Я никогда не верила в сны. Мама всегда говорила, что сны — это послание, знаки свыше, но я относилась к этому скептически. До того самого дня, когда за два дня до моего тридцать седьмого дня рождения мне приснился сон, который перевернул всю мою жизнь.
Проснулась я в холодном поту. Сердце билось так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. В комнате было темно, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь щель в шторах. Рядом спокойно спал мой муж Егор. Его размеренное дыхание, привычный запах его одеколона, тепло его тела рядом — всё было как обычно, но внутри меня что-то надломилось, что-то изменилось безвозвратно.
Во сне я видела маму. Она умерла пять лет назад от рака, и я думала, что уже свыклась с этой потерей. Но во сне она была такой живой, такой реальной. Мама стояла в нашей старой кухне, той самой, где я выросла, где мы пили чай по вечерам и разговаривали обо всём на свете. Она смотрела на меня своими добрыми карими глазами, и в них читалась такая тревога, такая боль, что у меня перехватило дыхание даже во сне.
— Доченька, будь осторожна со своим мужем, — её голос звучал так отчётливо, будто она действительно стояла рядом. — Он не тот, за кого себя выдает. Береги себя, милая. Пожалуйста, будь внимательнее.
Я хотела спросить, что она имеет в виду, но мама начала растворяться в воздухе, как утренний туман. Я протянула к ней руки, закричала, умоляя не уходить, объяснить, что происходит. Но она исчезла, оставив меня в пустой кухне с этим предупреждением, которое эхом отдавалось в голове.
Я тихо встала с кровати, стараясь не разбудить Егора, и прошла на кухню. Включила чайник, достала свою любимую кружку с надписью «Лучшая мама». Дочка подарила её мне на прошлый день рождения. Настя училась в другом городе на юриста, приезжала редко, и я жутко по ней скучала. Она обещала приехать на мой день рождения, и я с нетерпением ждала этой встречи.
Сидя на кухне в три часа ночи, обхватив руками теплую кружку с чаем, я пыталась понять, что со мной происходит. Это был просто сон. Обычный сон, порожденный усталостью, стрессом на работе, переживаниями. У меня не было никаких причин не доверять Егору. Мы были женаты пятнадцать лет. Пятнадцать лет совместной жизни, радостей и трудностей, которые мы преодолевали вместе.
Егор работал финансовым консультантом, помогал людям разбираться с их сбережениями, инвестициями, планировал пенсионные накопления. У него была своя небольшая консалтинговая фирма, несколько сотрудников. Работа нервная, ответственная, но он справлялся. Приходил домой уставший, иногда задерживался допоздна, но всегда был внимателен ко мне, заботлив. Или я просто хотела так думать.
Последние месяцы я действительно замечала, что Егор стал каким-то отстранённым. Он часто уходил в другую комнату, чтобы поговорить по телефону. Когда я спрашивала, кто звонил, он отвечал односложно: «Работа, клиент, партнер». Я не придавала этому значения. У всех бывают сложные периоды. Но после того сна все эти мелочи, на которые я раньше не обращала внимания, вдруг сложились в какую-то тревожную картину. Телефон, который он стал класть экраном вниз. Пароль, который он поменял, сказав, что для безопасности. Поздние звонки, после которых он выходил на балкон, плотно закрывая за собой дверь.
Я допила чай и вернулась в спальню. Егор по-прежнему спал. В свете фонаря я разглядывала его лицо. Знакомые черты, которые я знала наизусть: прямой нос, волевой подбородок, легкая щетина, темные волосы с проседью на висках. Этот человек был отцом моей дочери, моим мужем, моим лучшим другом. Как я могла подозревать его в чем-то плохом из-за какого-то сна? Но мамин голос не выходил из головы: «Будь осторожна. Он не тот, за кого себя выдает».
Следующий день прошёл как в тумане. Я работала библиотекарем в районной библиотеке. Обычно моя работа приносила мне радость: книги, тишина, читатели, которые приходили за новыми историями. Но в тот день я не могла сосредоточиться. Я путала формуляры, забывала, что мне говорили посетители, и дважды ставила одну и ту же книгу не на ту полку. Галина Ивановна, моя коллега и подруга, женщина лет шестидесяти, с седыми волосами и добрыми глазами, заметила мое состояние.
— Танечка, что с тобой? Ты такая бледная! Может, заболела? Голова кружится?
— Нет, нет, всё нормально. Просто плохо спала. Накануне дня рождения волнуешься?
Галина Ивановна улыбнулась.
