– Что ты имеешь в виду? – переспросила Регина, чувствуя, как внутри все холодеет.
Она стояла посреди их уютной гостиной, где еще недавно витал аромат свежесваренного кофе, и смотрела на мужа, словно видела его впервые. Виктор, ее супруг уже десять лет, сидел за кухонным столом, перебирая какие-то бумаги, и его лицо выражало упрямую решимость, которую она так редко видела в их повседневной жизни.
– Я имею в виду именно то, что сказал, – отозвался Виктор, не поднимая глаз от документов. – Лена позвонила сегодня утром. У нее проблемы с квартирой – хозяева требуют освободить ее в ближайшие дни. Она одна с ребенком, Регина. Мы не можем оставить ее на улице.
Регина медленно опустилась на стул напротив, пытаясь осмыслить услышанное. Их квартира, просторная трехкомнатная в тихом районе Москвы, была их общим гнездом, купленным в ипотеку пять лет назад. Они вместе выбирали обои, мебель, даже цвет ковра в спальне. А теперь Виктор так просто объявляет, что его сестра Лена переедет к ним, и это не обсуждается?
– Виктор, подожди, – она старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось. – Лена – твоя сестра, я понимаю. Но у нас своя жизнь, свои планы. Квартира не резиновая, и мы с тобой работаем допоздна. Как мы будем уживаться вчетвером?
Он наконец поднял голову, и в его глазах мелькнуло раздражение.
– Уживаться? Регина, это не гостиница, а семья. Лена не навсегда, только пока не найдет новое жилье. А насчет ребенка – Миша тихий мальчик, ему всего семь лет. Не преувеличивай.
Регина почувствовала, как щеки горят. Не преувеличивай? Как будто она была какой-то эгоисткой, не желающей помочь родственникам. Но дело было не только в пространстве. Лена, младшая сестра Виктора, всегда была для него слабым местом. Она разведена, работает на низкооплачиваемой работе, и Виктор то и дело помогал ей деньгами или советами. Регина никогда не возражала – семья есть семья. Но поселить ее у себя? Это уже переходило границы.
– А ты подумал о нас? – спросила она, стараясь сохранить ровный тон. – О нашей семье? Мы только-только закончили ремонт в детской, планировали, может, и своего ребенка завести. А теперь что? Лена с Мишей займут комнату, и все наши планы на паузу?
Виктор откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.
– Наши планы? Регина, ты всегда думаешь только о себе. Лена в беде, а ты о ремонте. Квартира записана на нас обоих, но я не собираюсь смотреть, как моя сестра скитается по съемным углам. Она приедет завтра.
Завтра? Регина замерла, ощущая, как мир вокруг сжимается. Ни обсуждения, ни компромисса – просто ультиматум. Она вспомнила, как они с Виктором познакомились: на корпоративе у общих друзей, он был таким внимательным, галантным. А теперь этот тон, словно она – помеха в его планах.
– Виктор, это наш дом, – произнесла она, голос слегка дрожал. – Мы вместе платили ипотеку, вместе все обустраивали. Ты не можешь просто решать за меня.
Он встал, собирая бумаги в стопку.
– Могу, потому что это правильно. И если тебе так не нравится, то... ну, ты слышала, что я сказал. Обсуждение закрыто.
С этими словами он вышел из кухни, оставив Регину одну. Она сидела, уставившись в пустую кружку, и мысли кружились вихрем. Как дошло до этого? Их брак казался крепким: общие поездки, вечера за просмотром фильмов, планы на будущее. Но в последнее время Виктор все чаще упоминал о проблемах Лены, и теперь это вылилось в такое.
Вечер прошел в напряженной тишине. Регина попыталась завести разговор за ужином, но Виктор отвечал односложно, уткнувшись в телефон. Ночью она долго не могла уснуть, перебирая в уме варианты. Позвонить Лене самой? Но что сказать? "Не приезжай, потому что твой брат сошел с ума"? Нет, это только усугубит ситуацию.
Утром, пока Виктор был в душе, Регина налила себе кофе и села за компьютер. Она не юрист, но знала, что квартира в совместной собственности – они покупали ее после свадьбы. Может, стоит проконсультироваться с кем-то? Но пока она просто хотела понять свои права.
Звонок в дверь прервал ее размышления. Виктор вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем.
