- Господи, дорогая, неужели ты всю жизнь с ним так мучилась? – всплеснула руками Анна Викторовна.
- Нет, слава Богу!.. – покачала головой её подруга, тронутая таким искренним участием. – Когда я забеременела в первый раз, беременность протекала очень тяжело, и врач почти сразу же запретил нам этим заниматься. Я была так счастлива, что и не высказать!.. Ну, а пока я девять месяцев вынашивала ребёнка, а потом ещё долгое время приходила в себя после родов, этот извращенец завёл себе любовницу. Да, наверное, и не одну. Представляешь?
Ответом ей было полное ужаса сдавленное восклицание. Ободрённая этим, женщина продолжала:
- Без сомнения, в этом деле они были гораздо лучше меня, потому что потом он оставил меня в покое. Обычно он уходил из дома рано утром, когда я ещё спала, а возвращался поздно вечером, так что я его почти не видела. Если я ещё не успевала уснуть до его прихода, я притворялась спящей, и он не будил меня. Только несколько раз за все эти годы он, вернувшись пьяным, делал это со мной. – В голосе женщины зазвучали ярость и не проходящая даже с течением времени обида. – Именно так я и забеременела во второй раз. Я не хотела этого ребёнка; я даже пыталась сделать аборт, но он приволок меня из больницы чуть ли не за волосы и сильно избил. Мне пришлось рожать против своей воли. Роды были тяжёлыми; девочка родилась очень слабенькая, болезненная… Он был без ума от неё, а я не могла заставить себя даже просто взять её на руки… Представляешь?.. Но решится ли кто-нибудь осуждать меня за то, что я не любила этого навязанного мне силой ребёнка?..
Ответом ей снова был приглушённый вскрик. Николай опять грустно усмехнулся. Так вот чем объясняется её холодность с маленькой Жанной!.. Наверное, таким же образом она оправдывает и свою нелюбовь к старшему сыну?..
- Слава Богу, после рождения дочери он перестал трогать меня, - продолжала свой жуткий рассказ мать. – Мы стали просто хорошими друзьями, если только, конечно, это можно назвать дружбой… Через некоторое время я полностью пришла в себя. Но я до сих пор не представляю, как другие женщины могут заводить себе любовников?.. Мы и так достаточно страдаем от своих мужей, - так зачем же добровольно усугублять свои страдания?..
- Послушай, дорогая, мне кажется, что, раз на самом деле всё это так ужасно, то, возможно, в большинстве случаев это просто слухи! – предположила Анна Викторовна со свойственной многим старым девам наивностью. – Мало ли, что злые языки говорят!..
- Да вот как раз злые-то языки частенько оказываются правы! – с тяжким вздохом произнесла женщина. – Можно, конечно, не верить слухам, но я на собственном горьком опыте убедилась, что зачастую они бывают справедливы! Вот взять хотя бы мою сноху… - Она на мгновение запнулась и словно опомнилась. – Ах, нет, царствие ей небесное, нехорошо о покойниках плохо говорить!..
- Неужели ты и о ней знаешь что-то плохое? – ужаснулась Анна Викторовна. – Ведь все уверяют, что она была просто святая!..
Пустой стакан задрожал в руке Николая. Он тихо поставил его на стол, бесшумно поднялся и подошёл к двери, чтобы лучше слышать их разговор.
- Да уж, святая!.. – со злостью в голосе бросила мать. – Если бы ты знала то, что знаю я, у тебя язык не повернулся бы так её назвать!..
- Да ты что?.. – изумилась Анна Викторовна. – Но ведь она, похоже, так любила твоего сына!..
- Мой сын просто дурак!.. – с презрением воскликнула женщина. – Всегда был дураком и навсегда им останется!.. Впрочем, мужики, как я убедилась на собственном опыте, почти все такие! Обвести их вокруг пальца ничего не стоит!..
- Ты ведь никогда не любила свою сноху, не правда ли?.. – полюбопытствовала Анна Викторовна. – С самого начала?..
- А за что мне было её любить-то?.. – возмутилась её подруга. – Я-то ведь не такая дура, как мой Николай!.. Я видела все её проделки! Ой, прости меня, Господи, - грех великий, конечно же, говорить так о ней сейчас, когда тело ещё не остыло!.. Уж лучше я просто помолчу!..
- Знаешь, дорогая, раз уж ты начала говорить, так договаривай!.. – посоветовала ей снедаемая любопытством Анна Викторовна. – Тебе и самой легче станет, когда ты выговоришься! – со знанием дела добавила она.
- Думаешь?.. – с сомнением в голосе переспросила её подруга. – Да нет, легче-то мне теперь уже всё равно не станет!.. Знаешь, каково мне было на протяжении стольких лет наблюдать за ней, будучи не в силах хоть что-то изменить?.. Я ведь совсем ничего не могла поделать!.. Я знала обо всех её любовниках… Ну, или почти обо всех… Представляешь, каково мне было?..
- Но тебе надо было хотя бы попытаться поговорить с ней! – возмущённо воскликнула Анна Викторовна. – Или с сыном!.. Неужели ты не пробовала?
- Знаешь, сколько раз я пыталась говорить с ней? – грустно вздохнула мать Николая. – И просила её, и умоляла, и требовала, и даже угрожала, что всё расскажу сыну… Она лишь смеялась мне в лицо… Представляешь, у неё хватало наглости заявлять мне, что сын её любит, а меня ненавидит, и поэтому поверит ей, а не мне! Мол, я могу, конечно же, рассказывать ему всё, что мне вздумается, а она просто будет всё отрицать… И, знаешь, ведь она действительно была права!.. Не раз и не два я пыталась открыть сыну глаза на то, что происходит, но он не желал даже слушать меня! Она просто околдовала его, и он совсем потерял голову!
