Петра, стараясь не шуметь, вышла из своей комнаты и на цыпочках пошла в уборную. Очень не хотелось растерять по дороге утренний и самый сладкий сон. Поэтому она шла, практически не открывая глаз, глядя на пол сквозь опущенные ресницы. Прошмыгнула за узкую дверь и уже через несколько минут вышла обратно. Всё так же сонно шла в свою спальню, когда услышала мяуканье Лиски возле входной двери. Девочка знала: скоро от тихого «мяу» Лиска перейдёт на повышенные тона, поэтому решила выпустить хвостатую, пока та не перебудила весь дом.
Наступила босой ногой на палас и почувствовала тепло. Полы в коридоре были деревянные, а потому твёрдые и чуточку шершавые. А ещё на них не попадал солнечный свет и они всегда были немного прохладными. Этот переход от холодного к тёплому, от твёрдого к мягкому был тактильно приятным. Девочка почувствовала, как мягкий длинный ворс паласа щекочет нежную кожу между пальцев, и непроизвольно улыбнулась.
— Иди, гулёна, — прошептала она, открывая кошке дверь.
Лиска изогнулась и прошмыгнула в узкую щель, махнув напоследок кончиком хвоста. Петра хотела вернуться в спальню и снова погрузиться в сон. Но увидела, как мелькнул бабушкин платок в кухонном проёме. Она с любопытством заглянула в кухню:
— Ба, ты чего не спишь? — спросила шёпотом.
Бабушка медленно повернулась к ней, улыбнулась:
— Кифли хочу испечь, — так же шёпотом ответила бабушка
— В четыре утра?!
— Старикам всегда не спится... Да и порадовать вас хочется, редко приезжаете. И в дорогу с собой возьмёте. А ты иди, милая, ложись. Утренний сон — самый блаженный.
— Ага, сейчас водичку пару глотков выпью, — девочка подошла к столу с графином, наблюдая за действиями бабули.
Та аккуратно налила в глубокую миску молоко, насыпала сахар. Сняла с крючка на стене длинную деревянную лопатку и мягко перемешала так, чтобы лопатка не задела борта миски и не издала никаких звуков. Затем взяла кусок чего-то серого, непонятного и, придавливая большими пальцами, принялась крошить туда же — в миску.
— Что это? — насупилась девочка.
— Сырые дрожжи.
— А-а-а... Я уж подумала, что ты глину замешиваешь, — она чуть-чуть поводила носом в воздухе, принюхавшись, и вынесла вердикт — Точно дрожжи.
Бабушка улыбнулась, снова взяла лопатку, перемешала содержимое. Когда осталась довольна результатом, накрыла миску полотенцем и переставила поближе к плите. Словно почувствовав её приближение, тихо зашипел чайник.
— Чаю хочешь? — спросила бабушка.
Петра на несколько секунд задумалась, оценивая, что важнее: быстрее нырнуть под одеяло или чай.
— Буду! — со свойственной подросткам неуклюжестью плюхнулась на узкий диванчик, пристроившийся в углу.
Сотни раз она видела, как заваривают чай, но сегодня казалось, что бабуля ворожит. Она достала несколько стеклянных баночек, укрытых цветастой материей и перевязанной ленточкой. В каждой баночке — не просто травы, а засушенное лето. Ополоснула чайник кипятком, и от него пошёл пар, как от горячего тела после жаркой сауны. Насыпала трав из каждой баночки, а сверху положила корку лимона. Залила кипятком, накрыла крышкой и укрыла толстым махровым полотенцем. Достала из шкафа тонкие фарфоровые чашки.
— Зачем чайник укрывать? Чтобы заварился крепче? — полюбопытствовала Петра.
— Чтобы настоялся и силу свою нам отдал.
— Магическую?
— Лечебную.
— М-м-м...
-А кифлюши скоро будут готовы?
— Ещё только тесто поставила, — разливая по чашкам ушедшее лето, улыбнулась бабушка.
Тихо урчал холодильник. Из окна был виден сонный мир, укутанный предрассветным туманом. Он прятал в себе уголки забора, очертания сарая и флюгера-петуха, сидевшего на калитке. От этого казалось, что мир за окном чуточку ненастоящий. Солнце едва-едва протянуло к земле руки-лучи, сообщая: скоро я рассею туман.
— Я с тобой посижу. Можно?
— Отчего же нельзя? Только ведь не выспишься совсем, а завтра уже в школу.
— Ой, да ладно, — махнула рукой Петра.
— Ну, сполосни пока чашки, раз уж вызвалась помогать.
Девочка послушно убрала со стола, в то время пока бабушка переставила на стол миску с опарой. Перемешала и удовлетворённо кивнула.
