Лидия Петровна проснулась, как всегда, раньше будильника.
В комнате ещё было темновато, но телефон на тумбочке уже мигал - пришло СМС из банка: «Зачисление пенсии».
Она полежала пару секунд, прислушиваясь к тишине, потом вздохнула, надела очки и потянулась за тетрадкой.
На обложке - выцветшие голубые цветы и аккуратная надпись её рукой: «Расходы».
Она села за кухонный стол, разложила перед собой квитанции: ЖКУ, газ, телефон, взнос в садоводство, лекарства.
Рядом - старенький калькулятор, которому было не меньше, чем её внуку.
- Так, - пробормотала она. - Пятнадцать восемьсот... Минус квартира...
Пальцы привычно выбивали цифры.
Получалось, как всегда, нерадостно.
Коммуналка опять подросла, лекарства тоже, да ещё и внуку Игорёшке обещала помочь с курткой к весне - прошлогодняя уже мала.
Телефон тихо пискнул ещё раз.
Новое сообщение.
«Мам, привет. Не выручишь на пару дней? Банк опять задержку по ипотеке считает. Пять тысяч не хватает, я тебе на выходных всё верну».
Лидия Петровна не удивилась.
Фраза «на выходных всё верну» за последние годы стала почти как присказка.
Она уже не ждала этих выходных, но каждый раз всё равно соглашалась.
Она посмотрела на сумму в тетрадке, потом на сообщение.
Провела линию, записала: «Андрюше - 5000».
Остаток вышел такой, что самой на продукты и лекарства становилось откровенно тесно.
Она посидела минуту, уставившись в окно, где медленно серело февральское утро, а потом, словно оправдываясь перед самой собой, тихо сказала:
- Они молодые, им тяжелее. У них ипотека, ребёнок. А я что... я привыкла.
Она перевела деньги сыну и только потом полезла за старой пачкой гречки в шкаф - хорошо, что в прошлый месяц купила по акции.
К полудню ей нужно было идти в поликлинику - забрать результаты анализов.
Лидия Петровна накинула пальто, замоталась в шарф и вышла на лестничную клетку, где уже стояла соседка Галина Ивановна, та самая, с пятого этажа, вечно с авоськой и свежими новостями.
- О, Лида, ты куда, в город? - Галина повернулась к ней, придерживая дверь.
- В поликлинику, анализы брать, - ответила Лидия Петровна.
- Опять врачи, - покачала головой соседка. - А у меня вон отопление накрутили, платёжка пришла - чуть не села. Ты свою-то видела?
- Видела... - Лидия Петровна невольно поморщилась. - Полпенсии туда уйдёт.
- Ишь ты, - Галина вздохнула. - Я сыну вчера сказала: «Я за тебя в садике, в школе, в институте свое отдала. Теперь давай сам». А он и не просит особо, слава богу. Ты своего тоже не балуй.
Лидия усмехнулась уголком губ:
- У тебя сын другой. А мой... у него ипотека, у них сейчас тяжело.
- У кого сейчас легко? - отмахнулась Галина. - Ты посмотри на себя. Халат уже третий год один и тот же. Всё детям да детям. Они у тебя взрослые, не малыши.
Слова задели, как обычно.
Но вслух Лидия ничего не ответила.
Они вышли на улицу, каждая пошла своей дорогой.
В поликлинике было шумно, как всегда: кто-то спорил с регистратурой, кто-то возился с талонами.
Лидия Петровна отсидела свою очередь, забрала листки и уже собиралась домой, когда телефон снова зазвонил.
Номер был незнакомый.
- Алло? - осторожно сказала она.
- Лидия Петровна? - голос был сухой, деловой. - Беспокоит отдел по работе с задолженностью банка «Северный».
Она недоумённо замерла у стены, прижимая к груди прозрачный файл с анализами.
- Да... слушаю.
- Напоминаем вам о просроченной задолженности по кредитному договору, где вы проходите как поручитель, - продолжал голос, как будто читая с бумаги. - Просрочка пятьдесят четыре дня, сумма к погашению - двадцать две тысячи четыреста рублей. Когда вы готовы внести платёж?
- Какой ещё кредит? - машинально переспросила она. - У меня нет никаких кредитов.
