— Где я, по-твоему, должна спать, Алина? У Светы стресс, ей нужен покой и нормальная кровать, а ты тут свои порядки устанавливаешь!
Ольга Сергеевна с грохотом поставила кастрюлю на мою новую плиту, даже не заботясь о том, что на полированной поверхности останутся царапины.
Я стояла в дверях собственной кухни и чувствовала, как внутри всё закипает. Усталость навалилась свинцовым грузом: двенадцатый час на ногах, отчетный период, а дома вместо тишины — оккупация.
В моей двухкомнатной квартире, которую я выгрызала у жизни пять лет, экономя на каждом обеде, теперь распоряжалась женщина, не вложившая сюда ни копейки.
— Ольга Сергеевна, Света спит в моей спальне уже неделю, — мой голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я сплю на узком диване в комнате, у меня спина отнимается. Может, пора и честь знать? Гости "засиделись".
Свекровь обернулась, вытирая руки о несвежее полотенце, и посмотрела на меня с такой неприкрытой неприязнью, будто это я пришла в её дом незваной гостьей.
— Гости? — она ядовито усмехнулась. — Алина, ты за Игорем замужем или как? Мы — семья. А у Светочки беда. Её микрозаймы задушили, коллекторы по пятам ходят. Ты, как старшая, должна войти в положение.
— В какое положение? — я шагнула вглубь кухни. — В то, что ваша дочь набрала кредитов на шмотки и гулянки, а я теперь должна подвинуться? Игорь, ты долго будешь молчать?
Мой муж, Игорь, до этого старательно изучавший состав майонеза на банке, наконец поднял глаза. В них не было ни сочувствия, ни поддержки. Только трусливое желание, чтобы всё как-нибудь разрешилось само собой, без его участия.
— Алин, ну чего ты начинаешь... Мама права, Свете сейчас тяжело. Ну поживет она у нас месяц-другой, пока долги не раскидаем. Не чужая же.
— Месяц-другой? — я рассмеялась, и этот смех был больше похож на всхлип. — Игорь, она вчера съела мой завтрак, который я приготовила на работу, и даже не извинилась. Она курит на балконе, хотя знает, что у меня аллергия. Твоя мать переставила всю посуду так, что я ничего не могу найти. Это мой дом!
— Был твой, стал общий, — подала голос Света, выплывая из моей спальни в моем же шелковом халате. — Что ты из-за каждой копейки дрожишь? Мы тут, между прочим, дело обсуждаем. Серьезное.
Света уселась за стол, вальяжно закинув ногу на ногу. Выглядела она вполне здоровой и ни капли не «задушенной» стрессом. Наоборот, на её лице читалась уверенность в том, что ей все обязаны по факту рождения.
— Какое еще дело? — я почувствовала, как холодок пробежал по спине.
— Нам нужно пять миллионов, — спокойно произнесла Ольга Сергеевна, будто просила соли. — У Светы там проценты набежали, да еще она в бизнес вложилась неудачно. В общем, выход один. Эту квартиру надо продавать.
Я на секунду перестала дышать. В ушах зашумело.
— Что делать? — переспросила я, надеясь, что мне послышалось.
— Продавать, Алин, — Игорь наконец встал и подошел ко мне, пытаясь обнять за плечи. Я резко отпрянула. — Мы всё посчитали. Купим однушку на окраине, на маму оформим, чтоб коллекторы не нашли. А остатком Светины хвосты закроем. Мы же одна семья, ты же понимаешь?
— Вы с ума сошли? — я смотрела на них троих и видела сплоченную группу захватчиков. — Это моя квартира. Куплена до брака. На деньги моих родителей и мои накопления. Вы сейчас предлагаете мне остаться без жилья, чтобы оплатить хотелки твоей сестры?
— Какая ты мелочная, — скривилась Света. — Сама же говорила, что тебе для семьи ничего не жалко. Вот и докажи делом, а не словами.
— Знаешь что, Светлана, — я подошла к ней вплотную. — Ты сейчас снимешь мой халат, соберешь свои чемоданы и выметишься отсюда. Вместе со своей мамой. И со своим братом, если он не придет в себя прямо сейчас.
— Ты как с матерью разговариваешь? — взревел Игорь, внезапно обретя голос. — Совсем берега попутала от своей гордости? Мама ради нас всё отдала, а ты за стены цепляешься?
