К исходу XVII столетия геополитическая карта Северной Европы представляла собой весьма статичную и унылую картину для всех, кроме одного государства. Шведская империя властвовала на Балтике безраздельно и абсолютно. Балтийское море превратилось, по сути, во внутреннее шведское озеро. Короне в Стокгольме принадлежало всё побережье Финского залива, Ингерманландия, Эстляндия, Лифляндия и значительные куски северной Германии. Шведская военная машина, отлаженная ещё Густавом Адольфом, считалась эталоном, а шведская металлургия исправно снабжала эту машину лучшими в мире пушками и мушкетами. Соседи, естественно, испытывали по этому поводу глухую, но очень сильную зависть. И вот в 1697 году на шведский престол восходит Карл XII. Ему пятнадцать лет. Для искушённых и циничных европейских монархов юный возраст короля стал сигналом: пора делить наследство.
Клубок интриг закрутился с поразительной скоростью. Курфюрст Саксонии и по совместительству король польский Август II, человек огромной физической силы и непомерных амбиций, решил, что пришло время отторгнуть богатую Ливонию. Датский король Фредерик IV спал и видел, как бы вернуть контроль над Зундским проливом и разобраться с давним шведским союзником — герцогством Гольштейн. Русский царь Пётр I, только что вернувшийся из своего европейского турне, нуждался в выходе к Балтийскому морю как в воздухе. Архангельск замерзал на полгода, а торговать через шведские порты означало платить грабительские пошлины. Три хищника объединились в Северный союз. Им казалось, что впереди их ждёт лёгкая, почти опереточная кампания против неопытного юнца. Они фатально ошибались. Юнец оказался военным гением, социопатом и фанатиком войны, который на следующие двадцать лет превратит жизнь всей Восточной Европы в непрерывный кровавый триллер.
Нарвский шок и шведский триумф
Непосредственным поводом к войне для России стали события 1697 года, когда шведский губернатор в Риге весьма прохладно и подозрительно принял русское посольство, в составе которого инкогнито находился сам Пётр. Разумеется, личная обида была лишь удобной ширмой. Истинная цель заключалась в возвращении так называемых «отчин и дедин» — Ингрии и Карелии, утраченных в тяжёлые годы Смутного времени по Столбовскому миру 1617 года. Любопытно, что всего за год до начала конфликта Пётр официально подтвердил старые мирные договоры. Карл XII впоследствии воспримет объявление войны как акт вероломства, что придаст его действиям против России характер личной вендетты.
Механизм войны был запущен в феврале 1700 года. Саксонские войска Августа II неспешно осадили Ригу, а датчане вторглись в Шлезвиг. Пётр I дожидался известий из Стамбула — воевать на два фронта Россия была не готова. Как только 18 августа был подписан Константинопольский мир с Османской империей, на следующий же день, 19 августа 1700 года, Москва официально объявила войну Стокгольму.
Русская армия двинулась к Нарве. Это был поход, организованный вопреки всем законам логистики. Наступила осень. Проливные дожди превратили дороги в непролазное месиво. Обозы вязли в грязи, лошади падали от бескормицы, солдаты мокли и недоедали. Пётр планировал собрать под стенами шведской твердыни более 60 тысяч человек, но к октябрю с огромным трудом удалось стянуть от 34 до 40 тысяч. Нарва представляла собой мощный сдвоенный узел обороны вместе с Ивангородом, и русские полки, пытаясь блокировать обе крепости, растянулись тонкой линией на много вёрст. Осадная артиллерия оказалась бессильной: лёгкие пушки лишь царапали каменные стены, а боеприпасы закончились через две недели.
Тем временем Карл XII продемонстрировал, почему шведскую армию считали лучшей в мире. Сначала он совершил дерзкий десант под Копенгагеном, выведя Данию из войны всего за несколько недель. Датский король поспешно подписал Травендальский мир. Затем, узнав, что Август II бесславно снял осаду Риги, шведский монарх перебросил свои силы по морю в Пярну и форсированным маршем двинулся на выручку Нарве.
Накануне решающего столкновения Пётр I вместе с фельдмаршалом Головиным покинул лагерь и уехал в Новгород, оставив командование саксонскому наёмнику герцогу де Круа. 19 ноября 1700 года 10 тысяч шведов подошли к русским позициям. Погода сыграла за Карла: густая метель ударила прямо в лицо русским солдатам, ослепляя их. Шведская пехота, не тратя времени на долгие перестрелки, бросилась в штыковую атаку. Тонкая линия осаждающих была прорвана в нескольких местах. В рядах русской армии началась паника. Хуже того, иностранные офицеры во главе с герцогом де Круа, спасаясь от гнева собственных запаниковавших солдат, предпочли перебежать к шведам и сдаться в плен.
