Анна увидела дочь и замерла. Лиза сидела на скамейке у подъезда, и ветер трепал её волосы.
Рядом стояла коляска с Мишей. Край одеяла сполз и волочился по грязному снегу.
Анна выронила телефон. Она не услышала, как он ударился об асфальт, потому что в ушах застучало.
Побежала к детям, путаясь в полах пальто, и остановилась только у самой скамейки.
Лиза подняла голову. Губы у неё посинели, а на щеках остались дорожки от слёз.
- Бабушка сказала, что мы пойдём гулять, а потом она ушла...
Анна присела перед дочерью и начала застёгивать куртку. Потом заглянула в коляску.
Миша спал, щёки покраснели от холода, но дыхание было ровным. Анна потрогала его лоб - кожа казалась ледяной.
Сколько они здесь просидели? Анна посмотрела на часы.
Половина четвёртого. Встреча должна была закончиться в пять, но клиент позвонил в два и перенёс подписание договора.
Анна решила вернуться домой пораньше. Она даже обрадовалась - появилось время выпить чаю со свекровью, поговорить о чём-нибудь лёгком.
Галина Петровна сама предложила посидеть с внуками, пока невестка будет на работе. "Справлюсь, не волнуйся", - сказала она утром и махнула рукой.
Анна подхватила Мишу, взяла Лизу за руку и повела детей к подъезду. Коляску она оставила у скамейки.
Потом заберёт. Или не заберёт.
Сейчас это не имело значения.
Дверь в квартиру оказалась приоткрыта. Анна толкнула её плечом и вошла в прихожую.
Здесь пахло духами свекрови. Галина Петровна всегда пользовалась одними и теми же тяжёлыми с нотой жасмина.
Анна чувствовала этот запах каждый раз, когда свекровь приходила в гости, и каждый раз он вызывал у неё лёгкую тошноту.
Из спальни доносился голос Галины Петровны. Она с кем-то разговаривала по телефону и смеялась так, словно услышала очень удачную шутку.
Анна прикрыла рот рукой, чтобы не закричать.
***
Анна познакомилась с Дмитрием на дне рождения общей подруги. Ей было двадцать шесть, ему - тридцать.
Он работал инженером на Кировском заводе и жил с матерью в трёхкомнатной квартире на Ленинском проспекте.
На третьем свидании Дмитрий пригласил её домой. Галина Петровна накрыла стол: салат оливье, котлеты по-киевски, пирог с яблоками.
Она расспрашивала Анну о семье, о работе, о планах на будущее. Смеялась её шуткам, подливала чай, дважды назвала "умницей".
Анна ушла в тот вечер с ощущением, что ей повезло. Она нашла не просто мужа, а целую семью.
Свадьбу сыграли через восемь месяцев. Анна переехала в квартиру на Ленинском.
Галина Петровна жила в соседней комнате, и первое время это казалось удобным. Свекровь помогала с готовкой, ходила за продуктами, следила за порядком.
Анна работала бухгалтером в строительной фирме и возвращалась домой поздно. Она была благодарна за помощь.
Потом начались мелочи.
Галина Петровна стала заходить в их с Дмитрием комнату без стука, вечно комментировала покупки Анны: "Зачем тебе столько специй? Дима привык к простой еде".
Или: "Это платье слишком открытое для замужней женщины".
Анна пыталась поговорить с мужем. Дмитрий слушал молча, потом пожимал плечами и говорил: "Мама желает добра.
Она просто волнуется". Анна решила, что он прав.
Свекровь привыкла жить одна с сыном и теперь приспосабливается к новому укладу. Нужно потерпеть.
После рождения Лизы терпеть стало труднее.
Галина Петровна приезжала каждый день, хотя теперь жила отдельно - Дмитрий наконец снял ей однокомнатную квартиру неподалёку. Свекровь забирала внучку на прогулки и возвращала с опозданием на час, а то и на два.
