Предыдущая часть:
Женя встала с кресла, умылась и направилась к выходу, машинально сунув блокнот в карман куртки. Оставаться в номере стало невыносимо. Ей срочно требовался свежий воздух. Ульяновск раскинулся на двух берегах Волги, и самым разумным сейчас было отправиться на набережную или пляж, чтобы проветрить голову. Вода всегда действовала на Евгению успокаивающе. Она шла и шла, минуя улицы, площади и парки, пока не вышла к пляжу. В жару здесь обычно собирались горожане — об этом говорили деревянные настилы, торчащие столбики для зонтов и закрытые киоски вдоль тротуара. Но сейчас, в начале сентября, пляж опустел. За киосками уже краснели листья рябин, золотились клёны. По песку важно прогуливались чайки, изредка издавая протяжные крики. Женя села прямо на песок у самой воды. Река тихо шуршала под лёгким ветром, неся успокоение. Она смотрела на набегающие волны, разглядывала мелкие камушки у кромки воды, грызла соломинку. Сколько прошло времени — сказать было трудно. Оно словно замерло.
В Ульяновске Евгения пробыла два дня. Всё это время она пыталась отыскать загадочного Павла Строганова, но тот словно сквозь землю провалился. Не было его и на железнодорожном вокзале, когда Женя уезжала. Она внимательно осматривала перрон, надеясь разглядеть в толпе ярко-рыжую шевелюру, и продолжала всматриваться даже когда поезд, протяжно загудев, тронулся. Позже, прохаживаясь по вагонам, она порывалась заглянуть в каждое купе, якобы случайно ошибаясь дверью, но рыжего нигде не оказалось.
«Вот и закончилась цепочка странных совпадений, — с грустью подумала Женя, крепко сжимая коричневый блокнот. — Моя фантазия слишком разыгралась. И что теперь делать с этой записной книжкой? Судя по всему, куплена она в моём родном городе. Самое разумное — написать в группу потерянных вещей, прикрепить фото. Может, Павел или его дочь случайно наткнутся. Ладно, хватит об этом думать. Дэви сказала: как только найду искомое, путешествие можно завершить. Но по её же словам, в этот миг я должна обрести счастье. А я как была несчастной, так и осталась. Ещё и головную боль заработала в виде чужой вещи, которую неплохо бы вернуть. Хоть Павел и не пользовался блокнотом, он одиннадцать лет таскал его с собой — значит, дорог. Некрасиво оставлять себе или выбрасывать. А самой мне что делать? Допустим, Нижний Новгород станет последним пунктом. Дальше домой. И что я там буду делать? Работу потеряла, заняться нечем. Новую искать — понятно, но глупо вышло с этой Дэви. Она ясно дала понять, что не примет меня. Да я даже в тот особняк попасть не смогу».
Женя вернулась в купе и долго смотрела на мелькающие за окном пейзажи. «Нижние Вязовые», — объявили из репродуктора. Поезд замедлился и остановился. Жене было всё равно, где ехать. Она лишь надеялась, что в купе никого не подселят — с самого Ульяновска она путешествовала одна, и это радовало. Но за дверью послышались шаги и голос проводницы.
— Вот сюда проходите, — гаркнула она, отодвигая дверь. — Простите, уважаемая, к вам сосед.
— Что поделать? — философски заметила Женя, отвернувшись к окну.
Желания общаться с попутчиком не было.
— Здравствуйте, — раздался приятный баритон.
— Добрый день, — не поворачиваясь, процедила Евгения.
— О, мы, кажется, уже встречались на автовокзале в Йошкар-Оле. Вы тогда сумку уронили? — в голосе попутчика послышались радостные нотки.
— Что? — Женя замерла и повернулась.
Прямо перед ней стоял рыжеволосый мужчина.
«Не может быть, — пронеслось в голове у Жени. — Это она его привела».
— Павел, — он протянул руку. — Строганов. Простите, что ворвался в ваш уютный мирок.
— Евгения, — прошептала она.
— Вы будто привидение увидели, — засмеялся Павел. — Не бойтесь. Вижу, что не рады соседству, но я не виноват — это плацкартное купе, тут больше свободных мест. Проводница сама привела. Если вам неудобно, могу попроситься куда-нибудь ещё. Нам ехать всего ничего.
— Нет, нет, всё хорошо, — выдохнула Женя, понимая, как глупо выглядит. — Просто это случайно не ваша вещь?
Она вытащила из кармана куртки блокнот и протянула Павлу. Он тут же переменился в лице — улыбка исчезла, на глазах выступили слёзы.
— Откуда? — прошептал он. — Я уже думал, что больше никогда не увижу. Всё обыскал.
