первая часть
На следующее утро Рита снова поднялась на чердак — теперь уже целенаправленно, в поисках любой зацепки, которая помогла бы отыскать Веру. В письмах не было ни адреса, ни явных намёков, всё обрывалось на признаниях Ивана и его догадках.
Зато на самом дне одной из коробок нашлась старая записная книжка, полная телефонов и адресов. Номера, скорее всего, давно устарели — прошло слишком много лет, а вот адреса ещё могли пригодиться. Рита не сомневалась: книжка принадлежала её сестре. Косой, размашистый почерк, длинные завитки букв — этот стиль она узнала бы из тысячи.
В самом конце списка значилось: «Дьякова Варвара». Рядом Вера когда‑то приписала: «Позвонить. Помощь». У сестры была особая привычка — всё подписывать, чтобы не забыть. Она вечно таскала с собой блокнот, где аккуратно записывала имена ухажёров, время и место встреч, чтобы никого не перепутать. Когда‑то Рита смеялась над этим, а теперь подумала, что привычка оказалась не такой уж глупой.
Она аккуратно вырвала листок с записью и сунула в карман. Прошли годы, и вполне могло быть, что Варвара уехала, умерла или просто забыла о Вере. Но это была хоть какая‑то ниточка.
Закончив дела по дому, Рита расспросила соседей, как лучше доехать до нужной улицы, и решила ехать уже на следующий день ранним утром.
Возвращаться в родной город было странно и немного светло. Рита шла по старым улицам, узнавая дома и дворы, и словно слышала отголоски своего детства. Она прошла мимо школы, невольно улыбнулась, увидела окна класса, где когда‑то сидела за последней партой, и вспомнила выпускной. Тогда все говорили, что её ждёт блестящее будущее: она знала, в какой университет пойдёт, годами готовилась к экзаменам. А потом случилось то, что всё изменило.
Дом, указанный в записной книжке, стоял на самой окраине города. Этот район всегда считался самым бедным: в её классе всего двое были оттуда, ходили в поношенной одежде, часто с синяками. Оба исчезли из школы после девятого класса, перебравшись в общежития, и Рита искренне надеялась, что дальше их жизнь сложилась лучше.
Подъезд, в котором должна была жить Варвара, встретил её распахнутым проёмом вместо двери. Краски на стенах облезли, на полу валялись окурки и пустые бутылки.
Рита нерешительно переступила порог, оглядываясь.
— Скоро поставим, — хриплым голосом бросил мужчина, сидящий на шаткой скамейке у входа и пускавший сизый дым.
От него резко пахло спиртным и дешёвыми сигаретами.
Рита вежливо улыбнулась, кивнула и юркнула в подъезд, пока мужчина у входа не захотел продолжить разговор. Внутри пахло так же, как от него, только к едкому дыму добавился стойкий запах мочи. Она поморщилась, но всё же двинулась вверх по лестнице на третий этаж — именно там, по записи в блокноте, должна была быть нужная квартира.
Лифта, разумеется, не было. Квартира номер 11 нашлась быстро: тяжёлая металлическая дверь, на которой кто‑то нацарапал матерное слово, и вдавленный в стену звонок. Рита осторожно нажала на него и сразу отдёрнула руку, не будучи уверенной, работает ли он вообще.
Минуту спустя за дверью послышались тяжёлые шаги и раздражённое ворчание.
— Кого там нелёгкая принесла? — раздалось из‑за двери, которая тут же распахнулась.
На пороге стояла высокая полная женщина с жидкими волосами, стянутыми поцарапанным крабиком, в застиранном халате с жирным пятном на груди.
Рита попыталась улыбнуться.
— Здравствуйте. Варвара Дьякова?
— А тебе зачем? — протянула женщина, прищурившись и оглядывая гостью с головы до ног.
— Понимаете, я ищу свою сестру. Её зовут Вера. Она записала ваш адрес в записную книжку, — осторожно объяснила Рита.
Хозяйка квартиры издала странный хрипловатый звук, который оказался смехом.
— Верку, значит? Сто лет о ней не слышала. Лет тридцать назад помогала ей, может, поменьше.
— А когда вы в последний раз виделись?
— Я ж говорю, лет тридцать… нет, двадцать пять, — Варвара задумчиво почесала шею. — Соседский пацан тогда как раз родился. Мать орала на весь подъезд. Мы ему недавно двадцать пять отмечали.
— Вам известно, что с ней было дальше? Куда она тогда направлялась?
— Прибежала вся взмыленная, попросила помочь жильё найти. Ну, я её к знакомому отправила — он комнату в коммуналке в области сдавал. Дала ей номерок, она схватила и умчалась.