— Ну ничего, скоро дочка приедет, будет у вас праздник. Егор, небось, что-то готовит, сюрприз какой-нибудь.
Я кивнула, натянуто улыбнувшись. «Сюрприз! Интересно, какой сюрприз меня ждёт?»
Вечером я пришла домой раньше Егора. Он предупредил утром, что задержится, встреча с важным клиентом. Я приготовила ужин, накрыла на стол, всё как обычно. Но внутри меня жила тревога, которая не давала покоя. Когда Егор вернулся, было уже почти девять вечера. Он выглядел усталым, но довольным.
— Привет, солнышко. — Он поцеловал меня в щеку. — Как день прошёл?
— Нормально. А у тебя? Встреча прошла хорошо?
— Отлично. Серьёзный клиент, большая сумма для вложений.
Он прошёл в ванную мыть руки, и я услышала, как зазвонил его телефон, оставленный на диване. Я не планировала смотреть. Честно. Но что-то заставило меня подойти. На экране высветилось имя: Виктор. И короткое сообщение: «Завтра в 8. На том же месте. Никому ни слова». Телефон погас, и я быстро отошла. Сердце колотилось. Виктор? Кто это? Егор никогда не упоминал никакого Виктора среди своих знакомых. И почему «никому ни слова»?
За ужином я пыталась вести себя естественно. Мы разговаривали о предстоящем дне рождения, о том, что Настя приедет послезавтра утром. Егор был оживлён, рассказывал про работу, но я видела, что он периодически поглядывает на телефон.
— Слушай, мне нужно завтра рано утром съездить на встречу. Ненадолго, часа на два. Ты не против?
— Конечно, не против. Работа есть работа.
Он облегчённо улыбнулся, и в этой улыбке было что-то, что кольнуло меня. Что-то фальшивое.
Ночью я снова не могла заснуть. Лежала и думала: что, если мама действительно пыталась меня предупредить? Что, если Егор скрывает что-то серьёзное? Я вспоминала все странности последних месяцев. Новый дорогой телефон, который он купил, сказав, что старый сломался. Поездки в другие города, якобы на встречи с партнёрами. Однажды я случайно увидела у него в кармане крупную сумму наличными и удивилась, а он объяснил, что это для оплаты аренды офиса, владелец предпочитает наличные. Всё это по отдельности выглядело безобидно, но вместе складывалось в какую-то тревожную мозаику.
Утром Егор ушёл рано, как и обещал. Я осталась дома, у меня был выходной. Села с чашкой кофе на кухне и поняла, что не могу больше игнорировать эту тревогу. Мама не просто так пришла во сне. Она всегда чувствовала людей, всегда видела то, что скрыто от других. Если она предупреждала меня об Егоре, значит, на то были причины. Я должна была узнать правду. Но как? Я не могла просто спросить у мужа. Если он действительно что-то скрывает, он не признается. Нужны были доказательства. Или хотя бы понимание, что происходит.
Весь день я провела в раздумьях. Вечером Егор вернулся в хорошем настроении. Сказал, что встреча прошла отлично, всё идёт по плану. После ужина он ушёл к себе в кабинет, сказал, что нужно доделать какие-то документы. Я сидела в гостиной, делая вид, что смотрю телевизор. Но на самом деле прислушивалась. Через какое-то время я услышала, как Егор говорит по телефону. Голос был приглушённый, но интонация странная, напряжённая. Не выдержав, я тихо подошла к двери кабинета. Она была не до конца закрыта. Я прислонилась к стене рядом и стала слушать.
— Я же говорю, всё под контролем. Завтра ещё двое подпишут договоры. Это ещё пятьсот тысяч в общий котёл.
Голос Егора звучал деловито, но в нём была какая-то настороженность.
— Да, понимаю. Нет, следов не будет. Мы всё делаем через подставные фирмы, как договаривались.
Сердце моё забилось так сильно, что я боялась, он услышит. Подставные фирмы? Что это значит?
— Слушай, нужно быть осторожнее. У меня жена начала что-то замечать. Нет, ничего конкретного, просто смотрит как-то странно.
Егор замолчал, видимо, слушая собеседника.
— Да, я знаю. Ещё пара месяцев, и мы сворачиваемся. Я соберу всё, что смогу, и исчезну. Никто ничего не докажет.
Я отпрянула от двери, прижав руку ко рту, чтобы не вскрикнуть. Что он сказал? «Исчезну. Никто ничего не докажет».