– Это, наверное, они, – сказал он, направляясь к двери.
Регина встала, сердце стучало. На пороге стояла Лена с сыном. Лена, худощавая женщина лет тридцати пяти, с усталыми глазами и копной рыжих волос, держала в руках большую сумку. Миша, маленький, с рюкзачком за плечами, прятался за мамой.
– Братик! – Лена обняла Виктора. – Спасибо огромное, ты нас спасаешь.
– Проходите, проходите, – Виктор улыбнулся, забирая сумку. – Регина, помоги разместить вещи.
Регина заставила себя улыбнуться.
– Здравствуй, Лена. Привет, Миша. Заходите.
Они прошли в гостиную, и Лена огляделась.
– Как у вас уютно! Регина, ты молодец, все так красиво обставила.
– Спасибо, – ответила Регина, чувствуя неловкость. – Хотите чаю?
– С удовольствием, – кивнула Лена, садясь на диван. Миша устроился рядом, доставая из рюкзака игрушку.
Пока Регина заваривала чай, она слышала, как Виктор и Лена оживленно беседуют. Лена рассказывала о своих проблемах: хозяева квартиры внезапно решили продать ее, дали неделю на выезд. Виктор сочувственно кивал, обещая помочь с поиском новой.
Когда Регина вернулась с подносом, разговор затих. Она поставила чашки и села напротив.
– Лена, а как долго ты планируешь... ну, пожить здесь? – осторожно спросила она.
Лена взглянула на брата, потом на Регину.
– Не знаю точно. Пока не найду подходящий вариант. Месяц, может, два. Я не хочу вас стеснять, правда. И я буду помогать по дому, готовить, за Мишей присматривать.
Регина кивнула, но внутри все кипело. Месяц-два? А если дольше? И почему Виктор не обсудил это с ней заранее?
– Хорошо, – сказала она, стараясь звучать дружелюбно. – Мы разберемся.
Виктор улыбнулся, явно довольный.
– Вот и отлично. Лена, твоя комната – бывшая детская. Там две кровати, вам с Мишей будет удобно.
Бывшая детская. Регина почувствовала укол в сердце. Они планировали эту комнату для своего ребенка, выбирали обои с мишками, покупали детскую мебель. А теперь там поселится Лена.
День прошел в суете: распаковка вещей, обед, разговоры. Лена оказалась приятной в общении, рассказывала забавные истории из своей жизни, хвалила Регину за вкус в интерьере. Миша был тихим, играл в своей новой комнате. Но Регина не могла расслабиться. Каждый взгляд на Виктора напоминал о его словах: "даже если тебе придется съехать".
Вечером, когда Лена уложила Мишу и ушла в свою комнату, Регина и Виктор остались на кухне.
– Ну, как тебе? – спросил он, наливая себе воды.
– Нормально, – ответила она. – Лена милая. Но, Виктор, мы должны поговорить. Твои слова вчера... они ранили меня.
Он поставил стакан.
– Регина, я сказал это в запале. Конечно, никто не будет тебя выгонять. Но семья – это поддержка. Лена нуждается в нас.
– В тебе, – поправила она. – Ты ее брат. А я? Я твоя жена, и мой голос тоже должен учитываться.
Виктор вздохнул.
– Учитывается. Но в этот раз решение принято. Давай не ссориться из-за этого.
Он поцеловал ее в щеку и ушел в спальню. Регина осталась сидеть, глядя в окно на вечерний город. Решение принято. Без нее. Это не могло так продолжаться.
Прошла неделя. Лена вписалась в их быт: готовила завтраки, забирала Мишу из школы, даже помогала Регине с уборкой. Миша оказался милым ребенком, рисовал картинки и дарил их "тете Регине". Но напряжение не уходило. Виктор все чаще проводил время с сестрой, обсуждая ее дела, а с Региной общался отрывисто.
Однажды вечером, вернувшись с работы, Регина услышала разговор на кухне.
– ...и если Регина будет против, то что? – спрашивала Лена.
– Не будет, – уверенно ответил Виктор. – Она поймет. А если нет... ну, ты слышала, что я сказал.
Регина замерла в коридоре. Они говорили о ней? Она тихо прошла в комнату, но слова жгли. Что они планируют?
На следующий день она решила поговорить с Леной наедине. Виктор ушел на работу, Миша был в школе.