— Что она отдала, Игорь? — я повернулась к нему. — Она всю жизнь тянула из тебя деньги, которые мы откладывали на отпуск. Она заставила нас оплатить ремонт в её развалюхе, в которой мы даже не бываем. А теперь она хочет забрать у меня последнее?
— Это не обсуждается, — Ольга Сергеевна хлопнула ладонью по столу. — Мы уже завтра договорились с риелтором. Придет смотреть квартиру. Игорь дал добро. Так что, Алиночка, не порти нам вечер. Собирайся лучше морально.
В этот момент во мне что-то переломилось. Вся та «женская мудрость», которой меня учили книги, всё это «терпение ради мира в семье» вылетело в окно. Я поняла: если я сейчас не ударю наотмашь, они сожрут меня и не подавятся.
— Значит, риелтор придет? — я кивнула, глядя в пустоту. — Хорошо.
Я вышла из кухни. Сзади послышался торжествующий шепот свекрови: «Вот видишь, надавить надо было просто, она бесхребетная».
Я заперлась в ванной и сделала два звонка. Первый — своему юристу. Второй — слесарю, который работает круглосуточно. Моя квартира была моей крепостью, и пришло время защищаться.
Когда я вышла, они уже вовсю распоряжались моим пространством. Света развалилась на диване с моим планшетом, листая какие-то сайты. Ольга Сергеевна шумно перекладывала посуду на кухне.
— Что ты делаешь? — спросила я свекровь.
— Порядок навожу, — бросила она, не оборачиваясь. — У тебя тут всё не по системе. И вообще, Игорь сказал, что ты в однушке будешь на кухне спать, так что привыкай к аскетизму.
Игорь сидел в кресле и переключал каналы. Он даже не посмотрел на меня. В этот момент я окончательно поняла: мужа у меня больше нет. Есть только сын своей матери и брат своей сестры.
— Игорь, — позвала я. — Дай мне ключи от квартиры. Свои.
— Зачем это? — нахмурился он. — Алин, не начинай опять.
— Дай ключи. Я хочу проверить, не потерял ли ты их, а то дверь заедает.
Он нехотя протянул мне связку. Я забрала её и медленно пошла к входной двери.
— Вы все, — я обернулась, стоя на пороге, — глубоко ошибаетесь в одном моменте. Вы решили, что я временное препятствие на пути к вашему благополучию. Но на самом деле — это вы здесь временные. И ваше время истекло.
— Ты куда это собралась на ночь глядя? — крикнула свекровь из комнаты.
Я не ответила. Я вышла в подъезд, прикрыла дверь и осталась ждать.
Через двадцать минут приехал мастер. Еще через десять — двое крепких мужчин из частной охраны, которых посоветовал юрист.
— Хозяйка? — спросил один из них, глядя на мои трясущиеся руки.
— Хозяйка, — ответила я, прижимая к груди документы на право собственности. — Внутри посторонние люди. Пытаются завладеть моим имуществом, угрожают продажей. Прошу их вывести.
Мастер быстро установил новую личинку. Когда дверь открылась, на пороге возник Игорь. Его лицо вытянулось от удивления, которое быстро сменилось страхом.
— Это еще кто? Алин, ты что, с ума сошла? Кого ты притащила?
— Это те, кто поможет вам найти дорогу к выходу, — спокойно сказала я. — Ольга Сергеевна, Светлана, на выход. С вещами.
Из комнат выскочили женщины. Свекровь начала кричать, размахивая руками, Света попыталась оттолкнуть охранника, но тот стоял как скала.
— Да как ты смеешь! — визжала Ольга Сергеевна. — Мы полицию вызовем! Игорь здесь прописан!
— Вызывайте, — я сделала шаг вперед. — Игорь действительно прописан. Но права собственности у него нет. А вот у меня есть. И я только что подала заявление о его выселении в связи с расторжением брака. А вы двое здесь вообще никто. Просто прохожие, которые зашли погреться.
— Алин, ну ты чего... — Игорь попытался подойти ко мне, его голос стал заискивающим. — Давай поговорим. Мы же пошутили про продажу. Ну, припугнуть хотели, чтоб ты серьезнее к проблемам Светки отнеслась.