На ватных ногах я вернулась в гостиную и рухнула на диван. В голове был хаос. Егор что-то скрывал. Что-то серьёзное, незаконное. Подставные фирмы, исчезновения, сокрытие следов. Это звучало как какая-то криминальная схема. Но самое страшное было то, что он собирался исчезнуть. Бросить меня? Бросить нас с Настей? Слезы потекли сами собой. Я была в шоке. Человек, с которым я прожила пятнадцать лет, с которым вырастила дочь, которому доверяла безоговорочно, оказывался каким-то мошенником, преступником?
Когда Егор вышел из кабинета, я уже вытерла слёзы и сидела, уткнувшись в экран телевизора. Он подошёл, обнял меня за плечи.
— Что смотришь?
— Так, какой-то фильм.
Я не могла смотреть на него. Боялась, что он увидит в моих глазах то, что я узнала.
— Пойдём спать, уже поздно. Завтра день рождения, готовить нужно.
Я кивнула и пошла в спальню. Легла, отвернувшись к стене, делая вид, что сплю. Егор ещё какое-то время возился с телефоном, потом тоже лёг. Скоро его дыхание стало ровным. Он спал спокойно, без мук совести. А я лежала с открытыми глазами и думала, что мне делать. Я не могла просто так жить дальше, притворяясь, что ничего не знаю. Но я также не могла пойти в полицию без доказательств. Да и как я могу предать мужа, отца моей дочери? Мама говорила: «Будь осторожна». Но она не говорила, что делать. Как поступить, когда узнаёшь, что человек, которому доверяла всю жизнь, оказывается совсем не тем, кем казался?
Утром, в день моего рождения, я проснулась с тяжёлой головой и красными глазами. Егор уже встал, из кухни доносился запах кофе и свежей выпечки.
— С днём рождения, любимая! — Он вошёл в спальню с подносом, на котором стояла чашка кофе и круассан. Улыбался широко, искренне. Как всегда в мой день рождения.
— Спасибо. — Я заставила себя улыбнуться в ответ.
— Настя звонила, сказала, что уже выехала. Будет через три часа. Я думал, мы могли бы устроить небольшой праздник дома. Позвать пару друзей. Что скажешь?
— Давай только семьёй. Я хочу просто побыть с вами вдвоём.
— Как хочешь, солнышко. — Он поцеловал меня в лоб. — Я приготовлю твоё любимое блюдо. И торт, конечно.
Весь день прошёл как в каком-то странном сне. Егор был таким же заботливым и любящим, как всегда. Он готовил на кухне, напевая какую-то мелодию, накрывал на стол. Когда приехала Настя, он обнял её, расспрашивал об учёбе, о жизни в другом городе. Настя, моя умница, моя красавица. Двадцать лет, длинные каштановые волосы, карие глаза, такие же, как у моей мамы. Она привезла мне подарок: красивый шарф и книгу, которую я давно хотела прочитать.
— Мам, ты такая бледная. Ты точно не заболела? — Настя обеспокоенно смотрела на меня.
— Нет, просто устала немного. Рада тебя видеть, доченька.
Мы сели за стол. Егор произнёс тост.
— За самую лучшую жену и маму. За твоё здоровье, счастье, благополучие. Я люблю тебя, Танюша. Помни это всегда.
Его глаза смотрели прямо на меня, и в них я не видела ни лжи, ни притворства. Только любовь. Искренняя, настоящая любовь. И это разрывало меня на части. Как он мог так смотреть на меня и одновременно планировать исчезновение? Как он мог говорить о любви и в то же время заниматься чем-то незаконным?
После ужина Настя помогала мне убирать на кухне, а Егор ушёл отвечать на какой-то важный звонок. Дочка смотрела на меня изучающе.
— Мам, у вас с папой всё нормально?
— Конечно, доченька. Почему ты спрашиваешь?
— Не знаю. Просто ты какая-то не такая, будто о чём-то переживаешь.
Я обняла её.
— Всё хорошо, милая. Просто устала на работе. Скоро отпуск, отдохну.
Но Настя не выглядела убеждённой. Она всегда чувствовала, когда что-то не так, унаследовала эту способность от бабушки.
Вечером, когда Настя уехала к подруге переночевать, я осталась наедине с Егором. Мы сидели на диване, он обнимал меня, и я думала: может, спросить его прямо? Может, дать ему шанс объяснить?
— Егор, — я повернулась к нему, — ты меня любишь?
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Конечно, люблю. Какой странный вопрос. Ты же знаешь.
