Итак, что мы имеем в предварительном субъективном анамнезе после первого приёма: физически здоровый пациент имеет явное нарушение психики, которое сам же признаёт болезнью. Здесь налицо любовный психоз (синдром Адели), которым обозначают патологическую влюблённость. Возможна так же любовная зависимость (аддикция) — психическое расстройство, при котором человек испытывает чрезмерную потребность в любви, внимании и одобрении от другого человека, обычно партнёра по романтическим отношениям. Просматривается явная нехватка регулярной половой жизни. Но случай нетипичен тем, что нет отрыва от реальности, пациент контролирует эмоции и поступки. Забавный случай. Стоит им заняться плотнее. Возможно, этот ФРИк (инициалы), как я его для себя назвал, пригодится для моей кандидатской. Придёт или не придёт?
И он пришёл. Так же спокойно вошёл в кабинет, поздоровался.
- А, это вы, голубчик! – нарочито приветливо я протянул ему руку. – Препарат, назначенный мною, помог?
Он охотно пожал мне руку, но ответил не сразу.
- Знаете, доктор, - после паузы с грустью сказал он, - препарат подействовал, но не так, как вы, наверное, ожидали.
- Что такое? – удивлённо вскинул я брови.
- Она обиделась. Очень обиделась. В слезах она упрекала меня, что я её разлюбил и хочу от неё избавиться. И она отчасти права. Вчера я пережил сильнейшее потрясение от мысли, что она может исчезнуть из моей жизни. Без неё мне и жить незачем.
- Ну, ну, Фёдор Романович, - успокоительно протянул я, - зачем уж впадать в такие крайности. Если вас это так расстраивает, не принимайте препарат. Мы найдём другое средство. А пока успокойтесь и расскажите мне всё с самого начала и поподробней. Это позволить мне построить полную картину вашего неординарного случая. Если позволите, я буду вести аудиозапись. Торопиться нам некуда, так что…
- Да, конечно. А с чего начать?
- Пожалуй, начните со знакомства с вашей женой.
Я включил диктофон, а он начал свою исповедь.
- Мы познакомились ещё на первом курсе института, куда я поступил после окончания художественной школы при академии художеств. С детства я всегда рисовал, и уже в пять лет мои рисунки приметил на одной из выставок местный художник. Он-то и предложил моим родителям отдать меня в художественную школу. Жил я в Ленинградском интернате при школе, а по окончании уехал в Москву. Моя будущая жена поступала на дизайнерский факультет, а я на живопись. Так получилось, что только она бросилась мне в глаза, и с тех пор другие женщины меня не интересовали в качестве сексуальных партнёрш.
Поженились на втором курсе. На пятом она взяла академку по беременности. Когда сын пошёл в ясли, она продолжила обучение и окончила институт с отличием. Своего жилья у нас тогда не было, мы снимали комнату в коммуналке в Перово. Жили бедно, но любовь и молодость преодолевает все преграды. Мы были счастливы, и всё нам было по плечу. Она довольно быстро нашла хорошую работу по специальности, а вот я своими художествами заработать не мог. Приходилось перебиваться временными заработками в нескольких местах одновременно. Хуже всего пришлось в девяностые. Мои картины продавались плохо, да и кому их было покупать в нищей стране. Вот когда мы должны были развестись. Ссорились. Я же не мог обеспечить ей достойную жизнь. Но мы всё же любили друг друга. Мало-помалу жизнь налаживалась. Мы даже отважились на второго ребёнка. Родилась дочка. Как-то постепенно мои картины стали популярными, и я неплохо зарабатывал. Появилось немало заказов, и я без разбора хватался за любой из них. Признаться, мне сейчас даже стыдно за некоторые свои работы, ибо это была откровенная чернуха и порнуха. Я писал портреты «малиновых пиджаков» с золотыми «калашами» и килограммовыми золотыми цепями на шеях. Честно говоря, противно всё это, но они делали такие предложения, что отказаться было невозможно.
А дома я писал для себя, по вдохновению. И жена, естественно, была главной героиней моих полотен. Перестройка закончилась, исчезли малиновые пиджаки, а моя «длясебятина» неожиданно выстрелила. Меня заметили серьёзные художники и помогли вступить в Союз художников. Я участвовал во многих выставках, выставлялся и за границей. Потом уже пошли персональные выставки. Соответственно, цены на мои произведения поползли вверх. Мы купили квартиру, а Союз художников мне пробил мастерскую. Казалось бы, теперь, когда жизнь наладилась и Фортуна улыбнулась мне, в семье начались разлады.