— Ты опять проверяешь выписку? Мать не присвоила деньги, она просто взяла их на время! — Вадим с грохотом отодвинул тарелку, и остатки ужина разлетелись по столу мелкими каплями. — У тебя что, мания преследования? Или ты всерьез думаешь, что близкий человек станет тебя обчищать?
Светлана молча положила телефон перед ним. Сорок две тысячи рублей. Списание в магазине меховых изделий. Кредитка, которую они договорились не трогать и хранить в ящике под стопкой полотенец на крайний случай, явно не предназначалась для покупки обновок Нине Аркадьевне.
— Вадим, «на время» — это когда спрашивают разрешения, — Светлана старалась говорить тихо, хотя внутри всё сжалось от тяжелого чувства несправедливости. — У моего отца через две недели начинается курс дорогостоящего восстановления. Мы полгода откладывали каждую копейку, чтобы ему не пришлось ждать очереди в государственном центре. А твоя мать просто зашла за ключами, нашла карту и отправилась по магазинам.
— Да плевать ей на твою карту! — Вадим вскочил, едва не перевернув табурет. — Она просто увидела, что её верхняя одежда совсем пришла в негодность. Решила, что дети помогут в трудную минуту. Ты же сама твердила — мы одна семья! Или это работает только тогда, когда тебе выгодно? Заработаю я эти копейки и верну, не обеднеешь.
— Ты три месяца назад обещал вернуть за её внезапную поездку в пригородный профилакторий, — напомнила Светлана. — В итоге мы закрыли тот долг из моих накоплений. Вадим, это край.
— Слушай, ты мне уже вот где со своими подсчетами! — он резко провел ладонью по горлу. — Мать одна меня на ноги ставила, пока отец по гарнизонам мотался. А ты просто черствая. Завтра она придет к нам на обед, и чтобы я не видел твоего кислого лица.
Он ушел в комнату, громко включив телевизор. Светлана осталась на кухне. Она смотрела на крошки на скатерти и понимала: защиты не будет. Человек, которому она доверяла, готов был оставить её отца без необходимой помощи, лишь бы угодить Нине Аркадьевне.
Весь вечер в квартире было неспокойно. Вадим не разговаривал, только гремел дверцами на кухне. Когда за окном окончательно потемнело, он лег на диван и вскоре уснул. Светлана подождала, пока его дыхание станет тяжелым и ровным.
Она знала цифровой код от его банковского приложения. Мобильный лежал на тумбочке. Светлана осторожно взяла его и ушла в ванную, включив воду для маскировки. В личном кабинете мужа на отдельном счете, который он пополнял со своих дополнительных заработков, лежало триста восемьдесят тысяч. Вадим копил их на подержанный внедорожник, о котором мечтал последние пару лет.
Светлана быстро ввела номер счета своего отца. Пальцы двигались уверенно. Она чувствовала холодную решимость.
«Перевод: 380 000 рублей. Подтвердить».
Система запросила код. Телефон Вадима в её руке коротко дрогнул. Она ввела цифры, дождалась подтверждения и тут же стерла все уведомления. Вернув аппарат на место, она прилегла на край кровати, но так и не сомкнула глаз до рассвета.
Утро началось с настойчивого звонка. Нина Аркадьевна вошла в прихожую, сияя новой курткой с пушистой отделкой.
— Деточки, доброе утро! Вадимка, посмотри, какая прелесть! — она покрутилась перед зеркалом. — Света, ты не серчай, я ведь всё отдам. Вот как только перерасчет сделают, так сразу.
Вадим, потирая глаза, вышел в коридор и довольно кивнул:
— Отлично сидит, мам. Не слушай её, она просто вечно всем недовольна.
— Конечно, — Светлана вышла из кухни. — Куртка замечательная. Жаль только, обмыть покупку не на что.
— Это еще почему? — Вадим нахмурился, почуяв неладное.
— Потому что я перевела все деньги с твоего счета отцу. Ему как раз не хватало на качественную реабилитацию и помощь специалистов. Ты же сам сказал — мы семья, надо помогать.