— А ты бы никогда меня не оставил?
— Танюш, что случилось? Почему ты такое спрашиваешь?
— Просто скажи. Никогда?
— Ты моя жизнь, моя семья. Куда я без тебя?
Он говорил это так убедительно, что на мгновение я почти поверила, почти забыла то, что слышала вчера вечером. Но только на мгновение. Мне нужно было знать правду. Всю правду. И я решилась.
На следующий день, когда Егор уехал на работу, я пошла к его другу Максиму. Они дружили ещё со студенческих лет, и я знала, что Максим работает в той же сфере: финансовые консультации, инвестиции.
Максим встретил меня удивлённо, но радушно. Пригласил в офис, предложил кофе.
— Таня, какими судьбами? Что-то случилось?
— Максим, мне нужна твоя помощь. Я хочу спросить тебя о работе Егора.
Его лицо стало настороженным.
— О работе? Что именно?
— Скажи честно, ты знаешь, чем он занимается? Я имею в виду, действительно ли это честный бизнес?
Максим долго молчал, потом тяжело вздохнул.
— Таня, я не хочу вмешиваться в ваши семейные дела.
— Пожалуйста, мне нужно знать правду.
Он посмотрел на меня с жалостью.
— Слушай, я давно хотел поговорить с Егором, но не решался. То, чем он занимается последний год, — это не совсем законно. Он обещает людям, в основном пожилым, высокие проценты по вкладам, берёт у них деньги якобы на инвестиции, а потом просто исчезает. Классическая финансовая пирамида.
У меня оборвалось сердце.
— Пирамида? Он обманывает людей?
— Я пытался с ним говорить, но он говорит, что всё под контролем, что это временно, что потом вернёт всё. Но я знаю, как это заканчивается. Рано или поздно пирамида рухнет, и пострадают десятки, может, сотни людей. А Егор окажется в тюрьме.
Максим смотрел на меня с сочувствием.
— Мне очень жаль, Таня.
Я вышла из офиса, едва держась на ногах. Вот оно, правда, которую я боялась узнать. Егор был мошенником. Он обманывал пожилых людей, забирал их сбережения, их пенсии. И собирался исчезнуть, оставив их ни с чем. Я шла по улице, и слёзы текли сами собой. Прохожие оборачивались, но мне было всё равно. Моя жизнь рушилась. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Мама пыталась предупредить меня. Она знала, каким-то образом она знала, что Егор не тот, за кого себя выдает.
Вернувшись домой, я долго сидела на кухне, обхватив голову руками. Что мне делать? Идти в полицию? Но тогда Егор сядет в тюрьму. Настя останется без отца. Наша семья разрушится окончательно. Но если я промолчу, пострадают десятки, может, сотни людей, пожилые люди, которые доверили Егору свои последние сбережения. Я думала о своей маме. Она всю жизнь учила меня доброте, честности, справедливости. Что бы она сделала на моём месте?
Вечером Егор вернулся домой. Я встретила его на пороге.
— Нам нужно поговорить.
Он посмотрел на меня настороженно.
— О чём?
— О твоей работе. О том, чем ты действительно занимаешься. Финансовая пирамида. Обман пожилых людей. Исчезновение. Тебе это ничего не говорит?
Он стоял молча, и я видела, как в его глазах борются страх и желание продолжать отрицать.
— Кто тебе сказал? — наконец спросил он тихо.
— Не важно. Важно то, что это правда. Правда ведь, Егор?
Он прошёл в гостиную, тяжело опустился на диван. Долго молчал. Потом кивнул.
— Да, это правда.
И в этот момент моя жизнь разделилась на «до» и «после». Я села напротив него, руки дрожали.
— Почему? Просто скажи, почему ты это сделал?
Егор сидел, опустив голову. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжимает кулаки. Когда он наконец заговорил, голос его был тихим, почти шёпотом.
— Всё началось полтора года назад. У меня были проблемы с бизнесом. Крупный клиент обанкротился и не заплатил за услуги. Это была большая сумма. Почти триста тысяч. Мне нужно было срочно покрыть долги, заплатить сотрудникам, оплатить аренду офиса. Я пытался взять кредит, но мне отказали. Плохая кредитная история из-за старых долгов.
Он поднял на меня глаза, и в них я увидела отчаяние.
— Потом ко мне пришёл один человек. Виктор. Он предложил схему. Сказал, что это временно, что я быстро поднимусь, верну всё и выйду в плюс. Обещал, что риски минимальные.