– Лена, можно тебя на минуту? – спросила Регина, наливая кофе.
– Конечно, – улыбнулась Лена, садясь за стол.
– Скажи честно, как долго вы планируете здесь жить? – прямо спросила Регина.
Лена замялась.
– Ну... Виктор сказал, что можно не торопиться. Я ищу квартиру, но цены кусаются. Может, пару месяцев.
– Пару месяцев? – Регина старалась не повышать голос. – А потом? Если не найдешь?
Лена отвела взгляд.
– Виктор обещал помочь с деньгами. Может, даже добавить на первоначальный взнос.
Регина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Помочь с деньгами? Из их общего бюджета?
– Лена, это наши с Виктором деньги. Мы копим на свое.
Лена кивнула.
– Я знаю. Но он сказал, что ты не против. Что семья на первом месте.
Семья. Для Виктора семья – это он и Лена, а Регина – приложение? Она встала, борясь с эмоциями.
– Лена, я не против помочь. Но не так. Не за мой счет.
Лена выглядела растерянной.
– Я поговорю с Виктором.
Вечером, когда Виктор вернулся, Регина ждала его в гостиной.
– Нам нужно серьезно поговорить, – сказала она.
– Опять? – он устало вздохнул. – Регина, все хорошо. Лена довольна, Миша адаптировался.
– А я? – спросила она. – Ты подумал обо мне? Лена сказала, что ты хочешь дать ей деньги на квартиру. Из наших сбережений?
Виктор нахмурился.
– Это мои деньги тоже. И да, я помогу сестре.
– Наши деньги, Виктор. И ты не спросил меня.
Он сел напротив.
– Регина, хватит. Если тебе так не нравится, может, тебе стоит пожить у мамы какое-то время? Пока все утрясется.
Слова ударили, как пощечина. Пожить у мамы? В их собственной квартире?
– Ты серьезно? – прошептала она.
– Абсолютно. Сестра будет жить тут, даже если...
Он не договорил, но Регина поняла. Ультиматум стоял между ними, как стена.
Той ночью она не спала, обдумывая варианты. Утром, пока все спали, она позвонила подруге, которая работала юристом.
– Алло, Ира? Мне нужна консультация. Срочно.
Ира выслушала, потом сказала:
– Квартира в совместной собственности. Без твоего согласия он ничего не может. А насчет проживания – это сложнее, но есть варианты.
Регина кивнула, чувствуя прилив сил. Она не сдастся. Но что, если Виктор узнает? И что скрывается за его упрямством? Она еще не знала, что скоро раскроется тайна, которая перевернет все с ног на голову... Прошла еще одна неделя, и квартира, когда-то казавшаяся слишком большой для двоих, теперь ощущалась тесной, словно стены сдвинулись ближе друг к другу. Лена с Мишей уже не были гостями – они стали частью распорядка. Утром Лена готовила овсянку для всех, Миша шумно чистил зубы в ванной, которую Регина привыкла считать своей личной территорией. Вечером Лена включала телевизор в гостиной, выбирая передачи, от которых Регина обычно морщилась, а Виктор с удовольствием присоединялся к сестре, обсуждая сюжет.
Регина старалась держаться. Она улыбалась Мише, когда он показывал ей свои рисунки, благодарила Лену за ужин, даже помогала ей разбирать вещи, которые та продолжала привозить маленькими партиями. Но каждый раз, когда она заходила в бывшую детскую и видела на полке Мишины машинки вместо их с Виктором планов на будущее, внутри что-то болезненно сжималось.
Виктор изменился. Он стал мягче с Леной, чаще смеялся, возвращался с работы раньше – «чтобы помочь сестре с Мишей». С Региной же он разговаривал коротко, почти формально. Вечерние разговоры ушли, поцелуи перед сном стали редкостью. Однажды ночью она повернулась к нему в темноте и тихо спросила:
– Ты все еще любишь меня?
Он помолчал так долго, что она уже подумала – уснул. Потом ответил:
– Конечно. Просто сейчас не до романтики. У Лены трудный период.
Регина отвернулась к стене, чувствуя, как слезы жгут глаза. Не до романтики. А когда будет до? Через год? Через два?
