В деревне остался только один старик с дочерью. Он держал коров и кур, махал рукой коптерам. Когда начался обстрел, они спустились в тот же подвал, где сидели бойцы. Пересидели, пообещали принести молока. А наутро в этот подвал было прямое попадание. Но наши туда уже не пошли — Винни настоял: «В этот подвал мы завтра не идём». Потом он вытаскивал трёхсотых из соседнего. История о том, как интуиция и опыт сохраняют жизни, и о тяжёлом выборе на войне.
Предупреждение!
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
От автора: Винни продолжает описывать своё прибытие на передовую.
Винни: Слева озеро, за ним хохлы. Справа деревня 400 метров, минное поле, за ним хохлы. Впереди минное поле, за ним хохлы. С трёх сторон хохлы, одна единственная дорога к нам.
Мы говорим: «Как, куда дальше-то?» Отвечают: «В 50 метрах разбитый магазин, в нём переночуете». Эти 50 метров шли по колее. Я впервые увидел такую колею от танка, когда можно было в неё залезть, и тебе будет по грудь. Вот этот чернозём вперемешку со всем непонятным, температура была 0, +5. Мы минут 30 с рюкзаками в темноте шли, матерясь, в этот магазин.
Половина магазина занята боезапасом от танка, и здесь мы разместились. Переночевали. Утром бегут местные пацаны, говорят: «А вы что здесь делаете? Давайте быстрее, быстрее, быстрее». Наш старший появился, который с машины слезал. Он говорит: «Давай, мы там всё разведываем, а ты, Винни, останешься на охране здесь. Тут боезапас, гранаты, наши вещи». Я говорю: «Хорошо, понял». Из местных ребят говорит: «Ну что, вы никуда не идёте? Если что, тогда вон туда», – махнул рукой, – «там подвал, там ПВОшники, туда к ним, если что».
Ни рации, ни вообще ничего. Все наши убежали с этими ребятами по подвалам. Остался я один. Слышу выход миномёта. Где-то метров 50 приход. Я хотел выскочить, думаю: выскакиваю, слышу второй выход. Понимаю, что непонятно, где находится этот подвал. Понял, что я никуда уже не добегу.
Думаю: ну всё, повоевал. Прилёты продолжились. Второй, третий, четвёртый, пятый в крышу. Я лежу, думаю: сейчас если попадёт, где боезапас танка, вообще, наверное, хана будет. Потом смотрю: о, нет, дальше пошло.
А хохлы там работали таким образом: пять мин в один дом, пять мин в другой дом и так шли по всей деревне, накидывали. Потом они обедали и потом начинали заново по всей деревне. То есть часа через четыре ещё пять мин прилетело в магазин, в котором я находился. К вечеру появился один из бойцов, говорит: «Есть кто живой?» Я говорю: «Есть». Он говорит: «Пошли к нам, здесь у нас потише».
Вот такой был мой первый день на войне. Не понимал вообще, что происходит и где всё у нас находится. В общем, медика местного задвухсотило. Мне говорят: «Ты будешь медиком». Если бы я не готовился, не вёз с собой всю военную экипировку и всё, что у меня было с собой, наверное, мы были бы все двухсотые в первые 24 часа. То, что я готовился, нас всех это спасло.
Находились мы в подвалах, передвигались только по сумеркам, на рассвете и на закате. Наша основная задача была – минные поля, которые были около этой деревни, это были наши поля. Мы их минировали, наши сапёры минировали. У нас были четыре точки: если сапёры хохлов выйдут на эти минные поля, то их надо гасить на этом минном поле. Всё. На этом наша задача заканчивалась.
Вообще, Кантемировка считалась элитной дивизией. В наличии тогда было четыре танка, два на ходу, один стреляет, и 200 человек личного состава, включая мобилизованных – 80 человек, нас 15 человек и те остатки, которые там остались из ребят. Много танков и экипажей потеряли под Изюмом, когда отступали. То есть фактически вгрызлись и здесь встали, грубо говоря, с автоматами под танки – я так называю.
Один из эпизодов. Приезжает хохляцкий танк, не доезжая до минного поля метров 50, то есть от нас метров 400, становится и начинает работать прямой наводкой. Я передаю: «Танк работает прямой наводкой, дальность метров 400». Приняли. Танк хохлов отрабатывает боезапас, уезжает, загружает второй боезапас, приезжает на это же место и работает вторым боезапасом. Я уже матерюсь, говорю: «А что, жахнуть нельзя? Ну, мы не достанем его из гранатомёта». Отвечают: «Нечем». Как потом выяснилось, ПТУРы были, а расчётов ПТУРщиков не было.
Вот один из таких тоже интересных элементов: когда Химера пошёл из подвала, то есть поссать. Я говорю: «Да поссал бы в бутылку». Ну, то есть ещё остались а-ля гражданские моменты. Он: «Не. Я сейчас выйду, поссать». Я слышу, как работают вертушки. Он говорит: «О, наши вертушки сейчас ебнут по хохлам». Я говорю: «Я не знаю, как там наши, не наши, дай-ка я тебя за ремень подержу». Это были не наши вертушки. Две вертушки хохлов прилетали каждый день и работали НУРСами по нам. Страшная штука, скажу так.