— А сможете дать мне этот адрес? — Рита с надеждой смотрела на женщину.
— Бесплатно сведения не раздаём, — ухмыльнулась та и протянула ладонь.
Рита устало закатила глаза, но достала кошелёк, вынула купюру с тремя нулями и молча вложила в протянутую руку.
Варвара исчезла внутри квартиры, а через минуту вернулась с клочком бумаги, оторванным от настенного календаря. На нём корявым почерком был выведен адрес.
— Держи, Белоснежка. Только тебе там ловить нечего, — фыркнула она.
— Почему? — не удержалась Рита.
— Слышала, вроде замуж она вышла. Сколько лет‑то прошло, сомневаюсь, что в той дыре она всё ещё ошивается, — равнодушно бросила Варвара.
В последнее время эту фразу — «столько лет прошло» — Рита слышала слишком часто. Она лишь скривилась, выдернула бумажку из руки женщины и, сжав её в пальцах, развернулась и поспешила прочь из вонючего подъезда.
— Спасибо, — буркнула Рита из вежливости.
После этой вылазки ей отчаянно захотелось под душ. Домой она вернулась только ради того, чтобы помыться и прийти в себя: съездить по новому адресу можно будет и позже.
На следующий день Рита отправилась в местную школу — узнать, нет ли вакансий. Возвращаться к детям она не собиралась. Телефон иногда вибрировал, высвечивая знакомые номера, но она не отвечала. Елена советовала выдержать паузу, и Рита решила хотя бы раз послушать не сердце, а подругу. На душе было тяжело от того, что она игнорирует сыновей, но вместе с тем впервые за долгие годы чувствовалось какое‑то странное, хрупкое чувство свободы.
Школа оказалась небольшой, двухэтажной. Окна были настежь раскрыты — май стоял жаркий. Во дворе носились дети с лейками, а рядом командовала ими невысокая женщина с белыми волосами и в длинной юбке. Она раздавала указания и время от времени наклонялась к девочкам, высаживающим цветы.
— Петрова, ты что, цветов никогда не сажала? Это что такое? Ты бы его ещё землёй до верха засыпала, — проворчала она, но в голосе слышалась улыбка.
Рита невольно усмехнулась и подошла ближе.
— Извините, не подскажете, где здесь кабинет директора?
— Добрый день, — учительница тепло улыбнулась. — Вы чья‑то мама?
— О, нет, — Рита покачала головой. — Мои дети уже взрослые. Я недавно переехала в ваш посёлок, и мне нужна работа. Надеялась, что в школе найдётся место.
— А вы по образованию кто?
— Учитель географии.
— Ой, с географией у нас занято, — женщина слегка поморщилась. — Но вы всё равно сходите к Ирине Владимировне, может, что‑нибудь подберёт. Первый этаж, третий кабинет. Как зайдёте — прямо, дверь слева, не пропустите.
Рита поблагодарила и вошла в прохладный школьный коридор. Дверь кабинета директора действительно оказалась там, где сказала учительница. Она постучала.
— Войдите, — отозвался изнутри приглушённый голос.
— Здравствуйте. Меня зовут Маргарита Степановна, я учитель географии. Только переехала сюда, ищу работу, — представилась Рита, заходя в кабинет.
— Ирина Владимировна, директор, — женщина за столом дружелюбно кивнула и указала на стул. — Присаживайтесь. Чай, кофе?
— Нет, спасибо, — Рита опустилась на край стула.
— Место географа, к сожалению, занято, — Ирина Владимировна быстро пролистала какие‑то бумаги. — Но у нас есть вакансия учителя технологии и ОБЖ, а ещё русского языка. Русский, конечно, не настаиваю, это не каждый берётся.
Рита кивнула.
— А разве сейчас не проходят уроки технологии?
— Проходят, — вздохнула директор. — Но ведут их кто придётся: то математики, то историки подрабатывают. Специалиста нет. Если согласитесь, часов по технологии и ОБЖ я вам набрать смогу.
— Это была Ольга Ивановна. Она биолог, работает на две ставки, уже не тянет. Сами понимаете: вся биология на ней, да ещё классное руководство, да ещё завуч, — пояснила Ирина Владимировна. — Работы — море.
— Тогда я могла бы занять место учителя технологии, — улыбнулась Рита. — Вы не против?
— Совсем нет, — директор покачала головой. — Но оформлять вас сейчас смысла нет, только в новый учебный год. А вам, я так понимаю, работа нужна уже сейчас?
— Было бы неплохо, — Рита чуть смутилась, вспоминая остаток на счёте.
— В июле у нас лагерь дневного пребывания, не хватает воспитателей. Согласны?
— Да, конечно, — сразу кивнула Рита.