Катастрофа была абсолютной. Лишь два полка — лейб-гвардии Преображенский и Семёновский — сохранили порядок. Построившись в каре, они отбили все атаки шведов, прикрыв отход части войск. Легенда гласит, что за этот подвиг, когда гвардейцы стояли «по колено в крови», им было даровано право носить красные чулки. Тем не менее, 21 ноября основная часть русской армии капитулировала на унизительных условиях. Вся артиллерия была потеряна, от 6 до 10 тысяч человек остались лежать в заснеженных траншеях или утонули при отступлении, 700 офицеров оказались в плену. Европа смеялась. Карла XII провозгласили новым Александром Македонским, а русскую армию списали со счетов как неспособную к современной линейной тактике.
Литейные печи и Ингерманландская грязь
После Нарвы шведский король совершил стратегическую ошибку, которая стоила ему империи. Решив, что Россия раздавлена и больше не представляет угрозы, он развернул свою армию и ушёл в Польшу — гоняться за Августом II. Карл жаждал сместить саксонца с польского трона и посадить туда свою марионетку. Это дало Петру то, в чём он нуждался больше всего — время.
В России началась беспрецедентная по своим масштабам и жестокости мобилизация всех ресурсов. Пётр I понимал: чтобы воевать по европейским правилам, нужна регулярная армия и национальный офицерский корпус (после Нарвы количество иностранцев в командовании было строго ограничено одной третью). Старая система сбора войск уходила в прошлое. Осенью 1699 года начался набор даточных людей и добровольцев. Условия были суровыми, но для многих крестьян это был билет на волю — семьи рекрутов освобождались от крепостной зависимости. Только за первые годы было набрано 33 тысячи человек, сформировавших 27 новых пехотных и два драгунских полка. В последующие годы маховик рекрутских наборов раскручивался всё сильнее: брали с каждых двадцати, сорока, восьмидесяти дворов, выкачивая из деревень самых крепких и молодых парней. В 1705 году под ружьё поставили 44 тысячи человек, в 1711 году — 52 тысячи. Демографическая цена этой войны была невероятно высока.
Но солдатам нужно было оружие. Нарва лишила Россию артиллерии. По приказу царя по всей стране с колоколен снимали церковные колокола. Медь и бронза переплавлялись в жерла новых орудий на спешно созданном Петровском пушечно-литейном заводе. За короткий срок было отлито 300 новых пушек. При этом Пётр проявил рациональность: старые, исторически ценные бомбарды вроде знаменитой «Царь-пушки» трогать запретили, а калибры новых орудий были строго унифицированы, что навсегда решило проблему хаоса в снабжении боеприпасами.
Пока Карл XII увяз в польских болотах, русская армия под командованием осторожного, но методичного Бориса Шереметева начала возвращать Ингерманландию. Это была война на истощение, война малых отрядов и локальных осад. В декабре 1701 года у мызы Эрестфер Шереметев нанёс поражение шведскому генералу Шлиппенбаху, а летом 1702 года повторил успех при Гуммельсгофе. Русские солдаты учились побеждать.
Осенью 1702 года пала шведская крепость Нотебург у истока Невы, переименованная Петром в Шлиссельбург — «Ключ-город». Весной 1703 года русские войска взяли Ниеншанц. 18 мая произошло знаменательное событие: русские солдаты на простых гребных лодках взяли на абордаж два шведских парусных корабля в устье Невы. Этот дерзкий бой стал официальным днём рождения Балтийского флота. А уже 27 мая 1703 года на отвоёванных болотистых берегах был заложен город Санкт-Петербург. Пётр физически прорубил окно в Европу и начал укреплять его гранитом и пушками. К 1704 году русские войска триумфально взяли Дерпт и ту самую Нарву, смыв позор четырехлетней давности.
Польский капкан и марш к Полтаве
В это время Карл XII увлечённо перекраивал политический ландшафт Речи Посполитой. Шведская армия, подобно стальному катку, прошлась по польским землям. В 1702 году Карл взял Варшаву и разбил саксонцев при Клишове. В 1704 году шведский монарх добился низложения Августа II и провозгласил новым королём своего ставленника Станислава Лещинского. Польша раскололась: часть шляхты поддержала шведов, другая, объединившись в Сандомирскую конфедерацию, заключила союз с Россией.