— Пошутили? — я посмотрела на груду своих вещей, которые Света уже успела свалить в кучу на полу. — Отличная шутка. Мне очень понравилось. Теперь моя очередь шутить.
Охранники начали вежливо, но твердо выпроваживать дам. Светку, которая продолжала сыпать оскорблениями, просто взяли под локти. Её чемоданы, которые она так и не успела разобрать до конца, полетели в общий коридор. За ними последовали сумки Ольги Сергеевны.
— Игорь, — я посмотрела на мужа. — Твои вещи уже в мешках. Тебе помочь или сам справишься?
— Ты разрушаешь семью! — крикнул он, забиваясь в угол. — Ты из-за бетона и кирпичей предаешь близких людей!
— Семью? — я горько усмехнулась. — Семья — это те, кто бережет твой сон, а не те, кто выгоняет тебя из спальни. Семья — это те, кто радуется твоим успехам, а не те, кто хочет продать твой труд за чужие грехи. Уходи, Игорь. К матери. К сестре. Туда, где тебя научат «ценить родную кровь» за чужой счет.
Когда дверь за ними окончательно закрылась, в подъезде еще долго стоял гул. Ольга Сергеевна колотила в дверь, Света обещала мне «все кары небесные», а Игорь просто молчал.
Я прислонилась спиной к новой, холодной двери. Сердце колотилось где-то в горле. В квартире стоял запах чужих духов и жареных котлет, который мне предстояло выветривать еще долго.
Я прошла на кухню. На столе лежала та самая банка майонеза, которую изучал Игорь. Рядом — Светина брошенная помада. Я смахнула всё это в мусорное ведро одним движением.
Наконец-то наступила тишина.
Я подошла к окну. Внизу, у подъезда, стояла эта троица. Они выглядели жалкими на фоне своих клетчатых сумок. Света что-то яростно доказывала брату, Ольга Сергеевна сидела на лавке, обхватив голову руками.
Они еще не понимали, что бесплатный ресурс в моем лице закончился. Что теперь им придется самим решать свои проблемы, без моей квартиры и моей зарплаты.
Я достала из шкафа чистую кружку. Одну. Налила себе чаю.
Завтра будет тяжелый день. Будут звонки, будут угрозы, будет визит к адвокату. Наверняка они попытаются оспорить что-то, будут давить на жалость через общих знакомых. Но всё это уже не имело значения.
Главное я сделала. Я вернула себе право распоряжаться своей жизнью.
Прошло две недели. Новые механизмы работали исправно. Телефон Игоря и всей его родни был давно заблокирован. Оказалось, что без ежедневных упреков и чужих проблем у меня гораздо больше сил.
Я поменяла шторы в спальне. Выбросила старый диван, на котором ютилась неделю, и купила новый — огромный, мягкий, только для себя. Расставила на подоконниках свои любимые растения, которым теперь никто не мешал расти.
Каждое утро я теперь просыпаюсь в тишине. Я делаю себе завтрак именно так, как люблю я. Никто не говорит мне, что я эгоистка. Никто не требует «войти в положение».
Вечерами я читаю те самые книги. Но теперь я не ищу в них спасения. Я читаю их как пройденный этап. Как историю женщины, которая наконец-то научилась говорить «нет» тем, кто привык слышать только «да».
Моя жизнь не стала пустой после их ухода. Она стала чистой. Словно после долгой, изнурительной генеральной уборки, когда из всех углов выметен мусор, копившийся годами.
Я подошла к зеркалу в прихожей. На меня смотрела женщина с ясными глазами и спокойной улыбкой. На плечах больше не висела чужая вина.
— Ну что, Алина, — прошептала я своему отражению. — Начнем новую главу?
За окном зажигались городские огни. Мой дом, моя крепость, теперь надежно хранила мой покой. И в этом покое не было места тем, кто ценит только выгоду, прикрываясь словами о любви и родстве.
Я поставила на подоконник новый кактус. Маленький, колючий и очень самостоятельный. Он был похож на меня нынешнюю. Красивый, если не пытаться его сломать, и очень болезненный для тех, кто решит схватить его без спроса.
Оказалось, что быть «плохой» для жадных людей — это самая большая привилегия в мире. Это значит, что ты наконец-то стала хорошей для самой себя. И это стоило каждого потраченного нерва и каждой сброшенной с лестницы сумки.