Лёнька переживал, как его козы перенесут длинную дорогу. Мало того, что с хозяйкой, которую знали, расстались, так их еще в кузов втащили, ноги связали, чтоб дорогой за борт не сиганули.
Козы глядели жалобно на своего нового хозяина и ничего не понимали. Что с ними теперь будет. Обе только блеяли протяжно и кротко, словно просили помощи. Ленька даже в кабину не стал садиться. Остался в кузове, примостился на доске, служившей при нужде скамейкой.
Мало того, что машина подскакивала на ухабах, так еще гремели железяки, запчасти, которые они получили перед тем, как отправиться в деревню к Игорю. Их было немного, но тяжелые и объемные, они постепенно заняли почти весь кузов. Лёнька только успевал отталкивать их подальше от коз, боялся, как бы не повредили своей тяжестью бедных животных.
Наконец грузовик проехал участок дороги с ухабами, дорога стала ровнее, машина перестала подпрыгивать, запчасти перестали наступать на коз. Ленька вздохнул с облегчением. Оттолкнул все железяки подальше, постучал по кабине. Машина остановилась и облако пыли накрыло пассажиров.
- Миш, травы надо нарвать хоть пару охапок. Бедные козы все бока поотбивали. Тетка Катя тоже хороша. Нет бы сена в кузов кинуть. Я ведь говорил, что далеко нам ехать. У самого то у меня ума не хватило.
Он бы и сам спрыгнул, только побоялся коз одних оставить. Вдруг они решат, что люди бросили их среди дороги на произвол судьбы, испугаются еще больше.
В деревне у Лёньки коз не жаловали. Только самые бедные хозяева держали их. Над такими подсмеивались все время, а коз, иначе как “бедняцкая корова”, никак не называли. Лёнька не представлял, как ухаживать за козами, но разумно подумал, что это вроде как маленькие коровенки, так и уход за ними почитай, такой же. Так что разберутся на месте.
Мишка разошелся, накидал травы в кузов, сам тоже забрался туда. Вдвоем они переложили животных на другой бок, теперь уж на траву.
- Ну вот, теперь им помягче лежать то будет, - отметил Мишка. - Да и дорога теперь получше.
Они подъехали к дому, Сначала из кузова вытащили мамку, потом ее дочку, развязали обеим ноги. Но за время пути козы их так отлежали, что сразу встать не получилось. Только после второй попытки поднялась Белка, но стояла она неустойчиво, качалась на ногах. Но все же подошла к дочке, ткнулась ей в бок, словно помогала подняться.
Чтоб не убежали искать свою хозяйку, Лёнька привязал Белку к крылечку. Младшая от матери далеко не уйдет. Только когда все было сделано, Лёнька подумал, что же никто не вышел из избы. Верка, чай, должна быть тут.
Он вошел в избу и чуть не обомлел. Катя сидела на кровати, свесив ноги и кормила Надю. Та старательно чмокала и жадно глотала материнское молоко.
- Катя, она взяла грудь, - тихо, чтоб не спугнуть дочку, прошептал Лёнька. - Получается я зря сгонял.
Катя ничего не ответила. Она продолжала кормить и смотрела, как дочка старается. Когда та насытилась и уснула прямо у груди, Катя поднялась, осторожно положила малышку в зыбку. Только потом она повернулась к мужу. Тот взял ее за руку, потянул за собой.
- Пойдем, покажу, кого я привез.
Они вышли из избы. Белка заблеяла, словно пожаловалась Кате.
- Она же пить хочет. Принеси воды.
Лёнька послушно побежал в избу, радуясь, что за время его отсутствия случилось столько всего. Катя говорит как всегда, не сидит с каменным лицом. Это было хорошим знаком. И Надя грудь взяла. Значит молоко у Кати нормальное теперь, не горькое. Видно на поправку дело пошло.
Катя уселась прямо на ступеньку Белка подошла к ней и ткнулась в колени, признала за свою. Рядом с ней козочка поменьше.
- Белка, Белка, - Катя гладила козу по шее.
- Ты откуда знаешь, что ее Белка зовут, - удивился Лёнька, вернувшийся с миской с водой.
- Я не знаю. У нас раньше коза была Белка, - ответила мужу Катя, а сама погрузилась во вспоминания.