— Я случайно нашла на парковке перед вокзалом в Ульяновске. Вы в такси садились? Я крикнула, но вы не услышали.
— Боже, это невероятно, — мужчина с любовью прижал записную книжку к груди. — Евгения, вы меня спасли. Вы даже не представляете, насколько эта вещь для меня дорога. Это подарок дочери.
— Простите, я имела наглость заглянуть внутрь, — смутилась Женя. — Думала, найду какие-нибудь контакты.
— Ничего, не извиняйтесь, — Павел вздохнул и сел на нижнюю полку напротив. — Это логично. Погодите, выходит, вы меня запомнили? И тоже из Йошкар-Олы поехали в Ульяновск, ещё и в том же автобусе?
— Павел, — Женя отвела глаза. — Я не могу не спросить. Вы были в Казани, Чебоксарах, Уфе и Ижевске?
— Да, но откуда вы узнали? — насторожился он.
— Не подумайте ничего такого, — усмехнулась Женя. — Я случайно заметила вас на своих фото. А потом и вживую увидела. Мне показалось странным. Я даже начала думать, что вы за мной следите.
— Нет, я точно ни за кем не слежу, — засмеялся Павел. — У меня другая цель.
— Если не секрет, какая? — улыбнулась Евгения.
Павел вздохнул, сжал губы и внимательно посмотрел на женщину.
— Что вы так смотрите? — нахмурилась она. — Если не хотите рассказывать, я не настаиваю. Просто вежливость. Но мне хотелось бы знать, почему наши маршруты так совпали.
— Если хотите, я расскажу свою историю, а потом вы — свою. Думаю, так будет честно. Только вряд ли вы мне поверите.
— Почему же?
— Потому что меня в это путешествие отправила гадалка.
— Вот как? — глаза Жени загорелись. — Серьёзно?
— Да. Только не смейтесь. По рекомендации подруги я побывала у очень странной женщины. Если бы не этот список… — Женя разложила на столике исписанный витиеватым почерком листок. — …то я бы так и осталась дома, работала на нелюбимой работе, погружаясь в душевный хаос.
Павел взял листок и внимательно изучил.
— Странно, — нахмурился он. — У меня есть точно такой же. Собственно, он и стал моей маршрутной картой.
Мужчина достал из внутреннего кармана сложенный тетрадный лист, на котором обычной шариковой ручкой печатными буквами были написаны те же города.
— Откуда он у вас? — удивилась Женя.
— Не поверите, мне тоже нагадали. Точнее, не мне. Понимаете, мои родные — жена и дочь — погибли одиннадцать лет назад, в мой день рождения.
— Боже, соболезную, — замерла Женя.
— Ничего, боль уже не так сильна. Этот блокнот Ариша подготовила мне в подарок. Она долго откладывала карманные деньги, чтобы его купить. Ей же всего одиннадцать лет было. Я ждал их на даче. Дурак. До сих пор не могу простить, что не забрал их сам, а велел ехать одним. Наталья была за рулём.
— За рулём? — прошелестела Женя.
— Да, авария, — мрачно кивнул Павел. — Они погибли на месте. Скорая приехала слишком поздно, а водитель был пьян. Самое страшное — он уже вышел на свободу, а моих девочек нет. Этот блокнот был у Ариши в рюкзаке. Я нашёл его позже, когда мне отдали личные вещи в морге, и там же была эта записка с городами. Дочка написала, что однажды мы все вместе посетим эти места. Вот такое своеобразное завещание. Больше десяти лет мне понадобилось, чтобы собраться с силами и исполнить его. И в блокноте я так ничего и не написал. Почему-то решил, что это будет неправильно. Хотел сохранить всё в том виде, в каком оно было при живой Арише.
— Боже, — побледнела Женя. — Вам покажется странным, но я тоже потеряла родных в тот самый день. Мой муж и трёхлетний сын разбились в такси, когда ехали покупать мне подарок.
— Не может быть.
— Как видите, может. Только никто из них не успел оставить мне никаких напутствий. Этот список с городами дала та странная женщина, Дэви. Я обратилась к ней, потому что поняла: больше не могу так жить. Превратилась в робота — успешного, но несчастного. Но самое интересное другое. Все эти города — места, где я могу найти кое-что важное, без чего моё счастье невозможно.
— И что же это?
— Блокнот, — усмехнулась Евгения. — Ваш блокнот. Вот этот.
— В каком смысле? — нахмурился Павел.
— Я бы тоже хотела это знать, — грустно улыбнулась женщина. — Дэви ничего не объяснила. Сказала, что сама всё пойму. Но пока я поняла только одно: за этой вещью стоит человек, переживший ту же боль. Знаете, это так странно, что у нас с вами одинаковый маршрут. Не могла же ваша дочь знать, что в будущем я поеду по тем же городам. Я просто ничего не понимаю.