- Вы выступаете поручителем по договору вашего сына, Андрея Андреевича, - чётко произнёс мужчина. - В случае его неисполнения обязательств банк вправе предъявить требования к поручителю.
Слова сливались в гул.
Коридор поликлиники поплыл перед глазами.
- Подождите, - глухо сказала Лидия Петровна. - Я никакого поручительства не оформляла.
- В системе значится ваша подпись, - спокойно ответили ей. - Могу назвать дату оформления: двадцать третье октября позапрошлого года. Отделение в торговом центре «Город».
Перед глазами всплыло: яркие огни, суета, Андрей торопится, улыбается:
«Мам, ты просто подпишешь, это формальность, мы с Маринкой рефинансируем ипотеку, там надо, чтобы кто-то из родственников подтвердил, банк так просит. На тебя ничего не повесят, честное слово».
Она тогда, стесняя очередь за спиной, сняла перчатку, поставила подпись, даже не читая.
Было неловко задерживать людей.
Да и как не верить родному сыну?
- Лидия Петровна? - голос в трубке стал чуть строже. - Мы должны зафиксировать ваш ответ. Когда вы сможете внести платёж как поручитель?
- Я... мне нужно разобраться, - выговорила она. - Я пенсионерка, у меня... нет таких денег.
- Понимаю, - голос стал чуть мягче, но от этого не легче. - Рекомендую подойти в отделение банка для уточнения условий и возможной реструктуризации. Но имейте в виду: при дальнейшем игнорировании задолженности могут быть применены меры взыскания, в том числе обращение в суд и арест счёта.
Слово «арест» кольнуло так, что ладонь сама собой сжалась в кулак.
- Я... приду, - быстро сказала Лидия и отключилась.
Она стояла у стены, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Вокруг кто-то проходил, кто-то спорил в регистратуре, а у неё в ушах стучало только одно: «арест счёта».
Это же её пенсия.
Единственное, что у неё есть.
Дорога домой прошла, как в тумане.
Лидия Петровна несколько раз пыталась набрать сына, но то он был «занят», то «перезвоню позже».
Он перезвонил только вечером, когда она уже сидела над тетрадкой, пересчитывая расходы теперь уже с учётом нового удара.
- Мам, чего ты звонила? - привычно бодрый голос, на фоне телевизор, где-то смеётся Игорёшка.
- Андрей... мне сегодня банк звонил, - начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. - Говорят, что я поручитель по какому-то твоему кредиту.
Короткая пауза.
- А, ну да, - небрежно ответил сын. - Мам, мы же тогда в «Северный» ездили, помнишь, я тебе говорил. Мы брали допкредит на ремонт и мебель. Там нужно было, чтобы кто-то из близких расписался. Но там всё нормально, я плачу.
- Как «нормально», если они говорят про просрочку? - голос Лидии сорвался. - Двадцать две тысячи... И что они могут арестовать мой счёт.
- Мам, ну не паникуй ты, - Андрей вздохнул. - У меня просто сейчас задержка с премией, я потом догоню. Они всегда так пугают. Ты же знаешь, как эти банки работают. Не бери в голову, честно.
- Не брать в голову? - Лидия поднялась из-за стола, даже не замечая, как стул скрипнул. - Они говорят, что если ты не заплатишь, платить должна буду я. С какой стати?
- С той, что ты поручитель, - сухо сказал Андрей. - Ну прости, но без тебя нам тогда не одобрили бы. Я же тебе объяснял.
Она вспомнила тот день в торговом центре, как он торопил, как уверял, что это «просто подпись».
Да, он объяснял.
Только акценты, как теперь выяснилось, были другими.
- Ладно, я разберусь, - она почти механически произнесла. - Но так больше не будет, Андрей.
- Мам, - в голосе сына мелькнуло раздражение. - Ты сейчас что, отказываешься помочь? У нас ипотека, ребёнок, Марина в декрете почти была, на одну зарплату не вытащишь. Ты же всегда говорила, что семья - главное.
Она закрыла глаза.
Да, говорила.
И продолжала так жить.
- Семья - главное, - повторила она тихо. - Но это не значит, что я должна расплачиваться за чужие решения до конца жизни.
- «Чужие»? - Андрей повысил голос. - Это, между прочим, твой внук в этой квартире живёт. И ремонт для него делали.
