Небольшой актовый зал школы был заполнен учениками в блистательных выпускных платьях и шикарных костюмах с повязанными лентами. Они по очереди выходили на сцену, где высокая грузная женщина с радостной улыбкой, директор, вручала им аттестаты. Рядом стояла невысокая женщина в тёмных очках и длинном зелёном платье. Она обнимала каждого, кто получал заветную книжечку, и плакала у них на плече.
— Золотую медаль за отличную учёбу получает Верникова Маргарита Степановна! — громко произнесла директриса в микрофон.
Из зала поднялась худенькая девушка в красном платье в цвет её аттестата, с длинной белой косой, и направилась на сцену. Ей вручили медаль, красный аттестат и небольшой букет цветов. Девушка подошла к классной руководительнице, женщине в длинном зелёном платье.
— Риточка, дорогая, как же я за тебя рада! Тебя ждёт блестящее будущее, я уверена. Ты умная, добрая и целеустремлённая, — у женщины вновь полились слёзы. — Ты обязательно добьёшься всего, чего хочешь, поняла?
Девушка часто закивала и обняла классную руководительницу.
— Спасибо вам за всё.
Рита спустилась со сцены и села в зал, продолжив наблюдать за вручением аттестатов.
Неожиданно кто-то подскочил к ней и что‑то прошептал на ухо. Рита широко распахнула глаза и вскочила с места.
— Она решила оставить ребёнка в детском доме, понимаешь? — кричала мать девушки. — Мы должны что‑то сделать.
— Стой здесь, — приказала Рита и побежала в сторону дома.
Благо, он был недалеко. Девушка вбежала в дом и увидела свою старшую сестру, которая уже собрала сумку для младенца и держала девочку на руках.
— Вера, что ты собираешься делать? Ты же не бросишь просто так эту девочку в детском доме? — спросила Рита.
Она с надеждой смотрела на сестру, которая собрала длинные тёмные волосы в толстую косу и надела спортивный костюм. Сейчас она не была похожа на себя. Обычно яркая и величественная девушка, собирающая вокруг себя толпы парней, теперь казалась невзрачной.
— Ты не понимаешь, Рита, это… — девушка слегка потрясла ребёнком. — Это… оно не даёт мне нормально жить. Оно вытягивает из меня силы, постоянно кричит… Я больше так не могу. Оно выводит меня из себя, заставляет вести себя так, словно я ненормальная.
Рита медленно подошла к сестре, качая головой.
— Это она, а не оно. Как ты не понимаешь, это ребёнок, нельзя так просто с ней поступать, нельзя её бросать, нельзя отдавать в детский дом, понимаешь? — почти жалобно произнесла девушка.
— Тогда забери её себе, — вскинула голову Вера. — Избавь меня от неё, избавь от криков, плача и всего прочего. Я не хочу этого, не хочу каждую ночь слышать её завывания.
Не услышав ответа сестры, Вера подошла к ней и всучила ребёнка, бросив сумку с вещами рядом.
— Послушай, ты не можешь оставить её! — Рита смотрела в большие голубые глаза девочки.
— Что значит не могу? — Вера отдёрнула руку. — Я могу отдать её — мне всё равно куда. Тебе или работникам соцслужб — нет разницы.
Малышка заплакала. Рита начала её укачивать, пытаясь успокоить. Когда девушка подняла голову от ребёнка, сестры уже не было. Только ветер дунул из приоткрытой двери.
Двадцать пять лет спустя.
Большие настенные часы пробили шесть. Толстая стрелка показывала ранний час, когда все, кому не нужно было вставать на работу, ещё спали.
Однако Рита уже стояла у плиты, готовя овсяную кашу и яичницу. Володя кашу не ел, ему больше нравились яйца с беконом, и любящая мать старалась сделать всё по его вкусу. Володе и Мише нужно было рано вставать, к восьми утра, а Рита уходила на свою работу на полчаса раньше, поэтому приходилось подниматься в шесть, чтобы успеть приготовить завтрак, погладить рубашки и выгулять собаку.