— И что вы будете делать теперь?
— Ну, блокнот я нашла. Счастье? Нет. Думаю, нет смысла продолжать путешествие. Из Нижнего вернусь домой. Кстати, вы знали, что мы с вами из одного города?
— Как?
— Я пробила серийный номер блокнота. Он был куплен в моём родном городе.
— Ничего себе, — присвистнул Павел. — Выходит, мы ещё и земляки. Вот так совпадение. А почему вы не хотите ехать дальше? Мы всё равно уже запланировали это путешествие. Зачем прерывать?
— А какой смысл? Я, конечно, давно в отпуске не была. По сути, с тех пор как погибла моя семья, только и делала, что вкалывала в офисе с утра до ночи.
— Тогда тем более нужно пожить для себя. Я тоже ушёл с головой в работу, а недавно решил всё бросить. Благо, денег скопил, да и в любой момент могу вернуться к любимому делу. Я плотник — работу всегда найду.
— Как здорово. А я вот не уверена, что вернусь обратно. Вообще, пока езжу, понимаю: надо найти другое занятие, может, даже переехать. Только одной… Мне как-то и не нужно всё это.
— Евгения, а что, если остаток путешествия мы проведём вместе? Вас же домой не тянет. Подумаешь, не нашли счастья, предсказанного гадалкой? Я лично считаю, что счастье — не абстракция, а вполне рукотворная вещь. Каждый из нас, если приложит усилия, может построить свой счастливый мир. В наших списках ещё столько мест, и времени полно. В одиночку путешествовать не так интересно, хотя я уже успел много открытий сделать. Только впечатлениями хочется делиться. Думаю, у вас так же.
— Да, — согласилась Женя. — А почему бы и нет? Не зря же нас судьба так странно столкнула.
Последним пунктом в списке значился их родной город. Путешествие подходило к концу. Прошло три месяца с того момента, как они начали его независимо друг от друга, а теперь, крепко держась за руки, спускались с трапа самолёта. На улице мела сильная метель, но это их нисколько не волновало — всё внимание было сосредоточено друг на друге. Две несчастные души, сломленные много лет назад, встретились и принялись залечивать старые раны. Женя даже не подозревала, что в лице Павла обретёт настоящего друга. Но примерно к середине пути она осознала: этот человек для неё нечто большее. Рядом с ним хотелось дышать, смеяться, восхищаться миром, жить.
— Смотри, смотри! — вскрикнула Евгения, когда они вошли в просторный холл аэропорта.
— Кто? — завертел головой Павел.
— Дэви! Точнее, видишь индусов? Один из них держит плакат или картину. И на ней Дэви!
— Глупости, — улыбнулся Павел и поцеловал Женю в лоб. — Это же просто их богиня. Ребята, видимо, встречают кого-то из своих и приветствуют её изображением Лакшми.
— Лакшми? — прищурилась Женя, не сводя глаз с индусов. Они стояли всего в паре шагов.
— Да, Лакшми в Индии на особом статусе. Это богиня благополучия, удачи, счастья, покровительница женщин. Её очень чтят. Почти у каждой женщины есть амулет или фигурка с её изображением, оберегающая от несчастий.
— Вот как, — вздохнула Женя. — Но я всё равно готова поклясться: на этом портрете женщина очень похожа на Дэви.
Один из парней, тот самый, что держал портрет, заметив интерес Евгении, отделился от группы и подошёл.
— Здравствуйте, — чуть поклонился он. — Великая Лакшми посмотрела на вас и одарила своей милостью.
— Что? — вздрогнула Женя.
— Прошу, примите в дар её портрет.
— Ну, я не могу, — отшатнулась женщина.
— Не отказывайтесь, — улыбнулся парень. — Это не к добру. Дэви не прощает неуважения.
— Дэви? — нижняя губа Евгении задрожала.
— Это одно из имён нашей богини Лакшми. Обычно она является смертным в одном из своих обличий. Вы были избраны, чтобы стать счастливой, госпожа. Прошу.
Евгения дрожащей рукой приняла картину. Ей вдруг показалось, что богиня подмигнула, а в воздухе разлился дивный аромат лотосов. Женщина крепко сжала руку Павла, прижимая подарок к себе. Она встала на цыпочки, поцеловала своего мужчину, поправила ворот его клетчатой рубашки. Позади остался долгий путь — долгий, как сама жизнь, тяжёлый, как самая тяжёлая скала. Но теперь счастье разливалось по телу, проникая в каждую клеточку, делая звуки громче, краски ярче, чувства глубже.