- Я помогала, сколько могла, - твёрже сказала Лидия. - Я отдала вам свои накопления на первый взнос, каждый месяц перевожу. Но если теперь из-за этого у меня заберут пенсию...
- Никто у тебя ничего не заберёт, - отрезал он. - Я разберусь.
И, не попрощавшись, отключился.
На следующий день Лидия Петровна пошла в банк.
Очередь тянулась неторопливо, у окошек кто-то объяснялся с операционисткой, кто-то заполнял бумаги, ворчал на проценты.
Когда подошла её очередь, она подсунула паспорт и дрожащими пальцами вытянула из сумки бумажку, на которой записала дату и сумму.
- Вот... мне вчера звонили, сказали, что я поручитель по кредиту сына, и что есть просрочка, - она старалась говорить спокойно.
Молодая девушка за стеклом быстро что-то набрала в компьютере.
- Да, Лидия Петровна, вижу, - сказала она официальным тоном. - Вы являетесь поручителем по договору от двадцать третьего октября, сумма кредита шестьсот тысяч рублей. Сейчас есть просрочка, действительно.
- А я могу отказаться? - вырвалось у Лидии. - Я... я не знала, что это так серьёзно.
Девушка подняла на неё глаза, и в них мелькнуло что-то вроде сочувствия.
- Отказаться в одностороннем порядке нельзя, - аккуратно проговорила она. - Поручительство прекращается либо после полного погашения кредита, либо по решению суда, если будут признаны нарушения при заключении договора. Вы можете написать заявление, чтобы мы не расширяли ваши обязательства, и обратиться к юристу за консультацией.
Сзади в очереди кто-то недовольно кашлянул.
Лидия почувствовала, как к щекам приливает жар.
- А если... если сын будет платить? - спросила она.
- Тогда никаких проблем не будет, - деловым голосом сказала девушка. - Но если просрочка продолжится, банк вправе предъявить требования к вам.
Лидия вышла из отделения с пачкой копий договора и визиткой бесплатной юридической консультации.
Бумаги в руках казались тяжёлыми, словно кирпичи.
По дороге домой она зашла в управляющую компанию - надо было уточнить насчёт рассрочки по коммуналке, раз деньги так и так улетают.
Но там её ждал ещё один «сюрприз».
- Лидия Петровна, у вас уже третья просрочка подряд, - женщина за столом, плотная, в очках, говорила громко, так, что слышал весь кабинет. - Мы можем, конечно, сделать перерасчёт и оформить рассрочку, но вы поймите: долги копятся.
- Я плачу, как могу, - растерянно сказала Лидия. - Я в том месяце перевела половину, в этом тоже собиралась...
- Собиралась, да не успела, - вмешался мужчина из очереди, пытаясь пошутить.
Кто-то усмехнулся.
Лидия сжалась, как от сквозняка.
- Может, вам дети помогут? - уже мягче спросила женщина в очках. - Многие сейчас так делают.
- Дети... - Лидия криво улыбнулась. - Это я детям помогаю.
Она вышла на улицу, чувствуя, как в груди растёт тяжёлый клубок.
Банк, коммуналка, звонки, просьбы «мам, выручай» - всё сплелось в вязкий ком, от которого хотелось спрятаться под одеяло и не выходить.
Но дома её ждала та же тетрадка с расходами и тихий холодильник, в котором оставалась половина кастрюли супа да кусок вчерашнего хлеба.
Она взяла ручку, посмотрела на страницу с аккуратными цифрами и вдруг, неожиданно для себя, перечеркнула строчку: «Андрюше - 5000».
Потом перевернула страницу и написала крупно:
«Сначала - я. Потом - дети».
Рука дрожала, но от этой фразы внутри стало чуть-чуть теплее.
Через два дня она всё-таки поехала к юристу - адрес был на визитке из банка.
Небольшой кабинет в МФЦ, очередь из таких же, как она: кто-то с бракоразводными бумагами, кто-то с вопросами по наследству.
Молодой парень в сером пиджаке внимательно выслушал её историю, просмотрел договор, покачал головой.
- К сожалению, вы действительно подписали поручительство, - спокойно сказал он. - Формально банк свои обязанности выполнил: подпись, паспортные данные есть.
