Конец XV и начало XVI века стали для Испании временем тектонических сдвигов, навсегда изменивших траекторию развития западной цивилизации. В 1492 году пал Гранадский эмират, завершив многовековую эпоху Реконкисты. Целые поколения иберийских мужчин, чьи предки столетиями не выпускали из рук оружия, внезапно обнаружили, что война на родном полуострове закончилась. Страна оказалась переполнена мелкопоместными дворянами — идальго, которые обладали непомерной гордостью, длинными родословными, блестящими навыками фехтования и абсолютно пустыми карманами. Энергию этой пассионарной, жесткой и готовой на всё массы необходимо было куда-то направить, иначе она неизбежно разорвала бы само государство изнутри. И выход был найден. Точнее, он был открыт генуэзским мореплавателем, переплывшим Атлантику в поисках западного пути в Индию. Новый Свет стал гигантским резервуаром, куда устремились тысячи искателей удачи, не нашедших себе места в тесных границах старой Европы.
Именно в этом историческом контексте на сцену выходит человек, чьё имя станет синонимом слова «конкистадор». Человек, который, не имея ни регулярной армии, ни надежных тылов, ни даже четкого приказа от своего монарха, сумеет вписать себя в мировую историю, сокрушив одно из самых могущественных и густонаселенных государств доколумбовой Америки. Речь идет об Эрнане Фернандо Кортесе. Его биография — это не просто хроника военных походов, это поразительная по своему драматизму иллюстрация того, как непомерные амбиции, политическое чутье и абсолютная безжалостность способны перекроить карту целого континента.
Идальго из Эстремадуры: от Саламанкского университета до карибских плантаций
Эрнан Кортес родился в 1485 году в городке Медельин, расположенном в суровой и засушливой провинции Эстремадура на юго-западе Испании. Эта земля, словно нарочно, производила на свет людей с железным характером — именно отсюда выйдет целая плеяда знаменитых завоевателей. Семья Кортеса принадлежала к старинному, но весьма обедневшему дворянскому роду. Родители, желая обеспечить сыну достойное и спокойное будущее, решили дать ему образование, которое в те времена открывало двери в высшие эшелоны власти. Юношу отправили в Саламанку, в один из старейших и самых престижных университетов Европы, изучать юриспруденцию.
Это был нетривиальный шаг для среды, где основным аргументом традиционно считалась сталь. Образование дало Кортесу то, чего не было у подавляющего большинства его будущих соратников: он в совершенстве овладел латынью, научился составлять безупречные юридические документы, плести кружева дипломатических интриг и мыслить категориями государственного устройства. Однако академическая рутина быстро наскучила молодому человеку с бурным темпераментом. Проучившись около двух лет, он бросил университет. Его манили не пыльные фолианты римского права, а рассказы о заморских землях, где золото якобы валялось прямо под ногами, а туземные царства ждали своих новых владык.
В 1504 году, в возрасте девятнадцати лет, Кортес пересек Атлантический океан и высадился на острове Эспаньола (современные Гаити и Доминиканская Республика). По прибытии молодому идальго предложили земельный надел, на что он ответил фразой, исчерпывающе характеризующей умонастроения той эпохи. Он заявил, что прибыл сюда, чтобы добывать золото, а не для того, чтобы пахать землю, как крестьянин. Тем не менее, суровая проза жизни взяла свое. На первых порах ему пришлось стать землевладельцем и нотариусом в одном из небольших поселений.
Настоящая карьера началась в 1511 году, когда Кортес принял участие в завоевании Кубы под началом Диего де Веласкеса. В этой кампании молодой юрист-недоучка проявил не только храбрость в бою, но и незаурядный административный талант. Веласкес, ставший губернатором Кубы, сделал Кортеса своим секретарем. Дела пошли в гору. Кортес получил обширные земли, золотые прииски и энкомьенду — право использовать труд местных индейцев. Он стал мэром города Сантьяго-де-Куба и даже женился на Каталине Суарес, сестре одного из приближенных губернатора. Казалось бы, жизнь удалась. Он стал состоятельным, уважаемым человеком, частью колониальной элиты. Но покой и размеренная жизнь плантатора были совершенно чужды его натуре.