Однажды Анна нашла в сумке Лизы шоколадные конфеты, хотя накануне просила не давать ребёнку сладкого перед обедом. "Бабушка знает лучше", - ответила тогда Галина Петровна и улыбнулась так, что Анна почувствовала себя маленькой глупой девочкой.
Анна продолжала терпеть. Она любила мужа, хотела сохранить семью, надеялась, что со временем свекровь смягчится.
Когда родился Миша, Галина Петровна предложила помогать с обоими детьми. Анна согласилась.
Ей нужно было выйти на работу, деньги заканчивались, а няня стоила дорого. Свекровь приходила три раза в неделю и сидела с внуками, пока Анна встречалась с клиентами.
Сегодня была среда. Обычный рабочий день.
Анна оставила детей с Галиной Петровной в девять утра и уехала в офис. А теперь стояла в прихожей собственной квартиры, держала на руках замёрзшего сына и слушала, как свекровь смеётся в телефонную трубку.
Что-то внутри неё оборвалось окончательно.
***
Анна посадила Лизу на диван в гостиной и укутала её пледом. Включила обогреватель, поставила рядом чашку тёплого молока.
Потом отнесла Мишу в детскую и уложила в кроватку. Она проверила температуру сына, потрогав его лоб тыльной стороной ладони.
Кожа постепенно теплела. Дыхание оставалось ровным.
Анна вышла из детской и прикрыла за собой дверь. Она простояла несколько секунд в коридоре, закрыв глаза.
Ей хотелось кричать. Ей хотелось ворваться в спальню и вытащить свекровь за волосы.
Ей хотелось разбить что-нибудь - вазу, зеркало, телефон Галины Петровны.
Вместо этого Анна сосчитала до двадцати. Потом до тридцати.
Потом открыла глаза и направилась в спальню.
Галина Петровна по-прежнему сидела на кровати. Телефон был прижат к уху.
Свекровь что-то говорила, но, увидев Анну, замолчала на полуслове.
- Перезвоню, - бросила она в трубку и положила телефон на тумбочку.
Анна остановилась в дверях. Она не вошла в комнату, потому что боялась, что не сдержится.
- Где вы были? - спросила она. Её голос прозвучал ровно, и это удивило её саму.
- В магазин выходила. - Галина Петровна поправила волосы. - Буквально на минутку. Хлеб кончился, а я хотела сделать бутерброды детям.
- Дети сидели на улице одни.
- Лиза уже большая, присмотрела бы за братом.
- Ей пять лет. Мише - год.
- В моё время дети в пять лет сами ходили в магазин. - Свекровь поджала губы. - Вы, молодые матери, слишком много паникуете. Ничего страшного не случилось.
Я бы вернулась через пару минут.
Анна посмотрела на тумбочку рядом с кроватью. Там лежал телефон Галины Петровны, и экран ещё светился.
Рядом стояла чашка с недопитым чаем. Свекровь не выходила в магазин.
Свекровь вывела детей на улицу, посадила их на скамейку и вернулась в квартиру разговаривать по телефону.
- Вы лжёте, - сказала Анна. - Вы никуда не выходили. Вы просто бросили их.
Галина Петровна открыла рот, чтобы возразить, но Анна уже развернулась и вышла из комнаты. Она не хотела слушать оправдания.
Она слышала их слишком много раз.
Анна достала чемодан с антресолей и начала складывать вещи Лизы. Свитера, платья, колготки, зимние ботинки.
Потом перешла к вещам Миши - комбинезоны, ползунки, тёплые шапки. Потом собрала свои вещи.
Она не знала, куда пойдёт, но знала, что не останется здесь ни минутой дольше.
***
Дмитрий вернулся с работы около семи вечера.
Анна сидела на кухне за столом. Перед ней стояла чашка чая, к которой она не притронулась.
Чай давно остыл, и на поверхности образовалась тонкая плёнка. Чемодан стоял в прихожей, две сумки - рядом.
Дети спали в комнате: Анна укутала их одеялами и включила ночник.
Дмитрий вошёл на кухню, увидел чемодан и остановился.
- Что происходит? - спросил он. - Ты куда-то собираешься?
Анна подняла голову и посмотрела на мужа. Он выглядел уставшим - под глазами тёмные круги, волосы растрёпаны, на рубашке пятно от машинного масла.
Она много лет любила этого человека. Родила от него двоих детей.
Терпела его мать, его молчание, его нежелание замечать очевидное.
- Сядь, - сказала Анна. - Я должна тебе кое-что рассказать.
Дмитрий сел напротив. Анна рассказала ему всё: отменённую встречу, возвращение домой, детей на скамейке в феврале, приоткрытую дверь, смех Галины Петровны в спальне.
Она говорила ровным голосом, без слёз, без крика. Просто излагала факты, как изложила бы финансовый отчёт клиенту.
Дмитрий слушал молча. Когда Анна закончила, он помолчал ещё несколько секунд, потом пожал плечами.
- Мама, наверное, отвлеклась. С кем не бывает.
Дети же целы.
Анна почувствовала, как что-то холодное сжало ей грудь.
- Они могли замёрзнуть. Их мог увести кто угодно.
- Но ничего этого не произошло.
- Потому что я вернулась раньше.
- Ты преувеличиваешь. - Дмитрий потёр переносицу. - Мама помогает нам бесплатно. Она посвящает нам своё время.
Могла бы быть благодарна.
Анна медленно поднялась со стула. Она отступила на шаг, потом ещё на один, пока не оказалась у стены.
Ей нужно было почувствовать что-то твёрдое за спиной, что-то надёжное.
- Ты не понимаешь, - сказала она. - Или не хочешь понимать.
- Я понимаю, что ты устала и нервничаешь. Давай поговорим завтра, когда успокоишься.
Анна покачала головой.
- Нет. Мы не поговорим завтра.
Мы вообще больше не будем разговаривать.
Она подошла к столу и посмотрела мужу в глаза.
- Ты плохой отец. А твоя мать - никакая бабушка.
Вы оба переступили черту.
Дмитрий открыл рот, чтобы возразить, но не успел. Анна вышла из кухни, разбудила Лизу, взяла на руки Мишу и направилась к входной двери.
Она подхватила чемодан и открыла замок.
- Ты куда? - крикнул Дмитрий из кухни. - Уже ночь! Куда ты пойдёшь с детьми?
Анна не ответила. Она закрыла за собой дверь и начала спускаться по лестнице.
***
Через неделю состоялся семейный праздник.
Отец Дмитрия, Борис Николаевич, отмечал шестидесятипятилетие. Приглашения разослали за месяц, и Анна знала о празднике ещё до того, как ушла из дома.
Она не собиралась приходить. Но Ольга, сестра Дмитрия, позвонила накануне и попросила.
- Приходи. Папа будет рад.
И вообще, нужно поговорить нормально, всей семьёй. Дима переживает, мама тоже.
Может, найдёте компромисс.
Анна не верила в компромисс. Но она хотела, чтобы родственники Дмитрия услышали правду.
Не версию Галины Петровны, не пересказ Дмитрия, а её собственные слова.
Она оставила детей у Марины, подруги со студенческих времён, и поехала на праздник.
Гости собрались в квартире родителей Дмитрия на Московском проспекте. Борис Николаевич и Галина Петровна купили эту квартиру тридцать лет назад, ещё до рождения детей.
Здесь пахло старой мебелью и пирогами. На столе стояли хрустальные вазы с салатами, запотевший графин с водкой, блюдо с нарезанной колбасой.
Галина Петровна встретила Анну в прихожей. Она улыбнулась и протянула руку, словно ничего не произошло.
- Рада, что пришла. Проходи, садись.
Анна не пожала протянутую руку. Она прошла в гостиную и села на свободный стул в углу.
Гостей было человек двенадцать: Борис Николаевич во главе стола, рядом - Галина Петровна, напротив - Дмитрий с пустым лицом. Ольга сидела рядом с мужем Сергеем.
Тётя Дмитрия, Валентина Павловна, приехала из Новгорода. Дядя Геннадий с женой Ириной.
Старший брат Дмитрия, Виктор, занимал место в торце стола.
Виктор работал в районной администрации и занимался вопросами семьи и опеки. Анна познакомилась с ним на свадьбе и с тех пор виделась раза три.
Он казался ей рассудительным человеком, непохожим на остальных членов семьи.
Борис Николаевич поднял бокал и начал говорить тост. Анна не слушала.
Она ждала подходящего момента.
Момент наступил после второй перемены блюд, когда гости расслабились и разговоры стали громче. Анна поднялась со стула.
- Я хочу кое-что сказать.
Разговоры стихли. Все посмотрели на неё.
Анна заговорила ровным голосом. Она рассказала о том дне в феврале: об отменённой встрече, о возвращении домой, о Лизе на скамейке с посиневшими губами, о Мише в коляске с ледяными щеками.
Она описала приоткрытую дверь, голос Галины Петровны в спальне, её смех в телефонную трубку.
- Мои дети провели на морозе неизвестно сколько времени, - сказала Анна. - Их бабушка вывела их на улицу и бросила одних, чтобы поговорить по телефону.
Валентина Павловна ахнула и прикрыла рот ладонью. Дядя Геннадий покачал головой.
Ольга смотрела на мать широко открытыми глазами.
- Это неправда! - Галина Петровна вскочила со стула. - Она преувеличивает! Я выходила буквально на минутку, в магазин за хлебом!
- В квартире был хлеб, - сказала Анна. - Я сама покупала его утром. И вы никуда не выходили.
Когда я пришла, вы сидели в спальне с телефоном.
Галина Петровна побледнела.
- Дима, скажи что-нибудь! - повернулась она к сыну.
Дмитрий открыл рот, закрыл, снова открыл. Он смотрел в тарелку и молчал.
Анна обошла стол и остановилась рядом с Виктором. Она наклонилась к нему и сказала тихо, чтобы слышал только он:
- Я не хочу разрушать семью. Но я должна защитить своих детей.
Если ничего не изменится, я обращусь в органы опеки. Ты знаешь, чем это закончится для всех.
Виктор посмотрел на неё, потом на мать, потом на брата. Он кивнул.
- Я разберусь.
Дмитрий наконец поднял голову.
- Аня, подожди... - начал он.
Анна не стала слушать. Она взяла сумку с вешалки в прихожей и вышла из квартиры.
***
Следующие два месяца Анна жила у Марины.
Марина снимала однокомнатную квартиру на проспекте Ветеранов, в старой панельной девятиэтажке. Квартира была маленькой: гостиная с кухонным уголком, крошечная спальня, санузел.
Анна спала на раскладном диване в гостиной. Лиза и Миша - на надувном матрасе рядом.
Дмитрий звонил первую неделю. Он просил прощения, обещал поговорить с матерью, умолял вернуться.
Анна слушала его голос в трубке и ничего не чувствовала. Словно онемела изнутри.
На седьмой день она перестала отвечать на звонки, и Дмитрий больше не звонил.
Галина Петровна не звонила вообще.
Виктор сдержал слово. Анна узнала об этом от Ольги, которая позвонила в конце февраля.
Виктор собрал семейный совет без участия Анны и объяснил родственникам, чем грозит обращение в органы опеки. Он потребовал, чтобы Галина Петровна признала свою вину и извинилась перед невесткой.
Галина Петровна отказалась. Она заявила, что Анна истеричка и сама виновата в том, что случилось.
- Виктор сказал, что будет на твоей стороне, если дойдёт до суда, - сообщила Ольга. - Он в ужасе от того, что мама натворила.
Анна поблагодарила Ольгу и положила трубку.
Развод состоялся в марте. Дмитрий начал платить алименты - восемнадцать тысяч рублей в месяц на двоих детей.
Этого едва хватало на еду и подгузники для Миши. Квартира на Ленинском осталась Дмитрию, потому что была куплена до брака на деньги Галины Петровны.