- Но мне сын сказал, что это просто формальность, - тихо возразила Лидия.
- Я понимаю, - парень вздохнул. - Такое бывает часто. Но с точки зрения закона вы несёте ответственность. Однако... вы можете написать заявление в банк, чтобы не вносили изменений в договор без вашего личного присутствия, и предупредить сына, что платить за него вы не будете. В случае, если банк подаст в суд, можно попробовать оспорить часть требований, сославшись на ваш возраст, доход, отсутствие выгоды. Но полностью снять ответственность будет сложно.
Лидия слушала, кивая.
Слова были сложные, но суть она уловила: жизнь сама по себе не отменится, чудес не будет.
- То есть, если он не будет платить, - уточнила она, - ко мне всё равно придут?
- Да, - честно сказал юрист. - Поэтому вам в первую очередь нужно с ним поговорить. И чётко обозначить границы. Иначе вы так и будете тащить всё на себе.
Слово «границы» прозвучало непривычно, почти инородно.
Но где-то глубоко внутри отозвалось.
Вечером она поехала к сыну.
Они жили в новом доме на окраине города: свежая плитка в подъезде, стеклянная дверь, домофон, детская площадка во дворе.
Квартиру Лидия помнила ещё пустой, с голыми стенами, когда они вчетвером - она, Андрей, Марина и маленький Игорь в комбезе - заносили первые коробки.
Марина открыла дверь, улыбнулась, но глаза были уставшие.
- Лидия Петровна, проходите, - отступила она в сторону. - Мы как раз ужин разогреваем.
- Я ненадолго, - сказала Лидия, разуваясь. - Мне с Андреем поговорить надо.
Из комнаты выглянул Игорёшка:
- Бабушка! - он кинулся к ней, обнял за талию. - Смотри, мне машинку новую купили!
- Ох, какая хорошая, - Лидия погладила его по голове. - Иди играй, солнышко.
Андрей вышел с кухни, вытирая руки о полотенце.
- Мам, ты чего без предупреждения? - голос у него был настороженный.
- А ты не брал трубку, - спокойно ответила она, снимая пальто. - Нам нужно серьёзно поговорить.
Они сели на кухне.
Марина ловко поставила чайник, разложила печенье, но чувствовалось, что и она ждёт разговора.
- Я была в банке, - начала Лидия без вступлений. - И у юриста тоже была. Мне всё объяснили.
- И что тебе там наговорили? - Андрей скривился.
- Не «наговорили», а разъяснили, - поправила она. - Я поручитель по твоему кредиту. Если ты не платишь, платить должна буду я. А у меня пенсия - единственный доход.
- Мам, я же сказал, что разберусь, - Андрей начал злиться. - Ты зачем по кабинетам пошла? Ты что, мне не доверяешь?
- А ты мне? - спокойно спросила Лидия. - Когда просил подписать бумаги, сказал, что это формальность. Теперь выясняется, что из-за этой «формальности» могут арестовать мой счёт.
Марина, молча стоявшая у плиты, тихо поставила чайник на конфорку и села рядом.
- Андрюша, - вмешалась она, - мама имеет право знать, во что её вписали.
- Ты тоже туда же, - вспыхнул он. - Сидите тут, обсуждаете. Я что, враг себе, что ли? Я же для нас старался, чтобы мы не в съёмной квартире жили.
- Никто не говорит, что ты враг, - тихо сказала Лидия. - Но ты взрослый человек. Тридцать шесть лет. У тебя семья. Пора самому нести ответственность за свои решения.
Он усмехнулся, но усмешка вышла нервной.
- Легко говорить, когда у тебя уже всё позади, - бросил он. - Ты в своё время тоже брала кредиты?
- Брала, - кивнула она. - И погашала сама. Я на себя никого не вешала.
Повисла пауза.
Игорёшка в комнате включил мультик, оттуда доносились весёлые голоса.
На кухне же воздух стал плотным.
- Я пришла сказать, - Лидия посмотрела сыну прямо в глаза, - что больше не могу и не буду платить за вас. Ни по ипотеке, ни по этим кредитам. Я помогала, как могла, много лет. Но сейчас ситуация дошла до того, что мне грозят арестом счёта. Это уже не помощь, а разрушение моей собственной жизни.
