Свадебное платье занимало половину гардеробной. Оно висело там, как белое пушистое облако, напоминая Элине, ради чего она два года держала осанку, терпела скучные ужины с деловыми партнерами Максима и училась отличать вилку для устриц от вилки для рыбы. Это было не просто платье. Это был финишный флаг её личного марафона.
Максим был идеальным кандидатом. Из хорошей семьи, с бизнесом, который достался от отца, и с манерами, которые прививала мать, Елена Сергеевна. Элина знала: брак с ним — это билет в жизнь, где не нужно считать деньги до зарплаты и выбирать йогурт по акции. Она вложила в эти отношения всё: время, эмоции, красоту. Она работала над собой, как скульптор над глыбой мрамора, отсекая всё лишнее — резкость, провинциальные привычки, любовь к дешевым драмам.
До свадьбы оставалось три месяца. Ресторан забронирован, списки гостей утверждены, меню согласовано до каждой оливки. Элина уже видела себя на обложках светской хроники.
И тут случилось непредвиденное.
Звонок раздался в три часа ночи. Элина сразу поняла: добрых вестей в такое время не бывает. Максим слушал молча, потом телефон выпал из его руки на ковер. Инсульт. Елена Сергеевна, эта стальная женщина, которая казалась вечной, ушла за пару часов.
Похороны прошли как в тумане. Элина стояла рядом с Максимом, держала его под руку, подавала воду, кивала соболезнующим. Она всё делала правильно. Она была идеальной невестой в трауре: строгое черное платье, минимум макияжа, скорбный, но достойный вид. Но внутри у неё нарастала тревога. Она чувствовала, как фундамент её будущего начинает дрожать.
Через неделю, когда поминки закончились и в квартире воцарилась тяжелая, липкая тишина, Максим заговорил. Он сидел на диване, глядя в одну точку. Осунувшийся, с темными кругами под глазами.
— Элина, — голос у него был глухой, словно из колодца. — Нам нужно отменить свадьбу.
У Элины перехватило дыхание. Сердце ухнуло куда-то в желудок.
— Что значит — отменить? — спросила она осторожно, стараясь, чтобы голос звучал мягко.
— Мамы больше нет. Какой праздник? Я не могу. Это будет кощунством. Мы перенесем. На год. Минимум на год. Траур.
Год. Двенадцать месяцев. Три назначения сезонов. Элина быстро считала в уме. За год может случиться что угодно. Максим может погрузиться в депрессию. Может встретить кого-то, кто будет утешать его искреннее, чем она. Бизнес может просесть. В конце концов, она сама не молодеет. Ей двадцать восемь, и она не собиралась ждать тридцати, чтобы надеть кольцо.
— Максим, милый, — она села рядом, положила ладонь на его колено. — Я понимаю твою боль. Это ужасно. Но... мы столько сил вложили. Твоя мама так хотела этого праздника. Она сама выбирала салфетки, помнишь? Разве она хотела бы, чтобы мы страдали?
Максим дернул плечом, сбрасывая её руку.
— Она умерла, Эля. Ей теперь всё равно на салфетки. А мне — нет. Я не буду плясать на её могиле. Свадьбы летом не будет. Точка. Я завтра позвоню организатору и всё отменю.
Он встал и ушел в кабинет, закрыв за собой дверь.
Элина осталась одна в гостиной. В висках стучало. Отменить. Потерять задатки — огромную сумму, которую хватило бы на подержанную иномарку. Но главное — потерять момент. Статус невесты — вещь хрупкая. Сегодня ты невеста, а через год — «та, с которой он долго встречается».
Она прошлась по комнате. Взгляд упал на ежедневник, где был расписан план подготовки. Нет. Она не для того два года строила из себя идеальную пару, чтобы всё рухнуло из-за сентиментальности.
Максим сейчас не в себе. Он в горе. Он не мыслит рационально. Мужчинам нужно помогать принимать правильные решения.
Утром, пока Максим спал после снотворного, Элина вышла на балкон и набрала номер свадебного агентства.
— Алло, Ирина? Это Элина. Да... Слушайте меня внимательно. Максим сейчас в тяжелом состоянии, у него стресс. Он может позвонить и сказать глупости про отмену. Не слушайте. Ничего не отменяем. Всё остается в силе.
— Но Элина... — голос организатора дрогнул. — Мы слышали про трагедию. Вы уверены?
— Абсолютно, — жестко отрезала Элина. — Это минутная слабость. К июлю он отойдет. Мама мечтала об этой свадьбе, мы сделаем это в её честь. Просто... пока не звоните ему. Все вопросы решайте через меня. Я сама всё оплачу, если будут задержки.
Она положила трубку. Руки немного дрожали, но это был адреналин. Она спасала их будущее. Максим потом скажет ей спасибо. Ему просто нужно время, чтобы успокоиться, а ей — придумать, как подать ему это так, чтобы он не смог отказаться.
Три месяца Элина жила двойной жизнью. Днем она утешала Максима, который превратился в тень, готовила ему бульоны и слушала его монологи о детстве. А по вечерам, запершись в ванной, согласовывала рассадку гостей и утверждала плейлист. Она вела себя тише воды, ниже травы, выжидая момент.
План созрел сам собой. Мистика. Максим всегда был немного суеверным, а после смерти матери стал искать знаки во всём. Элина решила: Елена Сергеевна «придет» к нему во сне. Точнее, Элина расскажет, что она пришла к ней. С благословением. «Живые должны жить» — красивая фраза, безотказная.
Всё было готово. Оставалось две недели. Пора было действовать.
ЧАСТЬ 2. НЕБЕСНАЯ КАНЦЕЛЯРИЯ НЕ СОГЛАСОВЫВАЛА