— Виктор? Тот самый, кто писал ему сообщения? И ты согласился? Просто так согласился обманывать людей?
— Я думал, что действительно верну всё быстро. Первые несколько месяцев я так и делал. Брал деньги у одних клиентов, возвращал с процентами другим. Всё работало. Люди были довольны, рекомендовали меня своим знакомым. Бизнес рос. Но потом? Потом Виктор начал требовать свою долю. Большую долю. Он сказал, что это его схема, его связи, его риски. И я начал забирать себе меньше, а отдавать ему больше. А клиентов становилось всё больше. И суммы росли. И в какой-то момент я понял, что уже не могу остановиться. Если я сейчас признаюсь, скажу правду, меня посадят. А клиенты потеряют всё.
— Так они и так потеряют всё! — я не выдержала, голос сорвался на крик. — Ты же понимаешь, что пирамиды рано или поздно рухнут, что люди останутся без денег. Это пожилые люди, Егор. Их пенсии, их сбережения. На эти деньги они собирались лечиться, помогать внукам, жить.
— Я знаю! — он тоже повысил голос, потом схватился за голову. — Я знаю, Таня. Ты думаешь, я не понимаю? Я каждый день думаю об этом. Каждую ночь не сплю. Но я не могу просто взять и остановиться. Виктор не даст. Он угрожал. Сказал, что если я попытаюсь выйти из схемы или пойти в полицию, пострадают не только я, но и моя семья. Ты, Настя.
Слова его звучали искренне, но я не знала, верить ли ему. Может, это очередная ложь? Очередная манипуляция?
— И что ты планировал делать? Исчезнуть? Бросить нас?
— Нет. — Его голос был твёрдым. — Я никогда не бросил бы вас. Я хотел собрать как можно больше денег, потом вернуть всё клиентам и сдаться полиции, понести наказание, но чтобы хотя бы люди не пострадали.
— Ты правда думал, что это сработает?
Он беспомощно развёл руками.
— Я не знаю. Я просто не знал, что делать. Я загнал себя в угол, из которого нет выхода.
Мы сидели молча. Я смотрела на этого человека, с которым прожила пятнадцать лет, и не узнавала его. Где был тот честный, порядочный Егор, за которого я выходила замуж? Где был отец, который учил Настю всегда говорить правду?
— Сколько денег? — спросила я. — Сколько ты взял у людей?
Он молчал, не поднимая глаз.
— Егор, я спрашиваю. Сколько?
— Около восьми миллионов. Всего.
Я застыла. Восемь миллионов. Это не просто большая сумма. Это огромные деньги. Сколько семей, сколько стариков остались бы без ничего?
— У меня сейчас есть около двух миллионов, — продолжал Егор. — Я прятал их, откладывал, планировал вернуть. Но остальные шесть уже потрачены. На выплаты другим клиентам, на долю Виктора, на поддержание схемы.
— То есть ты украл у людей шесть миллионов, которые уже не вернёшь?
Он кивнул, и я увидела, как по его щекам текут слёзы.
— Танюша, прости меня. Я не хотел. Я думал, что справлюсь, что всё будет хорошо. Но я облажался. Я всё испортил.
Впервые за пятнадцать лет я видела, как мой муж плачет. И это было страшно. Не потому, что он плакал, а потому, что я не знала, что чувствую. Жалость, злость, отвращение. Всё вместе. Я встала и подошла к окну. На улице шёл дождь. Капли стекали по стеклу, искажая свет фонарей. Так похоже на мою жизнь сейчас. Всё размыто, искажено, непонятно.
— Что ты хочешь, чтобы я сделала? — спросила я, не оборачиваясь.
— Я не знаю. — Его голос был сломленным. — Если ты хочешь пойти в полицию, я пойму. Ты имеешь право. Я заслужил это.
— А Настя? Ты подумал о ней? Когда тебя посадят, когда все узнают, что её отец — мошенник. Она учится на юриста, Егор. Её будущее, её карьера. Всё рухнет.
— Я подумал. Я думаю об этом каждый день.
Я повернулась к нему. Тогда я вспомнила маму. Её слова, её мудрость. Она всегда говорила, что в жизни важны не ошибки, которые мы совершаем, а то, как мы их исправляем. Что каждый человек заслуживает второго шанса, если искренне раскаивается. Но заслуживал ли его Егор после того, что он сделал?
Я думала о тех людях, которых он обманул. Представляла их лица. Бабушка, которая копила всю жизнь на старость. Дедушка, который хотел помочь внукам с учёбой. Пожилая пара, которая мечтала о небольшом домике в деревне. Все они доверились Егору. И он предал это доверие.