Вадим замер. Его лицо сначала побелело, а потом начало медленно наливаться бордовым цветом. Он лихорадочно схватил телефон, несколько секунд смотрел в экран и вдруг издал звук, похожий на сдавленный стон.
— Ты... ты что наделала?! Там было всё! На мою машину! Ты не имела права!
— Имела, Вадим. Ровно такое же, какое имела твоя мать, когда присваивала мои деньги. Ты ведь не против помощи родственникам? Вот я и помогла.
Нина Аркадьевна, почувствовав, что ситуация накаляется, поправила воротник:
— Вадим, что происходит? Какие деньги?
— Мама, помолчи! — рявкнул он на мать. — Светлана, немедленно верни назад. Это нечестно! Я на тебя заявление напишу!
— Пиши, — Светлана спокойно сложила руки на груди. — А я в ответ подам заявление о систематическом присвоении средств с моей карты твоей матерью. И приложу запись с камеры над дверью — той самой, которую ты поставил полгода назад. Она как раз зафиксировала, как Нина Аркадьевна вчера искала мою карту в комоде.
Вадим осекся. В коридоре стало удивительно тихо. Нина Аркадьевна вдруг как-то сразу сникла.
— Ну чего вы... мы же родные люди... — пробормотала она, пятясь к выходу. — Я, пожалуй, пойду.
— Подождите, — Светлана сделала шаг вперед. — Вещи мужа тоже заберите. Я их уже упаковала в пакеты, они стоят в большой комнате. Твое время в этой квартире, Вадим, закончилось. Жилплощадь мне подарила бабушка еще до нашего брака, так что собирайся.
Вадим открыл рот, но не нашелся что ответить. Он смотрел на жену и не узнавал её. В этот момент у Светланы зазвонил телефон. Это был отец. Она включила громкую связь.
— Светланка, привет! Слушай, тут такое дело... Мне сейчас на счет пришла огромная сумма. От Вадима. Это что, какая-то ошибка? Мне на восстановление и трети бы хватило.
Светлана посмотрела мужу прямо в глаза и ответила:
— Нет, папа, всё верно. Это компенсация за беспокойство. А еще, папа, у меня для тебя новость. Помнишь ту папку с бумагами, которую ты мне передал на хранение? Про старые дела Нины Аркадьевны?
Вадим и его мать застыли.
— Так вот, папа, — продолжала Светлана. — Я её внимательно изучила. И знаешь, Нина Аркадьевна на тех бумагах значится вовсе не как нуждающаяся женщина. Там есть документы о праве на три квартиры в соседнем городе, которые она сдает через подставных лиц уже десять лет. Пока ты, Вадим, копил на машину и верил в её бедность, она просто складывала деньги на скрытые счета.
Вадим медленно повернулся к матери:
— О чем она? Какие квартиры? Ты же говорила, что тебе на хлеб не хватает...
Нина Аркадьевна вдруг выпрямилась, и её лицо мгновенно утратило кроткое выражение. Она посмотрела на сына с холодным презрением.
— А ты думал, я на твою нищенскую зарплату рассчитывала? — голос свекрови стал жестким и чужим. — Я копила на свою старость, чтобы не зависеть от таких, как вы. А куртку я взяла просто потому, что могла. Мне нравилось смотреть, как твоя жена злится, а ты её затыкаешь. Это было маленькое развлечение.
Она повернулась к Светлане, криво усмехнулась и добавила:
— Деньги свои ты вернула, молодец. Только Вадим теперь нищий и без жилья. Удачи тебе с этим чемоданом без ручки.
Нина Аркадьевна гордо вышла из квартиры, даже не обернувшись на сына. Вадим стоял посреди прихожей, раздавленный правдой. Он посмотрел на Светлану, надеясь на каплю сочувствия, но она просто открыла дверь шире.
— Выходи, Вадим. Мама тебя приютит. У нее ведь теперь много места.
Когда дверь за ним закрылась, Светлана не стала плакать. Она зашла на кухню, открыла окно и глубоко вдохнула свежий воздух. На столе лежал забытый Вадимом старый брелок. Она взяла его и просто выкинула в корзину. Теперь в её жизни будет только ясность. Пусть и такая дорогая.