Чаппи крутился около хозяйки, весело виляя хвостом. Вообще‑то Рита формально не была его хозяйкой: собаку завела Ангелина, дочь, но потом вышла замуж за Игоря, у которого оказалась аллергия на шерсть. Так бедное животное очень плавно перекочевало в их небольшую двухкомнатную квартиру.
Закончив с делами, Рита стала собираться на работу. Она была обычной школьной учительницей и преподавала в небольшой школе географию. С детства она мечтала путешествовать, однако жизнь сложилась так, что другие страны она видела только в атласах.
И на картинках в школьных учебниках.
Дорога до работы у Риты занимала много времени: она ездила на велосипеде, потому что машины у неё не было. Вообще в семье было две машины — одна у Миши, другая у Володи, и обе когда‑то помогла купить им Рита. Первым получил подержанный автомобиль на своё восемнадцатилетие Миша, но вскоре младший брат позавидовал, и женщине пришлось взять кредит, чтобы порадовать любимого сына. Маму они, конечно, до работы не подвозили: им предстоял трудный рабочий день, а значит, нужно было выспаться и отдохнуть.
Рита спокойно добиралась на велосипеде в хорошую погоду, а в снег или дождь садилась в автобус.
У Риты была лучшая подруга — бойкая Елена. Они познакомились в школе, когда Рита после колледжа пришла устраиваться учителем географии, а Елена уже преподавала биологию и часто забегала к подруге, чтобы поговорить о жизни и обсудить последние новости. Этот день не был исключением.
По приезде в школу Рита узнала, что одиннадцатый класс забирают на подготовку к последнему звонку, поэтому урок у неё отменился. Елена тем временем дала своим шумным пятиклассникам контрольную работу и спокойно вышла в соседний кабинет уточнить график экзаменов. Зайдя, она застала Риту за проверкой тетрадей.
— Подруга, ты хоть иногда отдыхаешь? — Елена прислонилась к дверному косяку.
Рита подняла большие голубые глаза и сняла с лица очки.
— Дома вчера не успела проверить, — тихо сказала она. — Допоздна убиралась в ванной, потом нужно было отстирать пятно на белой рубашке Миши — она ему очень нравится.
— И во сколько ты легла? — лениво приподняла бровь Елена, уже заранее зная ответ.
Она знала Риту много лет и была в курсе всех её домашних дел. Рита пожала плечами, отложила тетрадь и поднялась из‑за стола.
— Чай будешь?
Елена кивнула.
— Часа в два, наверное. Если честно, не помню. Володя допоздна смотрел какой‑то очень интересный фильм, и я не могла заснуть.
Елена закатила глаза.
— До сих пор не могу понять, почему ты спишь в одной комнате с Вовкой, пока Мишка один. Разве не дети должны быть в одной комнате? Да и детьми их сложно назвать, — пробормотала Елена.
— Они не думают съехать от матери. Третий десяток давно идёт обоим.
Рита качнула головой и промолчала. Она считала такие разговоры подруги полной глупостью. Сама Елена вышла замуж намного позже Риты и родила дочь всего пятнадцать лет назад — уж точно не ей рассуждать о таком.
— Как там Линка? — спросила Елена, насыпая сахар в кружку.
Рита пожала плечами.
— Они с Игорем недавно поссорились. Не знаю, как там дела. Я стараюсь в их жизнь не лезть, сама знаешь.
— Понимаешь, она должна быть тебе очень благодарна, — произнесла Елена, слегка наклонив голову.
Её намёк был понятен только Рите.
— Ты слишком хорошая мама для неё.
Рита неопределённо повела плечом, слегка скривившись. Она прекрасно поняла, что имела в виду Елена, и ей совсем не понравилось, что подруга подняла столь неприятную тему.
— А как там твой Колька?
— Он прислал фотографии из вуза, сейчас покажу, — улыбнулась Елена и потянулась за телефоном с кучей разномастных снимков её племянника из столичного университета.