- То есть ты нас бросаешь? - глухо спросил Андрей.
- Я вас не бросаю, - твёрдо ответила она. - Я просто перестаю делать за вас то, что вы сами обязаны делать. Я по-прежнему ваша мать и бабушка Игоря. Я помогу советом, посижу с внуком, если нужно. Но свои деньги я буду тратить в первую очередь на себя: на коммуналку, на лекарства, на еду.
- А если банк на тебя подаст? - Андрей прищурился.
- Тогда будем разбираться вместе, - сказала Лидия. - Но платить за твои просрочки я не буду. Я уже написала заявление в банк, что никаких новых обязательств без моего участия не беру.
Он резко отодвинул стул.
- Понятно, - процедил он. - Значит, семья - это пока удобно. Как только жареным запахло - каждый сам за себя.
Марина не выдержала:
- Андрей! - она обернулась к нему. - Перестань. Ты слышишь, что говоришь?
- А что? - он развёл руками. - Ты сама жалуешься, что денег не хватает, а теперь мама ещё и отказывается помогать.
- Потому что так дальше нельзя, - твёрдо сказала Марина. - Ты на мамину пенсию надеешься, как на вторую зарплату. Это неправильно.
Андрей вспыхнул ещё сильнее, но, вместо того чтобы ответить, молча вышел из кухни и ушёл в комнату.
Дверь хлопнула.
Лидия Петровна опустила глаза в чашку.
- Может, я зря... - начала она.
- Нет, - покачала головой Марина. - Вы всё правильно сделали. Я давно хотела с ним об этом поговорить, но он сразу в штыки. А с вами, может, задумается.
- Ему сложно, - тихо сказала Лидия. - Но и мне тоже.
- Я знаю, - Марина положила ладонь ей на руку. - Если банк подаст в суд, будем вместе думать. Но жить так, как сейчас, тоже нельзя.
Из комнаты донёсся голос Андрея:
- Марин, где мои документы на работу?
- На полке в коридоре! - крикнула она.
Потом посмотрела на свекровь и устало улыбнулась: - Пошёл, наверное, в банк или к начальству ругаться.
- Пусть идёт, - вздохнула Лидия. - Может, хоть там его услышат.
Первые недели после этого разговора были тяжёлыми.
Андрей звонил редко, говорил сухо, по делу.
О переводах речи больше не шло.
Лидия Петровна оформила в управляющей компании рассрочку по коммуналке: часть долга равными платежами в течение года.
Это урезало и без того скромный бюджет, но хотя бы стало понятно, что и куда уходит.
Она пересмотрела и свои привычки.
Перестала покупать дорогие конфеты «к чаю, если кто-то зайдёт», стала брать по акции и понемногу.
Нашла старую швейную машинку и подлатала пальто, вместо того чтобы мечтать о новом.
Но в один из дней, стоя у прилавка с бытовой техникой и глядя на чайники, она вдруг подумала:
«Я всю жизнь живу по принципу: главное, чтобы детям хватило. Они выросли. А я всё хожу с этим старым, подтёсанным».
И взяла среднюю модель, не самую дорогую, но и не самую дешёвую, синюю, с тихим свистком.
Заплатила картой, почувствовала лёгкое волнение - как будто сделала что-то дерзкое.
Дома долго распаковывала чайник, гладила ладонью гладкую поверхность и улыбалась сама себе:
- Ну вот, Лидка, поздравляю. Впервые за долгое время купила что-то просто для себя.
Звонки из банка теперь были не такими грозными.
Андрей, как выяснилось позже, пошёл к начальнику, взял дополнительные смены, устроился на подработку по выходным в доставку.
Марина тоже подрабатывала удалённо, брала заказы на тексты и оформление.
Однажды вечером, когда Лидия смотрела старый фильм по телевизору, зазвонил телефон.
- Мам, привет, - голос сына звучал уставше, но без прежней резкости. - Ты дома?
- Дома, - откликнулась она. - А где мне ещё быть.
- Мы к тебе заедем? - он помолчал чуть-чуть. - С Игорьком. Есть разговор.
- Заезжайте, - сказала она, чувствуя, как сердце невольно ускоряет ход.
Через час в дверь позвонили.
На пороге стоял Андрей с пакетом продуктов и Игорёшка с букетиком жёлтых хризантем.