Тем временем до Кубы начали доходить смутные, но будоражащие воображение слухи. Экспедиции Франсиско Эрнандеса де Кордобы и Хуана де Грихальвы, отправленные к берегам неизвестного материка на западе, привезли известия о существовании огромной и сказочно богатой империи. Индейцы на материке не ходили нагишом, строили каменные города, носили золотые украшения сложной работы и практиковали сложные религиозные ритуалы. Губернатор Веласкес, желая прибрать эти богатства к рукам, начал спешно снаряжать третью, самую масштабную экспедицию. Назначить командующим он решил своего проверенного секретаря и родственника — Эрнана Кортеса.
Но отношения между двумя амбициозными людьми стремительно портились. Веласкес начал осознавать, что Кортес вкладывает в подготовку флотилии огромные собственные средства, залезая в астрономические долги. Губернатор заподозрил, что его подчиненный ведет свою игру и в случае успеха постарается отстранить его от дележа пирога. В последний момент Веласкес попытался отменить приказ о назначении и передать командование другому человеку. Но было поздно. Кортес, узнав о планах начальства, сыграл на опережение. В феврале 1519 года, не дожидаясь официального отстранения, он поднял паруса и увел эскадру из одиннадцати кораблей в открытое море, фактически совершив акт государственного неповиновения. Рубикон был пройден. Назад пути не было.
Мечи, кресты и толмачи: высадка в неизвестность
Военный контингент, с которым Эрнан Кортес отправился завоевывать империю, насчитывавшую миллионы жителей, по современным меркам вызывает нервный смех. В его распоряжении было 508 испанских пехотинцев, около сотни матросов, две сотни кубинских индейцев-носильщиков, 16 лошадей, 10 тяжелых бронзовых пушек, 5 легких фальконетов, 32 арбалетчика и всего 13 солдат, вооруженных примитивным огнестрельным оружием — аркебузами. Это была горстка авантюристов, отрезанных от баз снабжения, бросающая вызов неизвестности. Но у них были три решающих преимущества: стальное оружие, железная дисциплина и абсолютная готовность идти до конца. Официальным знаменем экспедиции был крест, а целью декларировалось спасение душ язычников, однако каждый солдат в трюмах этих кораблей грезил о золотых слитках и поместьях.
Флотилия обогнула полуостров Юкатан и в марте 1519 года вошла в устье реки Табаско. Здесь произошел первый серьезный контакт с местным населением, переросший в полномасштабное боевое столкновение. В битве при Сентле индейцы майя-чонталь обрушили на испанцев град стрел и дротиков. Ситуация складывалась критическая, пока Кортес не бросил в бой свой главный козырь — кавалерию.
Для индейцев Мезоамерики, никогда не видевших столь крупных животных, закованные в броню всадники показались ужасающими сверхъестественными существами, в которых человек и зверь слиты воедино. Кавалерийский удар произвел эффект разорвавшейся бомбы, и местное войско в панике рассеялось. Поверженные вожди Табаско поспешили выразить покорность испанскому королю и принесли дары. Золота среди них было немного, но один из подарков оказался ценнее любых драгоценных металлов. Это были двадцать индейских женщин.
Среди этих женщин находилась девушка выдающегося ума и сложной судьбы, вошедшая в историю под именем Малинче, или донья Марина. Проданная в рабство собственными родственниками, она в совершенстве владела языком майя и языком науатль — государственным языком Ацтекской империи. В отряде Кортеса уже был испанец Херонимо де Агилар, несколько лет проживший в плену у майя и знавший их наречие. Возникла уникальная лингвистическая цепочка: Кортес говорил по-испански, Агилар переводил это на майя для Малинче, а та переводила на науатль для ацтеков. Вскоре Малинче освоила испанский язык, став личным переводчиком, советником и наложницей Кортеса. Роль этой женщины в последовавших событиях невозможно переоценить — она стала голосом и глазами экспедиции, помогая испанцам распутывать сложнейшие клубки местной дипломатии.
Кортес продвигался вдоль побережья на север, получая все больше сведений о государстве ацтеков, чья столица, Теночтитлан, находилась далеко в горах. Высадившись в удобной бухте, конкистадор продемонстрировал свои блестящие юридические навыки. Понимая, что с точки зрения испанских законов он является мятежником, сбежавшим от своего губернатора, Кортес основал город Вилья-Рика-де-ла-Вера-Крус (современный Веракрус). Он назначил городской совет — алькальдов и рехидоров, которые тут же, от имени короля Карла V, назначили самого Кортеса генерал-капитаном и верховным судьей. Этот бюрократический фокус выводил его из-под юрисдикции Веласкеса и делал прямым подчиненным испанского монарха.