— Подай молоко, оно на плите. Давай сама наливай, только не спеши. А теперь сливочное масло. Матушка моя масло топила, а я вот люблю мягкое-мягкое класть. От этого кифлички нежнее получаются, — приговаривала бабушка. — А иные и вовсе растительное кладут, но тогда тесто чуть жёстче и будто бы постнее получается, а я люблю мягонькие.
— Твои идеальные, бабуль! — заверила Петра. — Сколько пробовала, твои самые-самые.
— Спасибо, милая. Черёд муки... Ты только не спеши, не любит тесто спешки.
— Почему?
— Потому что душа в него попасть не успевает.
— Какая душа?
— Частичка той, с которой готовишь. Маменька моя говорила, что всякое блюдо надо готовить без спешки, так оно вкуснее будет. Да только в старости без спешки и получается... Погоди! — остановила она внучку, а потом кивнув, разрешила — Вот сейчас перемешай. Только не спеши...
— Да поняла я, поняла, — Петра взяла лопатку и принялась медленно перемешивать тесто. — Получается, я душу свою сейчас туда замешиваю?
— Получается так. Оттого и говорят, что готовить надо только с чистыми помыслами. Что есть, то и замесишь.
— М-м-м... — девочка сосредоточенно размешивала тесто, добавила ещё муки. И, когда лопатку стало проворачивать сложнее, бабушка тихо велела:
— Руками теперь, милая. Тесто оно любит тепло рук. Вот так.
Она показала внучке, как вымешивать тесто, и Петра с восторгом смотрела, как утопает в податливом замесе бабушкина ладонь. Непременно хотелось повторить.
— Бабуль, дай мне тоже!
Бабуля чуть подвинулась, освобождая внучке место.
— А теперь уберём его в тёплое место, — сказала вскоре она, доставая чистое, махровое полотенце и накрывая миску. — От тепла тесто поднимется, и на все кифлички нам хватит. И на сладкие, как ты любишь, и с орешками, и грибные.
— А сколько оно будет подниматься?
— Час-полтора.
— Ого! Так долго!
— Мы начинкой займёмся, не успеешь заметить, как тесто подойдёт.
— В неё тоже душу надо вложить?
— А то!
— Так души на всех не напасёшься, — проворчала девочка.
— А душа она как любовь. Чем больше ты её отдаёшь, тем больше тебе и возвращается.
— Что-то я не заметила, — недоверчиво сощурилась девочка.
— Просто ты не туда смотришь, — улыбнулась бабушка.
Сколько таких разговоров было за её жизнь? Сотни! Не меняются подростки из века в век — всё бы им изъяны в словах искать. Да ничего, и это пройдёт, ей ли не знать.
— Угу... И куда надо смотреть?
— Да вон хотя бы в окно.
Петра послушно посмотрела в окно, но ничего нового не увидела, разве что солнце поднималось всё выше и выше, а туман опускался ниже и ниже.
— И что там, ба?
— А там новый день, Петра. Совсем новый, только-только родился. И только ты решишь, чем его наполнить: радостью или ворчанием своим, — мягко пошутила бабушка. — Вот если ты проснёшься с мыслью, что день сложится хорошо, что само по себе то, что ты проснулась — чудо, то так оно и будет.
— Как будто душу в него вложила? — пробормотала Петра.
— Вот именно! И так с любым делом: ежели душу в него вкладывать, то тепло вернётся сторицей. И душа в кифлюшках, как ты называешь, это тот ингредиент, которого нет в списке. Но без неё не так вкусно. Оттого ты мои кифли любишь больше, чем остальные. Оттого что я готовлю их с мыслью о вас, о тех, кого люблю, о тех, кто мне дорог.
В окно заглядывало солнце и улыбаясь, наблюдало, как бабушка учит внучку печь кифли. Как в это мгновение из поколения в поколение переходит Знание. Вскоре на противне выстроились в ряд маленькие полумесяцы. Петра смазывала их желтком, словно художник. Их бока блестели. А вместе с ними блестел и новый день, просачиваясь сквозь кухонное окно.
А потом сквозь стеклянную дверцу духовки Петра наблюдала как маленькие рогалики подрумяниваются, наливаются золотом и преображаются в те кифлички, которые она любит с детства. И так хотелось поделиться этой радостью с близкими. Угостить их кифлями словно частичкой своей души.
~~~~~~
Кифли — распространенный в Центральной Европе и соседних странах вид булочек из дрожжевого теста. По одним источникам кифли болгарского происхождения, по другим — венгерского. Считается, что кифли прародитель современного круассана.
Скоро расскажу откуда в моём кофейном блоге вдруг появилась европейская выпечка. А пока смотрите, как они выглядят