Но я также думала о Насте, о нашей семье, о том, что если Егор попадёт в тюрьму, наша жизнь разрушится навсегда. Мы с дочкой будем нести этот позор, эту тяжесть. И тут до меня дошло. Это был тот самый выбор, о котором мама говорила: между справедливостью и состраданием, между наказанием и прощением, между разрушением и попыткой спасти.
Я не знала, что правильно. Но я знала, что должна попытаться найти выход. Не для Егора. Для тех людей, которых он обманул. Они заслуживали вернуть свои деньги.
— Завтра утром ты мне расскажешь всё. Каждую деталь. Имена, суммы, документы. Всё. Я хочу знать полную картину.
— Зачем? — Егор посмотрел на меня с надеждой.
— Потому что мы будем искать способ вернуть людям их деньги. Всем, кого сможем найти.
— Но как? У меня только два миллиона. А нужно восемь.
— Тогда найдём способ заработать остальное. Честно заработать.
— Таня, это невозможно. Шесть миллионов. Это годы работы.
— Значит, будем работать годы. — Я посмотрела на него твёрдо. — Но ты начнёшь возвращать деньги. Прямо сейчас. Те два миллиона, что у тебя есть. Найдёшь людей, которые потеряли больше всего, и вернёшь им.
— А Виктор? Он не даст просто так уйти.
— С Виктором разберёмся. Но сначала нужно помочь тем, кто уже пострадал.
Егор смотрел на меня, и в его глазах было столько благодарности, столько облегчения, что мне стало не по себе. Я не героиня. Я просто жена, которая пыталась спасти то, что ещё можно спасти. И, возможно, совершала самую большую ошибку в своей жизни.
Ночью я не спала, лежала рядом с Егором, который наконец заснул тяжёлым сном после долгих месяцев бессонницы, и думала: правильно ли я поступаю? Не становлюсь ли соучастницей преступления, помогая ему скрыться от ответственности? Но с другой стороны, что изменится, если он пойдёт в тюрьму? Люди всё равно не вернут свои деньги. Виктор и другие участники схемы скроются, а наша семья будет уничтожена. По крайней мере, так у нас есть шанс исправить хоть что-то, вернуть хоть кому-то их сбережения.
Утром я проснулась с чётким планом. Сначала мы должны были составить полный список всех, кого обманул Егор. С именами, суммами, контактами. Потом разделить их на группы: те, кто потерял больше всего; те, кому деньги нужны срочнее всего: пожилые, больные, одинокие.
Егор сидел за кухонным столом с ноутбуком и блокнотом. Его руки дрожали, когда он открывал файлы.
— Здесь все данные. — Он показал мне таблицу. — Сто двадцать семь человек. От пятидесяти тысяч до миллиона на человека.
Я смотрела на эти цифры, и сердце сжималось. Сто двадцать семь жизней, которые он разрушил. Сто двадцать семь семей, которые остались без денег.
— Начнём с тех, кто вложил больше всего. — Я взяла блокнот. — Кто первый в списке?
— Анна Петровна Кузнецова, семьдесят пять лет, вложила девятьсот тысяч. Это была вся её пенсионная накопительная система, плюс деньги от продажи дачи. Она хотела оплатить операцию внуку.
У меня перехватило дыхание. Операцию внуку. Сколько ещё таких историй в этом списке?
— Мы будем вести дневник. — Я открыла чистый блокнот. — Записывать каждого человека, кому вернули деньги, каждую сумму. И ты будешь ездить к ним лично, извиняться, объяснять.
Егор кивнул.
— Я не ожидал, что будет так тяжело. Смотреть на эти имена, помнить лица этих людей. Они так доверчиво смотрели на меня, когда вкладывали деньги. Верили каждому моему слову.
— Теперь ты вернёшь им это доверие. Хотя бы частично.
Следующие два дня мы провели в подготовке. Егор снимал деньги со всех своих счетов, закрывал вклады, продавал ценные бумаги. У нас получилось собрать два миллиона триста тысяч. Это были все наши сбережения, накопленные за годы.
Первой в списке была та самая Анна Петровна. Мы поехали к ней вместе. Она жила в старом доме на окраине города, в маленькой однокомнатной квартире. Когда она открыла дверь и увидела Егора, лицо её исказилось.
— Вы? Как вы посмели сюда прийти? Где мои деньги? Мой внук ждёт операцию. Ему становится хуже с каждым днём!