Война на территории Польши и Литвы приобрела характер маневренной мясорубки. В начале 1706 года Карл XII блокировал русскую армию в Гродно. Русское командование рассчитывало на помощь саксонцев, но в феврале шведский фельдмаршал Реншёльд в битве при Фрауштадте буквально уничтожил превосходящую по численности саксонско-русскую армию. Оставшись в одиночестве, русские войска под командованием Г.Б. Огильви и А.Д. Меншикова совершили виртуозный отход к Киеву, воспользовавшись весенней распутицей. Шведская конница увязла в пинских болотах.
Карл не стал преследовать русских вглубь непролазного Полесья. Вместо этого он развернулся и вторгся в саму Саксонию. Август II, окончательно сломленный, осенью 1706 года тайно подписал Альтранштедский мир, отказавшись от польской короны и союза с Петром. И хотя месяц спустя Меншиков вместе с ничего не подозревающими саксонцами одержал блестящую победу над шведами при Калише, это уже ничего не меняло. Пётр I остался один на один с непобедимой шведской армией.
Весной 1707 года Карл XII, пополнив ряды и заставив Австрийскую империю пойти на дипломатические уступки, двинул свою 35-тысячную армию на восток. Цель была очевидна — Москва. Шведский король выбрал сложный маршрут через Мазурские болота, выйдя в феврале 1708 года к Гродно. Русские войска применили тактику, которая станет классической для всех последующих отечественных войн — скифскую тактику выжженной земли. Отступая, армия Петра сжигала деревни, уничтожала амбары и угоняла скот. Шведы шли по мёртвой, дымящейся пустыне.
В июле 1708 года Карл одержал свою последнюю крупную победу в России, разбив войска генерала Репнина при Головчине. Но дальше логистика шведской армии начала давать сбои. Продовольствия не хватало катастрофически. Попытки прорваться к Смоленску наталкивались на ожесточённое сопротивление русской кавалерии и зону тотального опустошения. Король ждал обоз генерала Левенгаупта, который медленно двигался из Риги с огромными запасами провианта и артиллерией. Не дождавшись, Карл принял роковое решение — повернуть на юг, на территорию современной Украины, где гетман Иван Мазепа обещал ему сытую зимовку и 50-тысячное казацкое войско.
Пётр I не упустил свой шанс. 28 сентября 1708 года у деревни Лесной летучий русский корпус (корволант) под личным командованием царя и Меншикова настиг обоз Левенгаупта. В ожесточённом бою, перешедшем в вечернюю снежную бурю, шведский корпус был разгромлен. Потери шведов составили 8,5 тысяч человек, но главное — в руки русских попали тысячи повозок с драгоценным провиантом и порохом. Карл XII остался без снабжения.
Надежды на Мазепу также рухнули. За гетманом-предателем пошла лишь малая часть казаков, в основном запорожцы. Меншиков действовал молниеносно: он опередил шведов, взял резиденцию Мазепы Батурин и предал огню все собранные там припасы. Зима 1708–1709 годов выдалась аномально холодной. Шведская армия, лишенная зимних квартир, замерзала в степях. Солдаты тысячами гибли от обморожений и в постоянных мелких стычках с русской конницей.
Полтавская геометрия смерти
К весне 1709 года шведская армия, некогда внушавшая ужас всей Европе, представляла собой измученное, оборванное войско, испытывающее жесточайший дефицит пороха и свинца. В отчаянной попытке захватить базу снабжения Карл XII осадил небольшую крепость Полтаву. Штурмы раз за разом захлебывались.
Пётр I, стянув к Полтаве колоссальные силы, решил дать генеральное сражение. На стороне русских было подавляющее преимущество: 57 тысяч регулярных войск, более 20 тысяч казаков и калмыков, и 282 орудия. У Карла оставалось около 26 тысяч шведов, 10 тысяч казаков Мазепы и 41 пушка, из которых из-за нехватки пороха могли стрелять только четыре.
27 июня 1709 года битва началась. Пётр выбрал поле боя с хирургической точностью, зажав шведов между лесом и рекой, лишив их возможности маневра. Впервые в истории русского военного искусства были возведены земляные укрепления — редуты, расположенные в форме буквы «Т». Они взломали шведский боевой порядок ещё до столкновения главных сил. Шведская пехота, привыкшая сметать противника яростным штыковым ударом, была вынуждена штурмовать эти земляные форты под перекрёстным артиллерийским огнём.