Она увидела себя маленькой девочкой, маму, которая только что подоила Белку и протягивает дочке кружку с молоком, только что выдоенным, с пушистой молочной шапкой пены. Катя отхлебывает эту пенку, на лице остается белая борода и усы. Мама смотрит на дочку и весело смеется. Кате тоже весело. Кажется, что так будет всегда.
А потом началась война. Отец ушел на фронт и погиб почти в первые же дни войны. Потом, в деревню, где они жили, пришли немцы. Кате в ту пору шел одиннадцатый год. Мать прятала дочку в сарае, не разрешала показываться на улице. Всем говорила, что она у бабушки, в другой деревне. Женщин гоняли в поле, убирать урожай, посаженный еще колхозниками.
Однажды женщину грубо окликнул полицай.
- Стой. Обыскивать буду. Ты положила в карманы зерно.
Она смотрела на полицая с испугом. Гнев и страх одновременно. Это был дальний родственник мужа. Он начал проверять карманы, а сам шептал.
- Знаю, что Катьку здесь прячешь. Собери ее. Обеих не смогу увезти, а ее одну попробую. Я ведь помню, как на свадьбе у вас гулял. Немцы скоро всех в Германию отправлять будут. Хоть может девчонку удастся вызволить. Я скажу когда.
Катя на всю жизнь запомнила ту ночь, когда мать собирала ее. Она не знала, получится ли у дочка выбраться, сможет ли полицай увезти ее в безопасное место. Да и где оно было, безопасное то. Но была хоть маленькая надежда, ниточка, за которую мать ухватилась. Она давала ей разные наказы, но и сама не знала, что будет дальше. Одно она знала, что остается здесь , откуда не выбраться ей. Так хоть может Катенька выберется.
Полицай не обманул. В назначенное время отвез он Катю на кордон лесной, где жила ее бабушка. В лесную деревушку в несколько домиков немцы не совались. Боялись партизан. Но и там было не безопасно. В любой момент могли нагрянуть каратели. Все, кто был посильнее, уходили в партизаны. Старенькая бабушка упросила, чтоб и Катю забрали в лес. Так девочка оказалась в партизанском отряде. А потом ее перевезли вместе с ранеными на большую землю.
Детский дом, медучилище, направление на работу в Круглое озеро. Еще в детском доме Катя узнала, что осталась совсем одна. Мать угнали в Германию, там она и погибла.
Катя редко вспоминала родителей. За это время стерлись из памяти их черты, их слова. Только вот как прощалась она с матерью, это Катя не забывала никогда. Она то думала, что встретятся они , а мать уже тогда знала, что расстается с дочкой навсегда. От того и лились ее горькие слезы. А Катя не понимала, почему так мать убивается. Она ведь говорила, что этот полицай в другой раз и ее привезет, что встретятся они у бабушки на кордоне.
Целый клубок воспоминаний пронесся в Катиной голове, пока она гладила Белку, а потом и ее дочку. Лёнька стоял рядом и наблюдал, за Катей. В какой то момент ему даже показалось, что она улыбается.
Скрипнула калитка, вошла в ограду Верка.
- А мне Мишка сказал, что вы приехали. Он к Алексею заезжал, спрашивал, где разгружаться. Вот я и не тороплюсь. Дома дела кой какие приделала. Ты, Лёнь, знаешь, Надюшка то грудь взяла.
- Знаю. Я сам видел. Но и молоко то лишним не будет. Вот гляжу, где стайку для коз поставить. И сена ведь надо теперь будет запасать. Соломы то какой хочешь, а без сена тоже никак не обойдешься.
Они присматривали место, где ветер меньше дует, где козы людям мешаться на будут. Первое время, пока к дому не привыкнут, придется на привязи все время держать.
- Кать, а ты доить то умеешь? - спросила Вера подругу.
- Нет. - Коротко ответила Катя. Она хоть и начала разговаривать, но пока говорила только короткими фразами. И сама разговор не заводила.
- Ничего, я тебя научу. Тут разницы нет, что корову доить, что козу.
Ленька похвалился, что маленькая козочка обгуляна. Немного подождать и будут у них две дойные козы. Не только Наде, а им тоже молока хватит.
Пока разговаривали, в избе послышался Надин плач. Все трое разом встрепенулись и бросились в избу.