— Анна Петровна, простите меня. — Егор протянул ей конверт. — Вот ваши деньги. Все девятьсот тысяч. Прошу прощения за задержку. Были проблемы с переводом средств.
Она недоверчиво взяла конверт, открыла, пересчитала деньги. Потом посмотрела на нас с подозрением.
— Почему наличными? Почему не на счёт, как мы договаривались?
— Так быстрее. — Егор старался говорить уверенно, но я видела, как он напряжён. — Ваш внук не может ждать.
Анна Петровна долго смотрела на деньги, потом на нас. В её глазах стояли слёзы.
— Вы не представляете, что я пережила эти месяцы. Я думала, что всё потеряла, что мой Ванечка не получит лечение.
Я подошла к ней и взяла за руку.
— Простите нас. Простите его. Он сделал ужасную ошибку, но он пытается исправить.
Она кивнула, всё ещё не веря.
— Спасибо. Спасибо вам.
Когда мы вышли из её квартиры, Егор остановился у стены, тяжело дыша.
— Я видел её глаза. Ту боль, тот страх. Я сделал это с ней.
— Да, сделал. И теперь исправляешь. Одного человека за раз.
Следующим был пожилой мужчина, бывший учитель математики. Он вложил пятьсот тысяч. Планировал купить лекарства для больной жены. Потом супружеская пара, которая хотела помочь дочери с ипотекой: семьсот тысяч. Потом одинокая женщина, которая копила на ремонт: двести пятьдесят тысяч. С каждым визитом я видела, как Егор меняется, как тяжелеет его взгляд, как сгибаются плечи. Он смотрел в глаза этим людям и видел, что натворил.
За неделю мы вернули деньги тринадцати людям. Почти весь наш запас закончился. Осталось всего сто тысяч.
— Что теперь? — спросил Егор. — У нас больше нет денег. А в списке ещё больше ста человек.
— Теперь мы зарабатываем. — Я посмотрела на него твёрдо. — Ты будешь работать. Я буду работать. Каждую свободную минуту. Каждый заработанный рубль будет идти на возврат долгов.
— Это займёт годы.
— Значит, потратим годы. У тебя есть выбор?
Выбора не было. И мы начали. Егор устроился на вторую работу. По вечерам и выходным он разгружал товар на складе. Тяжёлая физическая работа. Я тоже взяла дополнительную работу. По вечерам редактировала тексты для издательства. Сидела до глубокой ночи за компьютером, пока глаза не начинали слипаться.
Настя заметила перемены.
— Мам, пап, что происходит? Почему вы оба так много работаете?
— Нам нужны деньги, доченька. Большие долги.
— Какие долги? Я могу помочь. Я могу подработать.
— Нет. — Егор был категоричен. — Это наши проблемы. Ты учись. Это самое важное.
Она смотрела на нас с тревогой, но не настаивала. Умная девочка. Чувствовала, что происходит что-то серьёзное.
Прошёл месяц. Мы заработали и вернули ещё четырём людям. По сто двадцать тысяч каждому. Прошло два месяца. Ещё шестерым. Суммы были разные: от пятидесяти до двухсот тысяч. Каждый возврат был маленькой победой. Каждое «спасибо» от обманутых людей было глотком воздуха.
Но однажды вечером, когда Егор вернулся с работы, я увидела, что его лицо серое от страха.
— Что случилось?
Он молча прошёл в комнату, достал телефон и показал мне сообщение. «Виктор: встретимся завтра. Поговорить надо. Не вздумай не прийти».
— Он знает, что я возвращаю деньги, — голос Егора дрожал. — Наверняка кто-то из клиентов рассказал. Я ведь не могу держать это в тайне, когда отдаю людям их деньги обратно.
— И что он сделает?
— Не знаю. Но Виктор не из тех, кто просто так отпускает. Он вложил в эту схему свои деньги, свои связи. Он рассчитывал на прибыль.
— Мы не можем остановиться. Люди ждут свои деньги.
— Я знаю. Но если Виктор решит, что я представляю угрозу...
Егор не договорил, но я поняла: угроза не только ему, угроза нам всем.
Ночью я опять не спала. Думала о Викторе, о том, на что он способен. Думала о Насте, которая не знала ничего о наших проблемах и жила своей студенческой жизнью в другом городе. Думала о тех людях, которые всё ещё ждали возврата своих денег.
Утром Егор собирался на встречу с Виктором. Я видела, как он одевается, и страх сжимал моё горло.
— Я поеду с тобой.