Когда измотанные шведские батальоны наконец вышли к главным русским позициям, их встретил сплошной свинцовый шквал. Ружейный и пушечный огонь собирал свою мрачную жатву, разрывая идеальные линии каролинской пехоты. Удар русской кавалерии и контрудар пехоты довершили разгром. Королевская армия Швеции была уничтожена. Остатки шведских войск во главе с генералом Левенгауптом капитулировали у переправы через Днепр возле Переволочны. Карл XII вместе с Мазепой, бросив свою армию, бежал на территорию Османской империи. Казаки, захваченные на стороне шведов, были безжалостно казнены как изменники.
Галеры, чума и рождение Империи
Полтавская виктория коренным образом изменила баланс сил. Северный союз мгновенно возродился. Саксония и Дания вновь объявили войну Швеции. Русские войска под командованием Шереметева и Апраксина в 1710 году победоносно прошлись по Прибалтике, взяв Ригу, Выборг, Ревель и Пернов.
Однако Карл XII, даже сидя в Бендерах на турецкой территории, продолжал плести интриги. Ему удалось убедить султана объявить войну России. Прутский поход Петра I в 1711 году едва не обернулся катастрофой, сравнимой с Нарвой. Русская армия была окружена многократно превосходящими силами турок. Лишь дипломатический гений и щедрые взятки позволили Петру вырваться из котла, пожертвовав Азовом, разрушив укрепления Таганрога и потеряв выход к Азовскому морю. Это был болезненный шаг назад, но он спас армию и позволил сосредоточиться на главном — балтийском театре.
Война переместилась в Померанию и Финляндию. В 1713–1714 годах русская армия оккупировала южное побережье Финляндии (этот период финны до сих пор называют «Большая ненависть» из-за жестоких реквизиций и разорений, что было суровой нормой войны XVIII века). Именно здесь в полной мере проявил себя русский галерный флот.
Балтийские шхеры, усеянные мелями и островками, делали применение тяжелых парусных линкоров неэффективным. Пётр I сделал ставку на маневренные скампавеи и галеры. 27 июля 1714 года у мыса Гангут русский гребной флот нанес историческое поражение шведской эскадре. Спустя шесть лет, 27 июля 1720 года, успех был закреплен в сражении при Гренгаме. Русский галерный флот под командованием генерала Голицына заманил шведские парусные фрегаты в узкий пролив. Посадив корабли противника на мель, русские пехотинцы пошли на абордаж. Шведские фрегаты были захвачены на глазах у британской эскадры адмирала Норриса, которая крейсировала поблизости, пытаясь оказать политическое давление на Россию. Англичане наглядно убедились, что их могучие парусники абсолютно беспомощны против юрких русских галер в прибрежных водах.
К этому времени Европа устала от бесконечной войны. По городам и военным лагерям прошлась разрушительная вспышка чумы. В 1718 году при осаде норвежской крепости шальная пуля (или пуля заговорщиков) оборвала жизнь Карла XII. Швеция, обескровленная и лишенная своего воинственного вождя, начала подписывать мирные договоры со всеми противниками, уступая территории Пруссии, Ганноверу и Дании.
Лишь с Россией Стокгольм пытался торговаться до последнего, надеясь на помощь Англии. Чтобы сделать правильные дипломатические акценты, русский флот высаживал десанты прямо на побережье Швеции, предавая огню пригороды Стокгольма.
Наконец, 30 августа 1721 года в городе Ништадт был подписан мирный трактат. Закончилась война, которую Пётр I метко назвал «троевременной кровавой и весьма опасной школой». Россия официально закрепила за собой Ингерманландию, Эстляндию, Лифляндию и часть Карелии. Речь Посполитая после «Немого сейма» 1717 года фактически превратилась в российский протекторат. Швеция навсегда утратила статус великой державы, погрузившись в эпоху внутренних парламентских дрязг.
Цена этой победы была колоссальной. Налоги в России выросли в три с половиной раза. Ревизия 1710 года показала сокращение податных хозяйств на 20 процентов — люди бежали от рекрутчины и непомерных поборов в глухие леса и Сибирь. Экономика страны находилась в тяжелейшем кризисе. И всё же, несмотря на чудовищное напряжение сил, население России за двадцать лет войны выросло на полмиллиона человек.
Из горнила Северной войны вышла совершенно иная страна. Патриархальное Русское царство трансформировалось в Российскую империю, обладающую современной регулярной армией, мощным флотом и новой, закованной в гранит столицей — Санкт-Петербургом. Это была империя, которая отныне и навсегда стала одним из главных архитекторов европейской политики.