Ирина Владимировна заметно повеселела, достала чистый лист, быстро записала несколько строк и протянула.
— Вот список документов. Соберёте, пройдёте медкомиссию — и приходите, оформим. Вы очень вовремя, Маргарита Степановна. Школу нашу хотят закрыть: учеников мало, учителей мало…
— А вот уже и новые люди в посёлок приезжают, — мягко возразила Рита. — У вас тут очень красиво.
— Если не секрет, куда вы переехали?
— Октябрьская, пятнадцатый дом, — ответила Рита.
— Так это же дом Татьяны Павловны, — оживилась директор. — Помню её хорошо. Своих детей не было, зато дом всегда полон ребятни: племянники приезжали, деревенских деток собирала, всех угощала. Добрая была женщина, царствие ей небесное.
— А не помните, у неё здесь девушка не жила лет двадцать пять назад? Высокая, с чёрными волосами, большими глазами…
— Верочка? — Ирина Владимировна прищурилась. — Была такая. Невеста Ваньки, племянника Татьяны Павловны. Странная девочка, если честно, мне не нравилась. Я сама тогда была ненамного старше, но она… какая‑то не такая. И вы это к чему?
— Нашла на чердаке фотографии, — пожала плечами Рита и поднялась. — Спасибо за помощь, Ирина Владимировна. Пойду собирать документы.
Она вышла из школы почти лёгкой походкой. У неё появился дом, почти нашлась работа, и, возможно, совсем скоро найдётся и сестра.
Где‑то глубоко внутри что‑то тревожно кольнуло, словно предупреждая, но Рита не придала этому значения. Она только улыбнулась, глядя на бегущих по двору детей.
Дом по адресу, который дала Варвара, оказался почти копией того, в котором теперь жила Рита: тот же серый подъезд, те же облупленные стены, разве что дверь на входе всё ещё держалась. На скамейке курил мужчина, подозрительно похожий на того, что сторожил Варварин подъезд, и так же насмешливо провожал её взглядом. Рита поёжилась и вошла.
Нужная квартира была на пятом этаже. Подъём по липким ступенькам отдавался в коленях, к подошвам новых кроссовок прилипала грязь. У двери оказалось сразу четыре звонка. Рита растерялась и нажала на первый попавшийся.
Через несколько секунд дверь приоткрылась.
— Я ничего не покупаю, — хрипло заявил старушечий голос.
— Я не продаю, — спокойно ответила Рита. — Меня зовут Рита. Я ищу Веру Верникову. Она здесь живёт?
— Верку? А тебе она зачем? — подозрительно прищурилась старуха.
— Я её сестра.
— Нет у неё никаких сестёр, — отрезала женщина. — Я тут ещё до неё живу. Не было у неё никаких сестёр.
— Может, вы её позовёте? — раздражённо выдохнула Рита.
— Анжела Кирилловна, вы там долго ещё с дверью обниматься будете? — донёсся из глубины квартиры женский голос.
— А это вот к тебе! — ехидно бросила старушка и юркнула внутрь, хлопнув дверью перед самым носом Риты.
Та ошеломлённо уставилась на закрытую дверь, но через несколько секунд она вновь распахнулась.
— Кого тут?.. Ритка!
На пороге стояла женщина с короткими чёрными волосами, тёмно‑карими глазами и пухлыми розовыми губами, в шёлковом халате.
Она смотрела на Риту так же ошарашенно, как Рита на неё.
— Вера?.. — едва слышно выдохнула Рита.
Она не могла насмотреться на сестру. В этот момент с болезненной ясностью пришло понимание: тогда, двадцать пять лет назад, она поступила неправильно. Не нужно было отпускать Веру, нужно было держать, вытаскивать, помогать. Возможно, всё сложилось бы иначе.
— Заходи, — первой опомнилась Вера. — Ты как тут вообще оказалась?
Рита прошла за ней в пахнущую старым домом, но аккуратную квартиру. Вера провела её в небольшую, но уютно обставленную комнату со светлыми обоями и узкой кроватью.
— Садись. Чай будешь?
Не дожидаясь ответа, она налила чай в чашку и ушла на кухню за чем‑то ещё.
Рита тем временем огляделась. Светлые обои в цветочек, на окнах — тонкий тюль, маленький туалетный столик с фигурным зеркалом и множеством баночек, аккуратно расставленных перед ним. Кровать ровно застелена, на подушке сидит плюшевый мишка. На подоконнике распускалась сирень, наполняя комнату мягким запахом. На полу — пушистый ковёр.
Комната выглядела ухоженной, тёплой и удивительно милой — совершенно не похожей на хаос той Веры, которую Рита помнила в юности.
продолжение