- Бабушка, это тебе! - гордо протянул внук цветы.
- Ой, какие красивые, - Лидия прижала букет к груди. - Спасибо, родной.
Андрей прошёл на кухню, достал из пакета курицу, овощи, что-то ещё.
- Зачем так много? - удивилась Лидия. - Я же одна.
- А ты нас покормишь, - усмехнулся он, но улыбка была тёплой. - Давно твоей курицы с картошкой не ел.
Пока Лидия возилась с ужином, они с Игорьком накрывали на стол.
Марина в этот день не смогла прийти - была на подработке.
Когда сели есть, Лидия заметила, что сын всё вертит вилку в руках, словно собираясь с мыслями.
- Мам, - наконец сказал он, - я хотел... извиниться.
Она подняла на него глаза.
- За что?
- За тот разговор тогда, - он отвёл взгляд. - Я повёл себя... мягко говоря, неправильно. Я... первое время злился, если честно. Думал, что ты нас бросаешь. А потом... Потом понял, что просто привык, что ты всегда прикрываешь. Это удобно. Слишком удобно.
Он сделал глоток чая, посмотрел на новый синий чайник.
- Ты была права, - продолжил Андрей. - Я взрослый мужик. У меня семья. Я должен сам решать свои проблемы. Мы с Маринкой пересмотрели расходы, отказались от кое-чего, я взял подработку. Тяжело, но жить можно.
- А кредит? - тихо спросила Лидия.
- Плачу, - кивнул он. - Потихоньку выравниваемся. В банк ходил, разговаривал. Сказали, что если дальше без просрочек, то до тебя даже и не дойдёт дело. Так что... Постараюсь тебя не втягивать.
Он помолчал, потом добавил:
- И за поручительство тоже извини. Не надо было тебя так втягивать, даже если я тогда сам до конца не понимал, чем это может обернуться.
Лидия почувствовала, как в груди что-то отпускает.
Не сразу, не резко, а постепенно, как затягивается старая рана.
- Главное, что ты понял, - сказала она. - Я же не против помогать. Но не ценой своей жизни.
- Я знаю, - Андрей кивнул. - И... спасибо, что тогда сказала «нет». Если бы не ты, я бы так и дальше надеялся на твою пенсию. А теперь хоть шевелиться начал.
Игорёшка, услышав слово «пенсия», заинтересованно поднял голову:
- А что такое пенсия?
- Это когда бабушку на работу больше не зовут, а деньги всё равно дают, - улыбнулась Лидия.
- Классно, - серьёзно сказал он. - Я тоже хочу пенсию.
- До неё ещё дорасти надо, - засмеялся Андрей.
Они ели, говорили о мелочах: о том, как Игорь в садике стих выучил, как Марина освоила новую программу, как Галина Ивановна снова ругалась с соседями по поводу мусоропровода.
Жизнь, как ни крути, шла своим чередом.
Когда они с Игорем ушли, оставив на столе недоеденную курицу и половину пирога, Лидия Петровна ещё немного посидела за столом.
Потом поднялась, аккуратно сложила остатки ужина в контейнер, протёрла стол, насупилась на пару крошек - не любила, когда не убрано.
На кухонном подоконнике стоял новый чайник, отражая в гладкой синей поверхности комнатный свет.
Рядом - стопка аккуратно оплаченных квитанций, разложенных по месяцам.
Она налила себе чашку чая, подошла к окну.
Во дворе горели фонари, в соседнем доме в чьей-то квартире мелькали тени людей - там тоже кипела своя жизнь, со своими заботами и разговорами.
Лидия Петровна сделала глоток, почувствовала мягкое тепло, разлившееся внутри.
Голова всё ещё была тяжёлой от пережитого за последние месяцы, но в этом тепле было что-то новое - не жертвенность, не обида, а тихое, упрямое чувство права на собственную жизнь.
Она посмотрела на тетрадку с расходами, где на новой странице аккуратным почерком было написано: «Сначала - я. Потом - дети».
И впервые за долгое время не почувствовала ни стыда, ни вины.
Просто спокойствие.
Как будто внутри наконец-то закрылась давно скрипевшая дверь.
Чай в чашке остывал медленно.
А в сердце, наоборот, становилось всё теплее.