Значит, раз в день приезжал танчик, работал по два боезапаса, раз в день прилетали два вертолёта, работали НУРСами. И примерно 400–500 мин хохлы накидывали миномётами. Вот так протекал наш весёлый день. А ночью прилетала «Баба-яга», но в тот момент она охотилась за техникой. Техники у нас было мало, техника была в 15-м полку, вот там ребят выжигали даже белым фосфором. Это был у нас январь 23-го года. Новые танки к нам пошли, и тяжёлая техника только в мае 23-го. Только, наверное, в июне-июле 23-го года обстановка стала нормализовываться, и хохлов подвинули километра на три от той точки, где мы воевали в январе. Но я уже об этом не помню, потому что уже находился в госпитале, меня ранило.
В тот момент танчик разобрал подвал в нашем пункте. Одного парнишку, который был в этом подвале, засыпало живьём. Двоих пацанов присыпало. Я с дедом был, в общем, нас чуть не закопало. Там уклон был, и поэтому земли было мало с нашей стороны. А я стал говорить деду: «Откапывай пацанов». Это были дронщики с антидроновыми ружьями. Они до этого посадили птицу на минном поле. И здесь тоже, соответственно, пытались работать.
Прилетел «Мавик», который корректировал миномёт. Я кричу деду: «Копай пацанов, я побегу, уведу «Мавик». Ты сейчас замри, я побегу». Я побежал по холму, «Мавик» полетел за мной. У «Мавиков» тогда ещё со сбросами было. Слышу, что работает миномёт. Посекло ноги, упал, прикинулся типа мёртвый. Сейчас так не работает, они всё равно будут добивать. Тогда «Мавик» повисел, посчитал, что я двухсотый, и улетел. Я пережгутовался, приполз к деду, мы откопали двоих пацанов. Обработал их. Одного взвалил на себя дед, другого взвалил на себя я, и мы их потащили. С этими ранеными я уехал, это первое моё ранение было.
А про вертолёты вот что скажу. У нас были ПВОшники, но они находились там же, где находился наш комбат. Сзади нас в 8 километрах, в блиндаже. Днём он на эфир не выходил, он выходил только ночью. Когда я стал материться и спрашивать, где эти ПВОшники со «Стрелами»! Они говорят: «Мы не успеваем. Вертолёты из-за холма выходят, мы не успеваем их сбить». Я говорю: «Приходи сюда ко мне, они в 50 метрах от меня проходят, жахнем». Тишина в эфире. Я говорю: «Твою мать, принеси мне и покажи, как стрелять из него! Я сам жахну!» Но не успел, на следующий день я был трёхсотый.
Вадим Белов: А что пригодилось из снаряжения, что Вы взяли с собой?
Винни: По экипировке, смотрите, нашли мы колонку, где брать воду. Вопрос: а в чём носить? Вот у меня были складные канистры, четыре штуки, вот 40 литров воды. Пацаны утром бежали туда на колонку, забирали, приносили. У меня была газовая горелка, были газовые баллоны, был чай, был кофе, был сахар. И за счёт этого у нас, в общем-то, хотя бы как-то начинало налаживаться. То есть чай просто был. Один чайник разлили, второй налили и поехали. Была медицина, которая фактически нас первое время спасала, потом уже разведчики притаскивали что-то, что смогли затрофеить.
Вадим Белов: Встречали мирное население?
Винни: Очень интересный такой был момент, когда мы сталкивались с мирным населением. В деревне остался один старик, и у него была дочь 50-летняя. Он выгонял коров, кур, то есть вёл хозяйство. Махал птичкам рукой. Как бы так вот.
Рассказываю ситуацию. Дом разобрали, а подвал остался. Мы в этом подвале сидели, когда начал работать танк. Он вместе с дочкой туда пришёл. Они, во-первых, удивились, увидев нас там. В общем, они пересидели, говорят: «Танк работает, потом мы уйдём. Давайте молочка вам принесём». Они уходят. Я говорю: «Ребят, в общем, молоко, если кто-то желает, сходите на рассвете, но я бы его прокипятил лишний раз. Как бы это моё такое мнение. И в этот подвал мы завтра не идём». А им мы сказали, что в этот подвал придём. А сами пошли в другой подвал на следующий день. А вечером я пришёл к этому подвалу. Прямое попадание в этот подвал.
Скажу больше: на его участке был подвал, и в нём был кто-то из наших офицеров, и было прямое попадание «Три топора». Двое двухсотых, трое трёхсотых. Вот мы этих трёхсотых ещё вытаскивали оттуда. Я ничего не хочу сказать про этого деда. Я всегда говорил так: «Пацаны, от мирного населения держимся подальше. Мы с ними не вступаем в контакт, пытаемся не общаться, надо чем-то помочь – поможем, чем мы можем».
А так я занимался пополнением боезапаса, трёхсотыми и двухсотыми, эвакуация трёхсотых раз в двое, в трое суток я ночью вытаскивал пацанов. Как раз пролонгированное действие фармацевтики испытал, которое я изучал до этого. Плюс к этому смотрел, чтобы действие промедола, как можно больше, часов на 12 можно было растягивать. С помощью комбинации дополнительной фармацевтики это всё продлевалось.
Вот так выглядела для меня война в начале января 23-го года. Читать продолжение тут.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить!
Поддержать развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7010 6903 7940 Тинькофф, 2202 2080 7386 8318 Сбер
Благодарю за поддержку, за Ваши лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям и материальный вклад.
Каждую неделю в своем телеграм-канале, провожу прямые эфиры с участниками СВО.
Читайте другие мои статьи:
Интервью с танкистом ЧВК Вагнер
Интервью с оператором БПЛА Орлан-10 ЧВК Вагенер
Интервью с санитаром переднего края ЧВК Вагнер