ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ
(Памяти Грошевой Ольги Михайловны и Усковой Антонины Михайловны)
Тётки Оля и Тоня, такие важные люди для нашей усковской семьи, на самом деле были никакими не тётками мне, а двоюродными бабушками, принявшими на воспитание от своего младшего брата мальчика-бастарда, моего родного отца, маленького сына безвременно погибшей любовницы.
Сёстры, дочери богатого касимовского купца первой гильдии, за границу с семьей не уехали, а вместе с младшим братом переехали в Москву. Приняли революцию и сделали блестящую карьеру. Будучи совершенно разными (Оля - красотка, жена директора крупного завода, рано погибшего, открыто воцерковленная всегда, Народная Учительница СССР;
Тоня - дурнушка, старая дева, яростная комсомолка, потом член партии, Заслуженная Учительница РСФСР) они прожили совместную очень достойную жизнь. Серьезно повлияли на мое мировосприятие. И сейчас все чаще какие-то наши с ними разговоры всплывают спасительными кругами в памяти в самые неожиданные моменты.
Вот сегодня всплыл кусочек разговора с тетей Олей о Боге (году в 1978 где-то)
- Я поняла, что такое Бог, когда поняла что такое Смерть. До этого Бог был очень красивой иконой в красном углу.
Мне всегда нравилось смотреть как молятся родители. В их спальне были старинные иконы в серебрянных ризах и древних почерневших ликах, но с такими пронзительными, наполненными силой глазами, что мне, ребенку, было страшно заходить в эту комнату одной и смотреть на них.
И вдруг умирает наша любимая нянька Аня. Я требую ее. Я ее люблю. Я так скучаю без нее. А ее нет. Совсем. И я не могу так громко наплакать, чтобы все вокруг одумались и мне ее вернули, мою Анечку. Я кричу, мучаюсь. Но ее нет больше. Похоронили.
А тут - Прощеное Воскресенье. Канун Великого Поста. И Смерть ходит по Земле. И мы маленькие чувствуем везде напоминание о ней. И я знала уже, что будет Страстная Неделя, когда умрет и Сам Спаситель и Охранитель наш. И только потом придет воскрешенье, весна и пасха. А вдруг в этот раз не придет? А вдруг уже не будет ничего? Ведь умерла же моя тётя Анечка? И ее не будет?
И в ужасе я забиваюсь под покрывало на матушкиной кровати в родительской спальне. И Бог так далеко от меня. И тут входят родители. И отец так нежно и кротко просит прощения у матери. А потом говорит:
- Ах, мы же должны и у Оленьки прощения попросить, чтобы души наши объединились и вместе мысли о смерти прогнали из дома из семьи нашей. Только вот нет ее. Убежала куда-то. А ведь и Анечкина душа тоже сейчас с нами и хочет Оленьке помочь.
И тут я вылезаю из под одеяла:
- Как, где же душа Анечкина?
И, вот не поверишь, но было! Огонек в лампадке вдруг взвивается золотым язычком. В самую ту минуту. Мама улыбается тихо. И говорит:
- Видишь, детка! Здесь душа. Здесь.
И глаза на иконе у Спасителя не страшные более, а всё понимающие и все прощающие. И в них - бессмертие...
И потом всю жизнь, когда казалось, что смерть побеждает и нет уж более сил, я глаза эти видела перед собой и приходило мне прощение и понимание... Прощеное Воскресенье - великий день девочка. Требует тишины и кротости. Прости меня и Бог тебя простит...