Но среди солдат зрело недовольство. Многие, страшась рассказов о могуществе ацтеков, требовали возвращения на Кубу. Тогда Кортес принял решение, вошедшее в учебники по лидерству и стратегии. Он приказал тайно пробить днища у большинства своих кораблей и посадить их на мель, объявив, что суда изъедены морскими червями и не подлежат ремонту. Пути к отступлению были отрезаны физически. Экспедиция оказалась заперта на враждебном континенте. Выбор сузился до двух вариантов: победить или сложить головы на жертвенниках индейских богов. Оставив небольшой гарнизон в Веракрусе, испанский отряд начал свой беспримерный марш вглубь материка.
Анатомия ненависти: как дипломатия разрушила империю
Главным открытием Кортеса на пути к столице стало понимание политического устройства Ацтекской империи. Это не было монолитное государство. Ацтеки представляли собой жестокую военную элиту, которая десятилетиями огнем и кровью покоряла соседние народы, облагая их непомерной данью. Дань выплачивалась золотом, тканями, продовольствием и, что самое страшное, людьми для непрерывных человеческих жертвоприношений, которых требовала ацтекская религия. Ненависть покоренных племен к правителям Теночтитлана была абсолютной, и Кортес решил использовать эту ненависть как главное оружие.
Первое серьезное испытание ждало испанцев на землях Тласкалы — независимого государства, со всех сторон окруженного ацтекскими владениями. Тласкаланцы, закаленные в постоянных боях, встретили пришельцев тысячами воинов. Вооружение индейцев, хоть и не знало железа, было смертоносным: длинные копья, дротики, метаемые с помощью специальных дощечек-атлатлей, и макуауитли — тяжелые деревянные палицы, по краям которых были плотно вклеены острые, как бритва, лезвия из вулканического стекла — обсидиана. Удар такого оружия мог легко отрубить голову лошади. Защитой им служили хлопчатобумажные панцири, вываренные в соляном растворе, которые неплохо держали удары тупого оружия.
Бои в Тласкале длились несколько дней и были невероятно тяжелыми. Испанцы спасались лишь благодаря дисциплине строя, огнестрельному оружию, артиллерии и стальным доспехам, которые индейское оружие пробить не могло. Понеся тяжелые потери и осознав, что чужеземцы не являются союзниками ацтеков, старейшины Тласкалы предложили мир. Более того, они предложили военный союз. В лице тласкаланцев Кортес получил неисчерпаемый резерв храбрых воинов, носильщиков и проводников, жаждущих поквитаться со своими угнетателями.
Следующим пунктом маршрута стал город Чолула, один из крупнейших религиозных центров региона. Местные правители встретили испанцев внешне миролюбиво, но через Малинче Кортес получил агентурные данные о готовящейся засаде. Улицы города были тайно перегорожены, на крышах заготовлены камни, а за городом прятался ацтекский гарнизон. Кортес действовал на опережение с устрашающей жестокостью. Собрав городскую знать и жрецов на центральной площади, испанцы перекрыли выходы и устроили тотальную превентивную зачистку. Улицы Чолулы окрасились в багровые тона. Это была безжалостная демонстрация силы. Слухи о произошедшем молниеносно разлетелись по всей империи. Желающих оказывать прямое вооруженное сопротивление продвижению отряда на пути к Теночтитлану больше не нашлось.
Золотая клетка правителя и паралич системы
Параллельно с военным продвижением развивалась сложнейшая психологическая игра между Кортесом и верховным правителем (тлатоани) ацтеков Монтесумой II. Монтесума не был трусом, он был опытным полководцем и искушенным политиком. Однако его парализовала религиозная доктрина собственного народа. В мифологии ацтеков существовала легенда о Кецалькоатле — Пернатом Змее, светлом божестве, которое когда-то научило людей ремеслам и законам, а затем уплыло за океан, пообещав однажды вернуться. По невероятному, мистическому совпадению, год возвращения Кецалькоатля по ацтекскому календарю совпал с годом высадки Кортеса. А сами бородатые, закованные в сверкающий металл испанцы, прибывшие на гигантских плавучих домах и повелевающие животными, похожими на оленей без рогов, идеально вписывались в пророчество.
