Ровный, невыразительный, лишённый всяческих эмоций голос матери подействовал на Николая, как ушат ледяной воды. Злость и ярость куда-то испарились, и теперь на смену им в душу заползло какое-то непонятное равнодушие. Николай уже по собственному опыту знал, что ему, как бы он ни старался, никогда не удастся пробить эту стену отчуждения, которой по доброй воле отгородилась от него мать. И при осознании этого на него нахлынуло странное отупение. Он молча повернулся, вошёл в кухню, на ходу включив свет, взял из шкафа новую бутылку водки, распечатал её и начал пить прямо из горлышка.
Обе женщины, зашедшие на кухню следом за ним, так же молча следили, как уменьшается уровень жидкости в бутылке.
- Он же напьётся сейчас, как свинья! – встревожено прошептала Анна Викторовна. – Его надо как-нибудь остановить!
- Напрасная трата сил! – так же шёпотом ответила ей подруга. – Он пошлёт нас куда подальше и всё равно напьётся! А впрочем, пусть… - задумчиво проговорила она. – Он сейчас в состоянии шока. Возможно, алкоголь – это как раз то, что ему нужно, чтобы прийти в себя!
Действие водки вскоре не замедлило сказаться. Николай поставил пустую бутылку, беспомощно упал в кресло и заплакал, как ребёнок, нелепо размазывая пьяные слёзы по щекам.
- Что ты натворила, мать!.. – всхлипывая, бормотал он. – Зачем ты это сделала?..
- Прости меня, сын, - спокойно проговорила женщина, и в её обычно холодных невозмутимых глазах даже промелькнуло нечто вроде сочувствия. – Если бы я знала, что ты подслушиваешь, я не произнесла бы ни слова!
- Это всё неправда! – зарыдал Николай ещё горше. – Я не верю тебе! Зачем ты так бессовестно лжёшь?..
- Я говорила правду, - вздохнула женщина. – А уж верить мне или нет – это твоё право!..
- Кто отец Ксюши? – всхлипнул Николай.
- Этого я, к сожалению, не знаю, - покачала она головой. – Твоя жена лишь говорила, что ты к её рождению не имеешь ни малейшего отношения!
Перед опьянённым помутневшим взором Николая предстала маленькая Ксюша. Очаровательная малышка, уже сейчас так похожая на свою мать… Так похожа… Как две капельки воды… И в ней действительно совершенно нет ничего от него самого…
Он поднял глаза к небу и глухо застонал, как раненый зверь. Нет, это его девочка!.. То, что сказала мать, не может быть правдой!.. Но разве можно так лгать?.. Разве можно так лгать сейчас, когда тело ещё не успело остыть?..
Николай поднял осоловевшие глаза и уставился на мать. Она без малейшего труда выдержала его взгляд. Ей всегда это удавалось.
- Поклянись, что ты сказала правду! – медленно, тщательно проговаривая слова, потребовал Николай.
Мать спокойно смотрела прямо ему в глаза.
- Всё уже сказано, - равнодушно пожала она плечами. – Если ты мне не веришь, - это только твои проблемы!..
- Жизнью своей поклянись! – громовым голосом потребовал Николай, приподнимаясь. – Перед Богом поклянись, старая ведьма!.. И, если ты солгала, если хоть слово из сказанного тобою – ложь, - пусть он тебя покарает!..
- Я клянусь, - не моргнув глазом, ответила женщина. – Клянусь! Ну, теперь ты доволен?
Николай хотел ещё что-то сказать, но то ли передумал, то ли просто не сумел сформулировать свою мысль. Секунду он беспомощно смотрел на обеих женщин, а потом опрометью бросился вон.
- Бедняга!.. – со злостью и сарказмом в голосе бросила ему вдогонку мать. – Все эти клятвы для меня ровным счётом ничего не значат!..
Опешившая на миг Анна Викторовна невольно отшатнулась от подруги.
- Ты хочешь сказать, что обманула его? – с ужасом переспросила она, глупо хлопая ресницами.
- Нет, - покачала головой женщина. – То, что я сказала, действительно чистая правда! Только вот насчёт Ксении… Понимаешь, она никогда прямо не говорила, что ребёнок не от него, но всякие там недомолвки, намёки… В душе я абсолютно уверена, что это так, но, кто знает… Понимаешь?
Старые сплетницы переглянулись. В глазах Анны Викторовны всё ещё светились ужас и осуждение, но они прекрасно поняли друг друга. Слишком многое связывало их в этой жизни, и разрушить эту связь теперь уже не могло ничто.
- А если девочка всё-таки его дочь? – спросила Анна Викторовна. – Тебе не жаль собственную внучку?
- Честно говоря, ни капельки! – чуть поморщившись, отозвалась её подруга. – Девчонка слишком похожа на свою мать, чтобы я могла испытывать к ней хоть какие-то чувства!..
- А Марина?.. – снова полюбопытствовала Анна Викторовна.
- Марина – та в нашу породу, - пояснила подруга. – Пусть она и не красавица, - но зато в ней нет совершенно ничего от Дарьи!
Анна Викторовна покачала головой, но уже безо всякого осуждения, и ободряюще улыбнулась.
Она с уважением относилась к чувствам подруги, даже если сама была не в силах до конца понять их.