- Наверное, он так сильно её любил? – мечтательно произнесла Анна Викторовна.
Николай не видел полный возмущения взгляд, который его мать бросила на подругу.
- То, что ты именуешь любовью, на самом деле называется похотью! – ожесточённо заявила она. – Подобная женщина, без сомнения, могла свести с ума и не такого дурня, как мой Колька!.. Мужики любят таких искусниц, которые в постели всё могут и умеют!.. Им, видите ли, мало, когда женщина просто позволяет им делать своё дело!.. Им гораздо больше удовольствия доставляет, когда она от страсти на стены бросается!..
- Ты говоришь такие ужасные вещи, в которые мне очень трудно поверить! – сказала Анна Викторовна. – Неужели всё это действительно правда?..
- Я скажу тебе больше!.. – в запальчивости пообещала подруга. – Я открою тебе ужасную тайну, о которой, кроме меня, никто больше не знает! Эта нечестивица сама рассказывала мне, потому что прекрасно понимала, что я никогда не решусь признаться в этом своему сыну. А если и решусь, - то он всё равно мне не поверит!
Николай непроизвольно напрягся. Всё уже сказанное его матерью произвело неизгладимое впечатление на его затуманенный алкоголем рассудок. Нельзя сказать, что он безоговорочно поверил каждому её слову, - просто на данный момент достаточно было уже и того, что он услышал нечто подобное, и теперь ему необходимо было время на то, чтобы всё это осмыслить, переварить и сделать соответствующие выводы. А его мать между тем собиралась сказать что-то ещё, - и настолько ужасное, что ей даже пришлось сделать минутную паузу, видимо, для того, чтобы собраться с мыслями.
Наконец, некоторое время спустя, она снова заговорила:
- Анна, ты должна дать мне слово, что ни одна живая душа не узнает того, о чём я тебе сейчас расскажу!
- Ну, что ты, конечно!.. Разве же я не понимаю?.. Ты же знаешь, что можешь всецело положиться на меня!.. – заверила её Анна Викторовна, дрожа от нетерпения и какого-то странного внутреннего возбуждения, вызванного словами подруги.
- Тогда слушай!.. – сказала та. – Ты обратила внимание на то, что перед смертью Дарья умоляла Колю как следует заботиться о Ксении?
- Да, но, честно говоря, меня это не удивило! – кивнула Анна Викторовна. – Девчушка ведь ещё такая маленькая!..
- А теперь подумай, дорогая моя, для чего женщине, прекрасно знающей, что муж души не чает в ребёнке, так убиваться по поводу его судьбы? – загадочным тоном проговорила её подруга.
- Не знаю, честное слово! – недоумённо пожала плечами Анна Викторовна. – А ты думаешь, что здесь должна быть какая-то причина, кроме простого беспокойства за судьбу ребёнка?
- И я даже знаю, какая именно! – чуть понизив голос, сообщила женщина. – Она просто очень боялась, что когда-нибудь Николаю откроется правда, и тогда девчонка окажется брошенной на произвол судьбы! Поэтому она и взяла с него на смертном одре клятву, что он всегда будет заботиться о ребёнке!
- Но что же это за правда, которой она так боялась? – дрожащим от нетерпения голосом вскричала Анна Викторовна. – Говори же быстрее, не темни!..
- Как, ты ещё не догадалась?.. – изумилась её подруга. – Правда заключается в том, что ни один уважающий себя мужчина не станет по доброй воле заботиться о чужом ребёнке!
- Нет!!! – не своим голосом выкрикнул Николай и выскочил из кухни прямо перед ошарашенными и перепуганными женщинами.
- Ты, старая ведьма!.. – заорал он, чувствуя, что его голос срывается от долго сдерживаемой ярости. – Ты ведьма, дрянь!.. Ты специально подстроила всё это!.. Ты специально говорила все эти гадости, зная, что я здесь и всё слышу!..
Николай был воистину страшен. Его глаза сверкали диким огнём, на перекошенных губах выступила пена, и он был похож, скорее, не на добропорядочного отца семейства, в жизни которого только что произошла ужасная трагедия, а на безумного маньяка, полностью лишившегося рассудка под влиянием алкоголя и ярости.
Его всего трясло, и казалось, что он вот-вот набросится на женщин и в дикой злобе растерзает их. Похоже, нечто подобное как раз и пришло в голову Анне Викторовне, потому что она совершенно непроизвольно, но очень предусмотрительно отодвинулась в сторону, словно намереваясь бежать при малейших признаках опасности. Но на саму мать Николая эта вспышка ярости не произвела ни малейшего впечатления. Холодная и спокойная, как и прежде, непроницаемая в своём ледяном величии, она равнодушно взирала в горящие гневом глаза сына своими остужающее холодными небесно-голубыми глазами.
- Так, значит, ты всё слышал? – спокойно спросила она.
Её ледяной тон, как лезвием, полоснул по обнажённым нервам Николая и мгновенно отрезвил его.
- Ты специально всё это подстроила!.. – всё ещё дрожащим от возмущения голосом, но уже с гораздо меньшей уверенностью в нём повторил он.
- Откуда же я могла знать, что ты подслушиваешь? – сухо осведомилась женщина. – Такой низости я от тебя не ожидала!..