Маленькая кухня наполнена теплом, запахом кориандра, свежеиспечённого хлеба и зелени. Из небольшого деревянного окна, разделённого по-старому на четыре части, виднеются горы. За них медленно и величественно садится солнце. Но пока оно дотронулось до вершины горы только краешком и ещё дарит земле тепло и свет. Гурам заглянул в кухню. Там, как всегда, бабушка что-то готовила, напевая старинную грузинскую мелодию.
— Бебиа, тебе помочь?
Бабушка обернулась. От её тёплой улыбки по лицу разбежались морщинки, словно горные реки, наполненные жизненным опытом. Тёмные глаза блестят, как абрикосы после дождя.
— Помоги.
Она знала: если внук предложил помощь, значит, хочет попросить что-то приготовить. И, кажется, уже догадывалась, что именно, но ждала, когда Гурам сам предложит. А пока велела сложить кастрюли и казаны в нижний ящик стола, перебрать зелень и убрать из пучка пожухлые веточки.
— Бебиа, а давай сегодня ка́ды испечём? — полуспросил полупредложил мальчик, перекладывая веточки кинзы в разные стороны.
— Сегодня? — бабушка задумалась, прикидывая, сколько это может занять время. — Может, завтра, Гурамчик?
— Нет, бебия, сегодня! Ну пожалуйста. Я же тебе помогу, — горячо уверял мальчик, и женщина знала, что действительно поможет и делать всё будет на совесть.
— Ну хорошо, давай сегодня. К вечернему чаю как раз испекутся.
Гурам быстро-быстро перебрал остатки зелени и освободил кухонный стол от всего, что могло бы им с бабушкой помешать, и начал доставать необходимые продукты. Водрузил на стол деревянный бочонок с мукой, достал большой кусок сливочного масла.
— Мацони большой стакан или маленький, бебиа?
— Наливай в большой, — оценив объём сливочного масла, ответила бабушка. — А потом масло сразу натри, покуда оно твёрдое.
— Хорошо.
И закипела работа. Там, где бабушка только подумать успевала, мальчик уже доставал, что необходимо, а потом так же быстро убрал обратно. Они, казалось, даже и не разговаривали, словно два мастера на заводе, десятилетие работающих рука об руку. Детские ладошки быстро-быстро перетирали муку с маслом, и миска наполнялась маслянисто мучной крошкой. В большую керамическую миску Гурам налил мацони.
— Добавь чуть-чуть кипятка, — посоветовала бабушка, — Хорошо, когда все продукты одной температуры, да и сода так лучше действует.
Мальчик послушно добавил кипятка, перемешал, добавил соды, и с улыбкой наблюдал за реакцией.
— Как ты думаешь, бебиа, они так радуются встрече или ругаются?
— Конечно, радуются, сынок. Радуются тому, что благодаря им наши кады будут пышными и нежными.
Ещё чуть-чуть и вот уже бабушка месит тесто руками. Так повелось у них с самого начала: внук смешивал отдельные части, а воедино собирала их бабушка. Гурам всегда заворожённо следил за её ладонями, ему нравилось, с какой силой и одновременно мягкостью она надавливает на комок, и всего несколько таких движений, а тесто получается однородным. «Слишком долго месить, значит, делать тесто жёстким» — поясняла она.
— С чем будем делать? С орехами или с сахаром? — спросила бабушка у мальчика.
— С сахаром!
— Но ты же ореховые больше любишь...
— Вай, орехи ещё подготовить надо! Промыть, пожарить... — всплеснул руками Гурам.
— Так мы для чего печём, Гурамчик? Чтобы нам вкусно было, чтобы всем, кого мы угостим тоже вкусно было. Раз уж взялись за дело, давай сделаем его на совесть.
— С сахаром тоже на совесть, -упорствовал мальчик.
— Так-то оно так, но с орешками вкуснее, и ты их больше любишь. Подумаешь, потратим пятнадцать минут на орехи, зато потом наслаждаться будем. Зря, что ли, мы всё это затеяли?
— Где орехи? — чуть ворчливо спросил мальчик.
— На верхней полке, рядом со специями, — бабушка улыбнулась и дотронулась белым от муки пальцем до носа внука. На его смуглом лице появилась белоснежная отметинка. — Не ворчи, Гурамчик. Вон как быстро мы с тестом управились. Пока оно отдохнёт, ты и с орехами управишься.
— Не люблю я с ними возиться! — признался мальчик. — Долго это...
Он достал мешочек с грецкими орехами с верхней полки и принялся открывать их коротким ножом с крепким, негнущимся лезвием. Аккуратно проводил кончиком ножа по узкой ложбинке, пролёгшей между двух крепких скорлупок, а потом резким движением надавливал на маленькую ямку и поворачивал нож. С хрустом скорлупки открывались, словно сундуки с секретом, являя миру хранящиеся в них сокровища. Гурам быстро вытаскивал ядра, складывал в тарелку и брался за следующий орех.
— В каждом деле, сынок, есть то, что тебе не нравится. Ну вот смотри, строит строитель дом, а при этом очень не любит раствор месить. Он то много песка насыпет, то мало, а то и вовсе грязный. Оттого он у него получается неоднородным, плохим. И когда кирпичи класть начнёт, то работать уже не так хорошо будет. И что самое плохое — результат будет другим. Понимаешь?
Мальчик на несколько секунд замер с орехом в руке, а потом кивнул.
— А ведь в таком доме потом жить, — продолжила бабушка. — Он ведь и не таким крепким получится, как должен быть, и швы некрасиво растрескаются, а может, где-то и кладка криво пойдёт, из-за комка.
— Ну и что тогда ему делать?
— Полюбить месить раствор.
— А как, если тебе не нравится? — мальчик представил строителя в кепке из газеты, в сером комбинезоне.
— Найди в этом деле что-то красивое и важное. Не думай о том, что тебе не нравится, а думай о том, какой результат получится. Заранее представляй, какой красивый и крепкий дом будет из твоего раствора. А то и вовсе сделай игрой, но только важной игрой, а не такой, что поиграл и бросил. Вот открываешь ты орех, и думай, что открываешь двери темницы, в которой девица-красавица заточена. А ты как рыцарь спас её.
— И съел, — засмеялся Гурам.
— Да, и съел, — захохотала бабушка: умеют ведь дети быть непосредственными.
— За любым делом стоит много маленьких шажочков. Вот мы с тобой, казалось бы, просто кады печём, а смотри, сколько всего сделали. И если на каком-то этапе сделаем что-то плохо, то и результат другим будет. Кады наши жёсткими получатся, невкусными. А если мы каждый шажочек на совесть сделаем, то всем вкусно будет, и мы довольны останемся, так ведь?
Мальчик снова кивнул. Бабушка улыбнулась.
— Вот гляди, пока разговаривали, ты и не заметил, как орехи почистил, промыл. Давай, я быстренько их на сковороде их подсушу и вместе быстро нарежем.
— Это потому что ты меня заболтала, бебиа, оттого быстро получилось.
— Оттого, что тебе интересно было, Гурам! Вот так в любом деле: делай так, чтобы неинтересное стало интересным, нелюбимое — любимым, и тогда сам не заметишь, как оно быстрее проходить будет. А ещё помни, что от того, как ты сделаешь, зависит итоговый результат. Крепкий дом или с трещинами? Вкусное печенье или ещё вкуснее? Тесто готовить и треугольнички нарезать тебе ведь вовсе не сложно?
— Мне даже нравится.
— И печенье с орехами тебе нравится больше. Дело за малым...
— Освобождать принцесс из темницы, — добавил Гурам.
Солнце уже почти спряталось за горы, окрасив их причудливыми закатными красками. Небо приобрело сочные оттенки. Пурпурные, розовые, оранжевые и белые полосы широкими полосами нарисованы на голубом небесном покрывале. Силуэты горных пик, обрамлённые золотом, стоят стражами, молчаливыми свидетелями смены дня и ночи.
На белоснежном фарфоровом блюде горкой лежат треугольные печенья. Их золотисто-коричневая корочка блестит в лучах уходящего солнца. Аромат наполнил воздух теплом. На плите чайник, а рядом ждут своего часа горные травы. Всё это соберёт большую семью за одним столом, наполнит сердца душевным покоем и любовью.
~~~~~~
Ка́да — традиционная выпечка грузинской кухни, сладкий пирог из теста с масляно-мучной или сдобной ореховой начинкой. Может быть в виде пирога, рулета, или же в виде печенья.
Напоминаю, что этот рассказ тоже из серии «Десертики», который будет в сборнике ЭКСМО. Писала об этом ЗДЕСЬ.
На канале есть рассказ «Кифли. Душа»
Пусть ваш день будет вкусным с Кофейными романами ☕