Она начала искать информацию. В обеденный перерыв сидела в машине у офиса и читала статьи о совместной собственности, о правах супругов, о том, как можно ограничить проживание третьих лиц в квартире. Всё сводилось к одному: без её согласия Лена с Мишей не имеют права жить здесь постоянно. Но как это доказать? Как превратить сухие статьи в реальность, не разрушив при этом брак?
Ира, подруга-юрист, встретилась с ней в маленьком кафе недалеко от работы. Она слушала внимательно, не перебивая, только иногда кивала.
– Ситуация классическая, – сказала она наконец, помешивая кофе. – Квартира куплена в браке, значит совместная собственность. Виктор не может единолично решать, кто будет там жить. Но на практике это сложно. Если он настаивает, Лена может заявить, что проживает временно, по приглашению одного из собственников. Суды в таких делах часто занимают позицию «семейные отношения», особенно если есть ребенок.
– То есть я ничего не могу сделать? – Регина почувствовала, как голос дрожит.
– Можешь. Но нужно действовать аккуратно. Во-первых, фиксировать всё. Переписку, разговоры – записывай даты, время, суть. Во-вторых, официально уведомить Виктора, что ты против постоянного проживания его сестры. Лучше письменно, через нотариуса или хотя бы заказным письмом. Это создаст бумажный след. В-третьих… – Ира помолчала. – Ты готова к тому, что это может привести к серьезному конфликту? Возможно, даже к разделу имущества.
Регина посмотрела в окно. По улице шли люди, обычные, счастливые, без таких проблем. Ей вдруг захотелось оказаться среди них – просто идти, не думая ни о чем.
– Я не хочу развода, – тихо сказала она. – Я хочу, чтобы он услышал меня. Чтобы понял, что я тоже человек, а не приложение к его семье.
Ира мягко коснулась её руки.
– Тогда начни с разговора. Но уже не проси – требуй. Скажи прямо: либо Лена уезжает в разумные сроки, либо мы обращаемся к юристу и решаем вопрос официально.
В тот же вечер Регина собралась с духом. Лена с Мишей ушли гулять в парк, Виктор сидел в гостиной с ноутбуком. Она села напротив.
– Нам нужно поговорить. Серьезно.
Он поднял глаза, сразу насторожился.
– Опять про Лену?
– Да. Про Лену. И про нас.
Виктор закрыл ноутбук.
– Говори.
– Я против того, чтобы твоя сестра жила здесь постоянно. Я не против помочь ей найти жилье, даже финансово, в разумных пределах. Но жить вместе – нет. Это наш дом. Наш с тобой. И я имею право решать, кто здесь будет жить.
Он смотрел на неё молча, потом медленно покачал головой.
– Ты не понимаешь. Лена – моя сестра. Единственная. После смерти родителей я за неё в ответе.
– Я понимаю. Но я – твоя жена. И я тоже в ответе за наш брак. За наши планы. За наше будущее.
– Будущее подождет, – отрезал он. – Лена сейчас в беде.
– А я? – голос Регины дрогнул. – Я тоже в беде. Только ты этого не видишь.
Виктор встал.
– Если ты так ставишь вопрос – выбирай. Либо принимаешь ситуацию, либо… ищешь другой вариант.
– Другой вариант? – переспросила она. – То есть ты действительно готов меня выгнать из нашей квартиры?
Он отвел взгляд.
– Я не хочу до этого доводить. Но если ты будешь упорствовать…
Регина почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается. Не злость – усталость. Глубокая, тяжелая усталость от борьбы за место в собственной жизни.
– Хорошо, – сказала она тихо. – Тогда я сделаю то, что должна.
На следующий день она отправила Виктору сообщение:
«Я записалась на консультацию к юристу. Хочу понять свои права. Предлагаю до конца месяца найти Лене жилье. Если нет – будем решать вопрос официально».
Ответ пришел через полчаса:
«Ты серьезно? Хочешь судиться из-за сестры?»
Она не ответила. Вместо этого пошла в спальню, достала из шкафа старую коробку с документами. Там лежали все бумаги по квартире: договор купли-продажи, свидетельство о браке, выписка из ЕГРН. Она долго смотрела на них, словно видела впервые.
Вечером Лена подошла к ней на кухне, когда Виктор был в душе.
– Регина… я слышала ваш разговор вчера. Я не хочу быть причиной ссоры.
Регина повернулась к ней.
