Зачем?
— Я хочу извиниться. По-настоящему.
— Аня, я простил. Еще тогда. Но это ничего не меняет.
Он повесил трубку.
Я сидела и смотрела на телефон. Он простил. Но не вернул.
Глава 6. Письмо, которое я не отправлю
Прошел год.
Я живу одна. Снимаю маленькую квартирку-студию недалеко от салона. Работаю, учусь на визажиста, хожу в зал. У меня появились подруги, с которыми мы ходим в кафе.
Дима иногда мелькает в новостях. Он запустил свой стартап, и, кажется, успешно. На фото он улыбается, но глаза все такие же уставшие. Он больше не носит растянутые футболки. Он выглядит круто. Дорого.
Я ни с кем не встречаюсь. Предложения есть, но мне не хочется. Я боюсь снова стать функцией. И боюсь снова разрушить все своей глупостью.
Сегодня я сидела в парке, на той самой лавочке, где мы сидели с Сашей. Смешно вспоминать. Как я могла променять десять лет жизни на месяц иллюзий?
Я достала телефон. Набрала в черновиках письмо. Диме.
«Привет. Не пугайся, я не буду звонить. Просто хочу сказать тебе спасибо. За десять лет. За то, что ты терпел меня, пока я искала себя. За то, что ты простил. Я была дурой. Я думала, что любовь — это фейерверки и комплименты, а она — это тишина вдвоем, это завтраки по утрам и грязные кружки в раковине.
Я не прошу вернуться. Я просто хочу, чтобы ты знал: я поняла. Поздно, больно, но поняла.
Будь счастлив. Ты этого заслуживаешь.
Твоя Аня».
Я перечитала письмо три раза. Потом нажала «Удалить черновик».
Телефон пиликнул. СМС с незнакомого номера.
«Аня, привет. Это Дим. Увидел тебя в парке. Сидишь одна, грустная. Подойти?»
Я подняла голову.
Он стоял метрах в пятидесяти, у ларька с мороженым. В руках два стаканчика. Смотрел на меня и ждал.
Солнце било в глаза. Я моргнула, чтобы убедиться, что это не мираж.
Сердце заколотилось так, как не колотилось никогда.
Я медленно подняла руку и помахала ему.
Он улыбнулся. Немного устало, немного грустно. Но улыбнулся. И пошел ко мне.
Я не знаю, что будет дальше. Простит ли он по-настоящему? Сможем ли мы склеить чашку, которая разбилась вдребезги?
Но впервые за долгое время я чувствую, что дышу.
Я встаю с лавочки навстречу ему.
Вокруг шумит листва, пахнет летом, и где-то вдалеке играет музыка.
Моя история не закончена. Она только начинается заново.