Монтесума пытался откупиться от незваных гостей. Он слал навстречу экспедиции роскошные дары — диски из чистого золота и серебра размером с колесо телеги, драгоценные перья и ткани. Но золото лишь разжигало аппетит конкистадоров. Чем богаче были подарки, тем сильнее испанцы рвались к источнику этих богатств.
8 ноября 1519 года испанский отряд, сопровождаемый тысячами тласкаланских союзников, вступил в Теночтитлан. Зрелище, представшее перед глазами европейцев, потрясло их воображение. Столица ацтеков располагалась на острове посреди огромного соленого озера Тескоко. К городу вели широкие каменные дамбы с подъемными мостами. Улицы пересекались сетью каналов, по которым скользили тысячи пирог. Над городом возвышались исполинские ступенчатые пирамиды храмов, увенчанные алтарями. Население Теночтитлана оценивалось в двести с лишним тысяч человек — он был крупнее любого европейского города того времени, включая Париж, Лондон или Рим.
Монтесума лично встретил Кортеса на главной дамбе. Правителя несли на носилках под балдахином, украшенным зелеными перьями птицы кетцаль и золотом, а перед ним подметали землю. Испанцев разместили в огромном дворце Ашаякатля, отца Монтесумы, расположенном в самом центре города.
Ситуация складывалась парадоксальная. Несколько сотен испанцев оказались в самом сердце гигантского мегаполиса, окруженные сотнями тысяч потенциальных врагов. В любой момент мосты на дамбах могли быть подняты, и дворец превратился бы в каменную ловушку. Понимая крайнюю уязвимость своего положения, Кортес пошел на беспрецедентный по наглости шаг. Под предлогом разбирательства мелкого пограничного инцидента он вместе с вооруженными офицерами явился во дворец Монтесумы и фактически взял императора в заложники, заставив его переехать в расположение испанского гарнизона.
Император, все еще находясь в плену своих религиозных сомнений, подчинился. Государственная машина ацтеков дала сбой — никто не смел поднять руку на чужеземцев, пока их правитель находился в их власти. Монтесума официально признал себя вассалом испанского короля Карла V и приказал своим сборщикам налогов собрать по всей стране колоссальную дань в виде золотого песка, самородков и ювелирных изделий. Испанцы переплавляли бесценные произведения искусства в стандартные слитки, наполняя свои сундуки богатствами, о которых не могли и мечтать в Эстремадуре.
Раскол среди победителей и Ночь Печали
Но угроза пришла не от индейцев, а от своих же соотечественников. Весной 1520 года Кортес получил тревожные вести с побережья. Губернатор Кубы Диего де Веласкес, так и не смирившийся со своеволием бывшего секретаря, отправил карательную экспедицию под командованием Панфило де Нарваэса. Силы Нарваэса составляли около 800 солдат, десятки лошадей и мощную артиллерию из 72 пушек. Задача была однозначной — арестовать Кортеса и доставить его в кандалах на Кубу.
Положение Кортеса казалось безвыходным. Если остаться в столице, Нарваэс объединится с недовольными индейцами и уничтожит его. Кортес принимает решение, демонстрирующее его тактический гений. Оставив в Теночтитлане небольшой гарнизон в 150 человек под командованием Педро де Альварадо для охраны Монтесумы и золота, он с оставшимися силами форсированным маршем двинулся к побережью.
В условиях проливного тропического дождя, под покровом ночи, две с половиной сотни людей Кортеса внезапно атаковали лагерь Нарваэса у Семпоалы. Фактор неожиданности сработал безупречно. Охрана была смята, артиллерия захвачена до того, как успела сделать хотя бы один залп, а сам Нарваэс лишился глаза и попал в плен. Кортесу даже не пришлось долго уговаривать солдат побежденного противника — вид захваченного золота и рассказы о богатствах столицы сделали свое дело. Армия Нарваэса практически в полном составе перешла на сторону Кортеса.
Однако триумф был недолгим. Из Теночтитлана прискакали гонцы с катастрофическими новостями. Оставленный за старшего Педро де Альварадо, человек храбрый, но крайне жестокий и импульсивный, совершил роковую ошибку. Заподозрив ацтеков в подготовке мятежа во время религиозного праздника Тошкатль, он приказал своим солдатам перебить безоружную индейскую знать и жрецов прямо во дворе главного храма.
Город взорвался. Терпение ацтеков лопнуло. Они избрали нового военного предводителя — Куитлауака, брата Монтесумы. Дворец Ашаякатля, где заперлись испанцы, подвергся непрерывному штурму. Индейцы перекрыли подвоз продовольствия и воды, днем и ночью осыпая здание тучами стрел и камней.