— Нет, — категорично сказал он. — Это слишком опасно.
— Именно поэтому я должна быть рядом. Ты думаешь, я смогу спокойно сидеть дома и ждать?
— Таня, я еду. Точка.
Мы встретились с Виктором в кафе на окраине города. Он сидел за угловым столиком, спиной к стене. Мужчина лет пятидесяти, в дорогом костюме, с холодными серыми глазами и тонкой улыбкой, от которой мороз шёл по коже.
— Егор, как дела? — Он даже не посмотрел на меня. — А это кто? Жена?
— Да. — Егор сел напротив. — Таня в курсе всего.
— Тогда она может стать свидетелем нашего разговора. — Виктор отпил кофе. — Я слышал интересные вещи, что ты возвращаешь деньги клиентам из своего кармана. Зачем?
— Потому что это их деньги. Я должен вернуть.
— Должен? — Виктор усмехнулся. — Ты никому ничего не должен. Мы работали по схеме. Клиенты знали риски.
— Они не знали, что это мошенничество.
— А какая разница? — Виктор наклонился вперёд. — Слушай меня внимательно. Ты уже вернул, по моим подсчётам, около двух с половиной миллионов. Из них миллион был моим. Ты мне должен этот миллион. Плюс проценты.
— У меня нет таких денег.
— Найдёшь. У тебя есть два месяца. Иначе... — Он посмотрел на меня. — У тебя ведь есть семья. Дочь. Студентка. Хорошая девочка, говорят.
Сердце моё ухнуло вниз. Он угрожал Насте.
— Не смей! — Егор вскочил, но Виктор остался сидеть спокойно.
— Я ничем не угрожаю. Просто констатирую факты. У тебя есть семья. У семьи бывают несчастные случаи, особенно если папа начинает вести себя глупо.
Я положила руку на плечо Егора, заставляя его сесть обратно.
— Не нужно делать резких движений. Мы найдём деньги, — сказала я спокойнее, чем чувствовала.
— Два месяца. Мы вернём вам миллион. С процентами это будет полтора.
Виктор улыбнулся.
— Рад, что в вашей семье есть хоть кто-то с мозгами. До встречи.
Он встал и ушёл, оставив нас сидеть за столом. Егор опустил голову на руки.
— Что я наделал? Что я наделал?
— Мы справимся, — я сказала это больше для себя, чем для него. — Как-нибудь справимся.
Но когда мы вышли из кафе, я поняла, что не знаю, как. Полтора миллиона за два месяца. Это невозможно.
Вечером я позвонила Галине Ивановне, моей коллеге, которая знала многих людей в городе, рассказала ей ситуацию. Не всю, конечно. Только то, что нам срочно нужны деньги.
— Танечка, я могу дать тебе триста тысяч. Это все мои сбережения. Вернёшь, когда сможешь.
— Я не могу взять твои сбережения.
— Можешь. Мы же друзья. А друзья помогают друг другу в беде.
Слёзы катились по моим щекам.
— Спасибо. Спасибо тебе.
Также я обратилась в банк за кредитом. Но мне отказали. Плохая кредитная история Егора распространялась и на меня. Я продала свои золотые украшения: обручальное кольцо, серьги, цепочку, которую подарила мама. Это дало ещё двести тысяч. Егор продал свою машину: пятьсот тысяч. Но это всё равно было меньше половины от нужной суммы. И время шло.
Ночью, лёжа без сна, я думала о мамином сне. Она предупреждала меня: «Будь осторожна». Но я не послушалась вовремя. И теперь расплачиваюсь за это. Или, может быть, она не предупреждала меня уйти от Егора. Может, она предупреждала меня быть готовой. Быть сильной. Потому что впереди будет тяжело.
Я посмотрела на спящего мужа. Он похудел за эти месяцы. Лицо осунулось, под глазами тёмные круги, руки в мозолях от работы на складе. Это был не тот успешный финансовый консультант, за которого я выходила замуж. Это был сломленный человек, который пытался искупить свою вину. И я почему-то всё ещё любила его, несмотря ни на что, несмотря на всю боль, которую он причинил и мне, и другим людям. Я любила его и хотела помочь. Может быть, это была моя слабость. Может быть, мама предупреждала меня именно об этом: что моя доброта, моё желание всех спасти, может погубить меня. Но я не могла иначе. Не могла бросить его. Не могла отвернуться от тех людей, которых он обманул. Не могла перестать верить, что всё ещё можно исправить. Даже если это будет стоить мне всего.