– Тогда помоги мне. Поговори с Виктором. Скажи, что готова искать жилье. Что понимаешь – это не навсегда.
Лена опустила глаза.
– Я пыталась. Но он… он считает, что имеет право решать. Что это его квартира тоже.
– Наша квартира, – поправила Регина. – И я тоже имею право.
Лена молчала долго, потом тихо сказала:
– Я найду вариант. Обещаю. Дай мне две недели.
Регина кивнула. Две недели. Это был шанс. Но внутри она уже знала: две недели ничего не изменят, если Виктор не захочет меняться.
А потом случилось то, чего она не ожидала.
В пятницу вечером, когда Регина вернулась с работы, в квартире было непривычно тихо. Лена с Мишей сидели в детской, собирая вещи. Виктор стоял в коридоре, глядя в пол.
– Что происходит? – спросила Регина, чувствуя, как сердце падает.
Виктор поднял глаза. В них было что-то новое – смесь стыда и растерянности.
– Лена нашла квартиру. Через агентство. Завтра переезжают.
Регина замерла.
– Как… так быстро?
– Я дал ей денег на первый месяц и залог, – сказал он тихо. – Из наших сбережений. Но… это не главное.
Он сделал шаг к ней.
– Я поговорил с ней. И с собой. Ты была права. Я… я перестал тебя слышать. Думал только о том, что должен сестре. А о том, что должен тебе – забыл.
Регина почувствовала, как к горлу подступает ком.
– И что теперь?
– Теперь я хочу, чтобы ты осталась. Чтобы мы остались. Вместе. Без посторонних. Я обещаю – больше никаких сюрпризов. Никаких решений за твоей спиной.
Она смотрела на него и видела: он говорит искренне. Впервые за долгое время – искренне.
– А если я скажу, что мне нужно время подумать? – спросила она.
– Тогда я подожду, – ответил он. – Сколько понадобится.
В тот момент Регина поняла: это не конец. Это только начало. Начало настоящего разговора. Настоящего брака. Где двое – равны.
Но пока Лена с Мишей собирали последние вещи, а Виктор помогал им нести коробки к машине, Регина стояла у окна и думала: сможет ли она снова доверять? Сможет ли он измениться по-настоящему? И самый главный вопрос – захочет ли она остаться после всего, что произошло?
Ответ должен был прийти не сегодня. И, возможно, не завтра.
Но впервые за много недель она почувствовала, что дышит свободнее.
Лена с Мишей уехали утром в субботу. Виктор помог загрузить последние коробки в такси, обнял сестру, потрепал племянника по голове и долго стоял у подъезда, пока машина не скрылась за поворотом. Регина наблюдала за этим из окна кухни – не выходя, не вмешиваясь. Ей нужно было расстояние. Хотя бы на несколько часов.
Когда Виктор вернулся, в квартире стало непривычно тихо. Ни детских голосов, ни звука телевизора, ни шагов по коридору. Только часы на стене тикали, как всегда.
Он закрыл входную дверь, снял куртку, повесил её на вешалки и долго стоял в прихожей, не двигаясь. Потом медленно прошёл на кухню.
Регина сидела за столом, перед ней стояла нетронутая чашка чая, уже остывшая.
– Можно присесть? – спросил он тихо.
Она кивнула, не глядя на него.
Виктор сел напротив. Руки положил на стол ладонями вниз, словно хотел показать, что ничего не прячет.
– Я вчера полночи не спал, – начал он. – Всё думал… как мы до такого дошли. Как я до такого дошёл.
Регина молчала. Ждала.
– Когда Лена позвонила в тот день… я услышал в её голосе панику. Ту же, что была у мамы, когда отец умер. И у меня внутри что-то щёлкнуло. Будто я снова маленький мальчик, который должен всех спасти. Я не подумал о тебе. Совсем. Как будто ты – это уже данность. Как воздух. Который всегда есть и никуда не денется.
Он замолчал, провёл ладонью по лицу.
– А ты ведь могла уйти. Прямо тогда. Взять вещи и уйти. Многие бы так и сделали.
– Я думала об этом, – призналась Регина. Голос звучал ровно, без надрыва. – Каждый день думала. Но потом вспоминала, как мы выбирали эту квартиру. Как ты носил меня на руках через порог. Как мы полночи красили потолок в спальне и смеялись, потому что краска попадала в волосы. И я оставалась. Потому что верила – ты одумаешься.