Анна искала работу. Ей нужна была удалённая работа, чтобы не оставлять детей с чужими людьми.
После всего случившегося она не могла доверить Лизу и Мишу никому. Через три недели поисков она нашла место - бухгалтерские услуги для небольших фирм, работа из дома, оплата сдельная.
Денег получалось немного, но достаточно, чтобы оплачивать свою долю аренды и покупать продукты.
Марина помогала с детьми, когда могла. Она работала продавцом в книжном магазине на Невском и приходила домой поздно вечером.
По выходным она гуляла с Лизой во дворе, пока Анна укладывала Мишу спать. Они дружили со студенческих времён, и Марина ни разу не упрекнула Анну за вторжение в свою жизнь.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Марина поставила перед Анной чашку чая и села напротив.
- Что ты будешь делать дальше?
Анна обняла чашку ладонями. Чай был горячим, и тепло приятно растекалось по пальцам.
- Не знаю, - сказала она. - Здесь мне нечего ловить. Работа есть, но денег всё равно не хватает.
А снять отдельное жильё в Питере я не потяну.
- Есть варианты?
- Может быть. - Анна помолчала. - У меня есть двоюродная тётя в Нижнем. Она живёт одна в трёхкомнатной квартире.
Звала в гости прошлым летом.
- И ты поедешь?
- Наверное, да.
Марина кивнула.
- Ты всё правильно сделала, - сказала она. - Я бы на твоём месте поступила так же.
Анна не ответила. Она смотрела в окно, за которым падал мокрый снег, и думала о том, что ей предстоит.
Новый город, новая жизнь, новые проблемы. Она не чувствовала себя победительницей.
Она чувствовала себя человеком, который спасся из пожара, но потерял всё, что имел.
***
Поезд отходил с Московского вокзала в девять утра.
Анна стояла на платформе, держа Мишу на руках. Лиза цеплялась за её пальто.
Чемодан уже погрузили в вагон, проводница проверила билеты и указала на купе. Марина пришла проводить.
- Напишешь, как доедешь?
- Обязательно.
Они обнялись. Марина погладила Лизу по голове, пощекотала Мишу за ухом.
Потом отступила на шаг.
- Береги себя. И детей береги.
- Буду.
Анна поднялась в вагон и нашла своё купе. Она усадила Лизу у окна, устроила Мишу на коленях и стала ждать отправления.
Через пятнадцать минут поезд тронулся.
За окном проплывали платформы, потом - заводские корпуса, потом - серые пятиэтажки окраин. Питер отступал, скрывался за пеленой мокрого снега.
Анна смотрела на мелькающие пейзажи и думала о том, что оставляет позади.
Квартиру, в которой прожила три года. Мужа, которого когда-то любила.
Свекровь, которую пыталась понять и простить. Жизнь, которая казалась нормальной, пока не рассыпалась в один февральский день.
Лиза прижалась к её боку.
- Мама, мы вернёмся?
Анна обняла дочь свободной рукой.
- Не знаю, солнышко. Может быть, когда-нибудь.
- А папа приедет к нам?
Анна помолчала.
- Не знаю.
Миша заворочался и захныкал. Анна покачала его на коленях, и он затих.
За окном мелькали заснеженные поля, редкие деревни, тёмные леса. Поезд набирал скорость, уносил их всё дальше от Петербурга, от прошлой жизни, от людей, которые причинили им боль.
Анна не знала, что ждёт их в Нижнем. Она не знала, примет ли тётя их надолго, найдёт ли она работу, сможет ли начать всё сначала.
Она знала только одно: её дети в безопасности. Они рядом с ней, они здоровы, они любимы.
Остальное - потом.
Поезд мчался сквозь зимний пейзаж. Питер остался позади.
Впереди лежала новая жизнь, неизвестная и пугающая. Анна закрыла глаза и позволила себе на мгновение расслабиться.
Что бы ни случилось дальше, она справится. Она уже справлялась с худшим.