Кортес с объединенной армией успел прорваться в осажденный дворец, но это лишь усугубило ситуацию — теперь в каменной ловушке оказалось больше ртов, требовавших еды. Попытка использовать Монтесуму для усмирения толпы провалилась. Когда правитель вышел на крышу, призывая свой народ прекратить атаки, в него полетели камни и дротики. Получив тяжелые ранения, Монтесума вскоре скончался (по одной из версий, от полученных ран, по другой — был добит самими испанцами как потерявший полезность заложник).
Оставаться в городе было невозможно. В ночь на 30 июня 1520 года, вошедшую в историю как Ночь Печали (La Noche Triste), Кортес отдал приказ об отступлении. Двигаться предстояло по Тлакопанской дамбе, на которой индейцы заранее разрушили мосты. Испанцы изготовили переносной деревянный мост, но план рухнул почти сразу. Ацтеки заметили отступающих, ударили барабаны на вершинах пирамид, и озеро покрылось тысячами боевых пирог.
Началась неописуемая мясорубка. В кромешной тьме, под проливным дождем, на узкой полоске дамбы смешались люди и лошади. Переносной мост застрял в грязи, и перебираться через проломы пришлось вплавь. Жадность погубила многих: солдаты, набившие карманы и доспехи золотыми слитками, камнем шли на дно, утаскиваемые тяжестью сокровищ. Проломы в дамбе заполнялись телами убитых людей и лошадей, по которым спасались идущие следом. К утру, когда израненные остатки армии выбрались на твердую землю, Кортес сел под деревом и заплакал. Армия потеряла около 860 испанских солдат, всю артиллерию, весь порох, большинство лошадей и несколько тысяч союзников-тласкаланцев. Золото Монтесумы осталось на дне озера.
Но испытания не закончились. Измученный, истекающий кровью отряд брел в сторону дружественной Тласкалы. 8 июля у долины Отумба путь им преградила новая, гигантская армия ацтеков, собранная со всех окрестных провинций. По оценкам летописцев, она насчитывала десятки тысяч воинов. Против них стояло около четырех сотен израненных пехотинцев и два десятка всадников.
Битва при Отумбе стала моментом истины для испанской конницы. Понимая, что в ближнем бою их просто задавят массой, Кортес применил тактику точечных ударов. Заметив на холме ставку главнокомандующего ацтеков Сиуаки, чьи носилки украшал высокий плюмаж, Кортес собрал последних кавалеристов в единый кулак. Клин бронированных всадников, сметая все на своем пути, прорубился сквозь плотные ряды индейцев. Кортес лично сшиб главнокомандующего, а один из офицеров убил его и захватил штандарт. Потеряв управление и священный символ, многотысячная армия ацтеков дрогнула и обратилась в беспорядочное бегство. Путь в Тласкалу был открыт.
Возвращение и агония озерной столицы
Отдышавшись и залечив раны на землях верных союзников, Кортес приступил к подготовке методичного и окончательного уничтожения Теночтитлана. Он проявил себя как выдающийся организатор. Из Веракруса были доставлены снасти, паруса и железные детали с затопленных кораблей. Индейские ремесленники под руководством испанских плотников построили тринадцать небольших галер-бригантин. Затем корабли разобрали, перенесли на плечах индейских носильщиков через горные перевалы и вновь собрали на берегах озера Тескоко. Теперь Кортес контролировал не только сушу, но и воду.
Одновременно с этим на стороне испанцев выступил невидимый, но страшно эффективный союзник. Вместе с войсками Нарваэса на континент попал вирус черной оспы. Индейцы, не имевшие иммунитета к европейским болезням, умирали тысячами. Оспа выкашивала целые кварталы, ломая демографический и психологический хребет сопротивления. От болезни умер и Куитлауак, после чего оборону возглавил молодой и непримиримый Куаутемок.
Осада Теночтитлана началась в мае 1521 года и продолжалась 93 дня. Испанские бригантины, вооруженные уцелевшими пушками, в щепки разносили флотилии индейских пирог и блокировали подвоз продовольствия и пресной воды по озеру. Армия Кортеса, усиленная десятками тысяч индейцев из враждебных ацтекам племен, методично продвигалась по дамбам вглубь города.
Бои шли за каждый дом, за каждую улицу. Ацтеки сражались с фанатичным отчаянием, сбрасывая испанцев в воду, устраивая засады и принося пленных в жертву на вершинах пирамид прямо на глазах у осаждающих. Понимая, что удержать городские кварталы невозможно из-за постоянных контратак с крыш, Кортес отдал приказ о планомерном разрушении столицы. По мере продвижения войск каждый захваченный дом сносился до основания, а обломками засыпались каналы. Теночтитлан физически стирался с лица земли.
К августу город превратился в руины, заваленные разлагающимися телами, среди которых бродили обезумевшие от голода защитники. 13 августа 1521 года Куаутемок с семьей попытался прорваться на лодке через блокадное кольцо, но был перехвачен испанской бригантиной. Сопротивление прекратилось. Империя ацтеков пала.
Испанцы немедленно приступили к поискам утраченного во время Ночи Печали золота. Плененного Куаутемока подвергли интенсивным методам дознания с применением огня, пытаясь выведать места тайников. Вождь стойко перенес пытки, не выдав секретов. Позже, опасаясь, что Куаутемок может стать знаменем для нового восстания, Кортес прикажет его повесить. Сегодня этот последний тлатоани является национальным героем Мексики, символом стойкости индейского духа.
Закат конкистадора в тени собственной славы
На руинах Теночтитлана конкистадоры заложили новый город — Мехико. Награбленные сокровища потекли в Испанию, и император Карл V, впечатленный масштабами завоеваний, закрыл глаза на прежнее самоуправство, назначив Кортеса генерал-капитаном и губернатором Новой Испании. Начался процесс христианизации и колонизации гигантских территорий. Земли делились между ветеранами походов вместе с прикрепленными к ним индейцами. Бывшие союзники-тласкаланцы довольно скоро осознали, что просто сменили одних господ на других, погрузившись в реалии жесткой европейской эксплуатации.
Впрочем, пик славы Эрнана Кортеса оказался непродолжительным. Испанская корона всегда с глубоким подозрением относилась к чрезмерно успешным и самостоятельным полководцам в колониях, опасаясь сепаратизма. Вокруг генерал-губернатора начали плестись придворные интриги, в Новую Испанию направлялись ревизоры.
Сам Кортес не мог сидеть на месте. В 1524 году он организовал тяжелейшую экспедицию на юг, в джунгли Гондураса, которая едва не стоила ему жизни из-за голода и тропических болезней. По возвращении он обнаружил, что его политические противники лишили его реальной власти. В 1526 году он отправился в Испанию, чтобы лично оправдаться перед монархом. Король пожаловал ему громкий титул маркиза дель Валье де Оахака и обширные поместья, но категорически отказался вернуть должность губернатора. Управлять колонией были посланы преданные короне бюрократы.
Вернувшись в Мексику в статусе богатого, но политически бессильного аристократа, Кортес профинансировал еще несколько экспедиций, в ходе которых было исследовано тихоокеанское побережье и открыт полуостров Калифорния. Но его время уходило. В 1540 году он окончательно покинул Новый Свет и вернулся в Европу.
Стареющий конкистадор поселился в роскошном имении под Севильей. В 1541 году он принял участие в катастрофической для испанского флота экспедиции против алжирских пиратов, где едва не утонул во время шторма. При королевском дворе его старательно игнорировали. Существует знаменитая историческая байка о том, как Кортес, пытаясь пробиться к карете Карла V сквозь толпу, запрыгнул на подножку. Когда возмущенный император спросил, кто этот дерзкий человек, Кортес ответил: «Это человек, который подарил Вашему Величеству больше провинций, чем Вы унаследовали городов от своих предков».
Эрнан Фернандо Кортес скончался от дизентерии 2 декабря 1547 года в возрасте 62 лет. Его посмертная судьба оказалась не менее беспокойной, чем прижизненная. Согласно завещанию, его останки были перевезены в Мексику. В последующие столетия прах великого завоевателя перезахоранивали более пяти раз, пряча его то от политических противников, то от разъяренных потомков индейцев во времена мексиканской войны за независимость, пока в середине XX века кости окончательно не упокоились в одной из церквей Мехико. Человек, сломавший цивилизацию и запустивший необратимый процесс формирования современной Латинской Америки, ушел в вечность, оставив после себя историю, в которой до сих пор невозможно отделить чудовищную жестокость от абсолютной человеческой дерзости.