Рита впервые за долгое время вернулась домой раньше сыновей. Обычно она допоздна сидела с отстающими учениками или разбирала гору тетрадей. Сегодня она отпустила мальчика из восьмого класса в честь его дня рождения и оставила тетради на следующий день.
Позвонила дочь и попросила встретиться. Ангелина нечасто виделась с матерью, и это было событием для Риты. Она спешила домой, чтобы приготовить любимый пирог дочери.
Ангелина пришла рано. Рита ещё не успела вытащить пирог из плиты, как в дверь позвонили. Женщина поспешила открыть, стараясь не споткнуться о Чаппи, который почуял приход прежней хозяйки.
На пороге стояла её высокая русоволосая дочь в красивом красном платье. Девушка улыбнулась матери и кинулась ей на шею, поудобнее перехватывая коробку с конфетами.
— Мамочка, я так рада тебя видеть! Чем это вкусным так пахнет?
Рита улыбнулась и позвала её на кухню.
— Угадай.
— Неужели это мой любимый пирог? С вишней?
— Мамочка, ты супер! — восторженно воскликнула девушка и понеслась на кухню, по дороге погладив собаку.
Рита кинулась вытаскивать пирог из духовки, пока он не подгорел, а Ангелина занялась чаем.
— Как у вас дела? — спросила Рита, разрезая дымящийся, аппетитно пахнущий пирог.
Ангелина широко улыбнулась и пожала плечами.
— Мы с Игорем помирились. Он подарил мне двадцать семь роз в честь количества месяцев, что мы вместе, а потом повёл в ресторан на крыше. Ты бы видела, как там красиво!
Рита улыбнулась, искренне радуясь за дочь. Поставив пирог на стол, она села на табурет. Ангелина расставила по столу несколько ароматных кружек чая и опустилась напротив.
— Как Вовка и Мишка? Давно не звонила им, — спросила она.
Рита пожала плечами, накладывая пирог себе и дочери.
— Володя учится, уже почти дописал диплом. А Миша… Мне кажется, у него появилась девушка, но он мне ничего не говорит. Представляешь? Хотя я особо и не лезу.
— Ну и правильно, — кивнула Ангелина. — Он большой мальчик, у нас с ним разница всего полтора года. Думаю, он уже знает, что ему делать с девочкой.
Ангелина засмеялась, Рита подхватила её смех и покачала головой.
— Знаешь, мы с Игорем решили взять ипотеку, чтобы иметь своё жильё. Скоро появятся дети, а на съёмной квартире их воспитывать сложно.
— Так что? — Рита вопросительно приподняла бровь.
— Да что ты оправдываешься? — воскликнула женщина. — Всё правильно. Я тебя растила в чужом городе, на квартире, которая нам не принадлежала. Так что своя квартира — это верно. Ты говоришь это, чтобы просто поделиться или чтобы я дала тебе своё одобрение?
Ангелина отставила кружку, и улыбка сошла с её губ. Она посмотрела в окно, потом на ножку кухонного стола и лишь затем перевела взгляд на мать.
— Не за тем, не за другим, понимаешь? Чтобы взять ипотеку, нужно внести первоначальный взнос. А у нас с Игорем сейчас нет таких денег. И я подумала…
Рита тоже отставила чашку и внимательно посмотрела на дочь.
— Ты хочешь, чтобы я дала тебе денег?
Ангелина чуть заметно пожала плечами.
— Я знаю, что у тебя есть. Ты копишь на отпуск за границей… Там не только деньги на отпуск, но и на чёрный день, — медленно произнесла Рита.
Радость от прихода дочери уже сошла на нет, и в голосе женщины прозвучали грустные нотки, предвещая нелёгкий разговор.
— Ты хочешь, чтобы я отдала тебе последние сбережения?
— Не совсем, мам. Ну как тебе объяснить, что нам нужны эти деньги? Нужно жильё.
продолжение