Виктор опустил голову.
– Я одумался. Поздно, но одумался. Когда ты написала про юриста… у меня внутри всё оборвалось. Не потому, что испугался суда. А потому что понял: я могу тебя потерять. По-настоящему потерять. И это будет не Лена виновата. И не Миша. А я.
Он поднял глаза. В них стояли слёзы – не те, театральные, а настоящие, тихие.
– Прости меня, Регина. Прости за каждое слово, за каждый раз, когда я делал вид, что твоё мнение не важно. За то, что ставил сестру выше жены. За то, что заставил тебя чувствовать себя лишней в собственном доме.
Она долго молчала. Потом медленно протянула руку через стол и накрыла его ладонь своей.
– Я принимаю извинения, – сказала она. – Но прощение – это не кнопка «перезагрузить». Мне нужно время. И мне нужно видеть изменения. Не слова. Дела.
– Я понимаю, – кивнул он. – И я готов. Хочешь – поедем к семейному психологу. Хочешь – будем каждый вечер разговаривать по-честному, без отговорок. Хочешь – я сам поговорю с Леной, чтобы она больше никогда не рассчитывала на наш дом как на запасной вариант. Всё, что скажешь.
Регина убрала руку, но не резко – спокойно.
– Пока я хочу одного. Чтобы мы пожили вдвоём. Без гостей, без родственников, без «надо помочь». Просто ты и я. Посмотрим, сможем ли мы снова услышать друг друга.
– Хорошо, – ответил он сразу. – Никаких гостей. Никаких просьб «на пару дней». Только мы.
Она встала, подошла к окну. За стеклом шёл мелкий осенний дождь, капли медленно стекали по стеклу.
– И ещё одно, – сказала она, не оборачиваясь. – Детская. Я хочу, чтобы мы снова начали её обустраивать. Для нас. Для того ребёнка, о котором мы говорили до всего этого.
Виктор подошёл сзади, но не обнял – просто встал рядом.
– Я уже заказал новые обои. Те, с мишками, которые ты хотела. Они придут на следующей неделе.
Она повернулась к нему. В глазах стояли слёзы, но губы дрогнули в улыбке.
– Ты серьёзно?
– Абсолютно. И кроватку. И комод. Всё, что захочешь.
Регина шагнула к нему и наконец позволила себе обнять. Не крепко, не отчаянно – мягко, осторожно, как будто проверяла, настоящий ли он.
– Мы справимся? – прошептала она ему в плечо.
– Справимся, – ответил он, прижимая её к себе. – Потому что теперь я точно знаю: без тебя никакой семьи не будет. Ни с Леной, ни с кем угодно. Только с тобой.
Они стояли так долго. Дождь стучал по подоконнику, часы тикали, а в квартире постепенно возвращалось тепло – то самое, которое они почти потеряли.
Прошёл месяц.
Лена сняла небольшую однушку в соседнем районе. Виктор помог с мебелью, но больше не предлагал «пожить у нас, пока не обживёшься». Они с Региной стали ходить к психологу раз в неделю. Сначала было неловко, потом – необходимо. Они учились говорить о чувствах, не боясь показаться слабыми. Учились слушать, не перебивая. Учились ставить границы – и уважать чужие.
Детскую переделали полностью. Теперь там светлые стены, мягкий ковёр и маленькая кроватка в углу – пока пустая, но уже ждущая.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне с бокалами вина, Регина вдруг сказала:
– Знаешь… я рада, что всё так получилось.
Виктор удивлённо поднял брови.
– Правда?
– Да. Потому что если бы не этот кризис, мы бы так и жили – молча, каждый в своей правоте. А теперь… теперь я знаю, что ты выберешь меня. Даже если придётся выбирать.
Он взял её руку, поднёс к губам и поцеловал.
– Я уже выбрал. Давно. Просто долго не мог это показать.
Она улыбнулась – легко, искренне, впервые за много месяцев.
– Тогда давай больше не заставлять друг друга выбирать. Договорились?
– Договорились.
За окном шёл снег – первый в этом году. Белые хлопья медленно кружились в свете фонарей. А в их квартире было тепло. Настоящее, спокойное, заработанное.
И они оба знали: это тепло теперь не исчезнет просто так. Потому что его берегут вдвоём.
Рекомендуем: