Когда заходит разговор о покорении Сибири, почти автоматически звучит одно имя — Ермак. Но это удобный миф, упрощающий сложную и куда более раннюю историю. На самом деле дорогу в Сибирь Москва проторила задолго до казачьей эпопеи, и началось всё ещё при правлении Иван III, когда Великое княжество Московское превращалось в централизованное государство и стремительно расширяло свои границы.
В 1480-х годах в Кремль стали поступать тревожные вести с недавно присоединённых земель Великой Перми, приуральской области, где московская власть существовала скорее на бумаге. Там хозяйничал союз вогульских племён — современных манси, известный в источниках как Пелымское «княжество». Его во главе стоял вождь Асыка, которого летописи вежливо именуют князем, хотя по сути речь шла о племенном лидере. Его отряды регулярно громили поселения, собирали свою дань и демонстрировали полное пренебрежение к Москве.
Ответ был типично московским — военным. Для усмирения непокорных территорий собрали «судовую рать»: местные отряды усилили государевыми служилыми людьми, закалёнными в дальних походах. Командовать экспедицией назначили опытных воевод — Фёдора Курбского Чёрного и Ивана Салтыка Травина, людей, уже нюхавших порох в кампаниях против Казани и на Вятке.
15 мая 1483 года войско вышло из Великого Устюга. Иного пути, кроме речного, тогда просто не существовало. Ладьи шли по рекам, перетаскивались волоком, пересекли Уральские горы и впервые для московского войска углубились на территорию Сибири. Целью был Пелым — опорный пункт Асыки. Сражение оказалось недолгим: вогульское ополчение быстро дрогнуло. Сказалось и превосходство русских в вооружении, включая огнестрел, и отсутствие у местных племён желания умирать за абстрактную независимость. Для них смена сюзерена означала лишь нового сборщика дани.
Разгром Пелымского союза решил главную задачу похода, но воеводы пошли дальше — к Оби. Здесь, судя по летописям, серьёзных боёв почти не было: «князей югорских воевали и в полон вели» — сухо фиксируют источники. Основным врагом стали не люди, а расстояния, холод, нехватка продовольствия и изнуряющие условия пути. Именно от этого войско теряло больше людей, чем от стрел и копий.
С приближением осени было принято разумное решение — возвращаться. Зимовка в Сибири грозила катастрофой. 1 октября 1483 года измотанная «судовая рать» вернулась в Великий Устюг, пройдя за полгода свыше 4,5 тысячи километров — маршрут, впечатляющий даже по меркам XXI века.
О дальнейшей судьбе воевод известно немного. Курбский Чёрный исчезает из источников, а Салтык Травин ещё упоминается в 1489 году в связи с походом на Вятку. Зато последствия экспедиции оказались колоссальными. Уже весной 1484 года в Москву прибыли послы западносибирских племён, признавшие вассальную зависимость от Русского государства и обязавшиеся платить дань. В титуле государя появились новые строки: «князь Югорский, Кондинский и Обдорский».
Да, эта зависимость была нестабильной. Выплаты прекращались во времена больших войн, возобновлялись после побед и снова срывались. В XVI веке ситуацию окончательно обострил сибирский хан Кучум, прекративший выплату дани и начавший набеги на русские земли. Именно это и стало формальным поводом для знаменитого похода Ермака. Но важно помнить: когда Ермак Тимофеевич отправился в Сибирь, Москва уже считала эти земли своей сферой влияния, а Иван IV носил титул «повелителя всех Сибирских земель».
История любит простые образы и громкие имена, стирая долгие и сложные процессы. Так и покорение Сибири превратилось в рассказ об одном герое, хотя на самом деле это была вековая экспансия, начавшаяся задолго до Ермака. И, возможно, пришло время вспомнить тех, кто первым прошёл через Урал и сделал Сибирь частью русской истории.
Если понравилась статья, поддержите канал лайком и подпиской, а также делитесь своим мнением в комментариях.