Артём затормозил у входа в торговый центр и выглянул в приоткрытое окно.
Ранний августовский вечер мягко опускался на город.
День на работе выдался сумасшедшим — проверки, отчёты за месяц, запуск новой идеи.
И всё же эта круговерть Артёму нравилась.
Во-первых, она будоражила ум, словно азартная партия в шахматы, где каждый ход рождает новые загадки. Во-вторых, к концу месяца на счёт ляжет щедрая премия к и без того солидному жалованью. А в-третьих — и это главное — рабочая суета глушила тоску, не давала нырнуть в омут воспоминаний.
Усталость — лучшее лекарство от сердечных мук.
Он не торопился выбираться из машины. В салоне царил уютный холодок кондиционера, а снаружи властвовала аномальная жара, не спадавшая уже недели две. Горожане томились в ожидании осени, мечтая о первом холодном ветре. Артём снова скосил взгляд за окно.
Там, в потоке прохожих, мелькнули двое: мужчина средних лет и худощавый подросток — высокий, угловатый, с пружинящей походкой. Загорелые руки и ноги, стоптанные кеды, лёгкая улыбка. Он что-то горячо рассказывал отцу, размахивая руками, и тот кивал, посмеиваясь.
При виде таких вот мальчишек Артём всякий раз невольно замирал. Ему бы сейчас было четырнадцать — ровесник этому парню. Получил бы паспорт, увлёкся бы, верно, компьютерами или спортом: футболом, баскетболом. А то и рисованием, кто знает.
Только толку размышлять об этом? Ведь тот мальчик так и не появился на свет. Или, быть может, это была девочка? Нет, какое-то инстинктивное чутьё шептало Артёму: именно сына он лишил жизни много лет назад. По собственной вине — иного оправдания не существовало, оно было бы лишь самообманом.
Сколько ночей он провёл в бессоннице, терзаясь раскаянием! Времени вспять не вернёшь. Осталось лишь грызть себя, вздыхать о несбывшемся, выискивать в чужих лицах утраченные черты — и тосковать по той, что ушла навсегда.
Искать — да, и, разумеется, не находить. Артём тогда был совсем иным: молодым, эгоистичным, порывистым, как летний ветер. Вспоминать того себя до встречи с Викой не хотелось вовсе — стыд заливал душу горячей волной. Как мог он так себя повести?
Мысли и призраки прошлого снова нахлынули, унося его в бездну. Такое случалось порой, и Артём знал: это не отпустит его никогда. Что ж, он сам накликал на себя подобную судьбу.
Родился и вырос он в семье, чей достаток выделялся на фоне провинциального городка. Отец — удачливый предприниматель, мать — главная бухгалтерша на большом заводе. Просторный дом с ухоженным садом, заморские игрушки, одежда из лучших бутиков, поездки за границу.
Артём ни в чём не ведал нужды. К родителям добавились бабушки с дедушками — с обеих сторон они баловали внука без меры, словно соревнуясь в щедрости. Мальчишка рано просёк эту игру и стал мастерски ею пользоваться: то льнёт к одному, то к другому, манипулируя их чувствами, — и получает всё, о чём ни помечтает.
Учился он в элитной гимназии, где собрались такие же, как он, отпрыски. Друзья вились толпой — мальчишки, девчонки, — и компания их слыла самой зажигательной. Все из богатых гнёзд, так что тратиться не приходилось: кафе, парки аттракционов, игровые зоны, а к старшим классам — модные клубы, ночные посиделки в барах. Жизнь катилась легко, без единой тени забот.
Поступил Артём в местный университет — никуда не рвался, хоть отец и долбил: «МГУ — это иной мир, другие двери откроет!»
Но отпрыск упёрся: там-то свобода и кончится — зубри учебники, вкалывай ради диплома.
А здесь всё заранее продумано: старшие товарищи нашептали, кому и сколько скинуть перед экзаменами, чтобы не тратить золотую пору на лекции. Всё срослось, как по маслу. Студент экономического факультета — и впереди золотой век.
Он снялся с родительского шеста, обрёл собственное гнёздышко.
Бабушка с дедушкой по отцовской линии преподнесли единственному внуку к выпуску из школы царский подарок — квартиру в самом сердце города. По материнской же стороне родственники, не желая уступать, вручили ему ключи от дорогой иномарки.
Артём чувствовал себя не просто взрослым, а почти всемогущим: независимым, обеспеченным, стоящим на пороге ослепительного будущего. Впереди виделись шумные компании, нескончаемые вечеринки, красивые девушки; серьёзной учёбе в таком расписании попросту не оставалось места. В университете он появлялся редко — заглядывал перед сессией, чтобы «урегулировать вопросы» с преподавателями, и в их вузовской реальности подобная практика давно никого не удивляла.
За женщин ему сейчас было особенно стыдно. Тогда, в студенчестве, он воспринимал девушек как эффектные аксессуары к собственной жизни, красивые вещи, будто созданные специально для него и таких, как он.
О чувствах их он не задумывался, желаний не слушал — выбирал спутниц, как выбирают товар, ориентируясь на одну лишь обёртку. Нравились ему длинноногие, с модельной фигурой, большеглазые, раскованные, умеющие громко смеяться и привлекать внимание; всех прочих Артём попросту не замечал.
Дефицита в поклонницах у симпатичного и небедного парня не было: девчонки сами липли к нему, подходили знакомиться в клубах и кафе, подкарауливали у входа в университет под предлогом какой-нибудь мелкой просьбы.
При таком положении вещей он ощущал себя не иначе как редким трофеем, за который ведут негласную борьбу. Казалось, будто границ для него не существует и дозволено абсолютно всё.
Иногда, устав от легкомысленных связей, он сам выбирал «цель» — и тогда начиналась охота. Артём приглядывался к какой-нибудь девушке, решал, что она должна стать следующей, и с азартом брался за дело.
Некоторые красавицы какое-то время изображали недоступность, но для него это лишь означало, что игра началась по-настоящему: он подключал всё своё обаяние, умение говорить, шутить, красиво ухаживать — и настойчиво ломал сопротивление.
Ему нравилось чувствовать себя галантным покорителем, творцом маленьких сказок. Огромные охапки роз, плюшевые медведи в человеческий рост, утончённые украшения, безрассудные жесты вроде песни о любви вместе с рок-группой под окнами очередной «принцессы» — Артём наслаждался собственными придумками.
Он искал всё новые эффекты, жаждал удивлять, вызывать восторг, видеть в широко раскрытых глазах то самое восхищение, которое подпитывало его самоуверенность.
И вот уже самая холодная «снежная королева» таяла у него в руках, становясь обычной девушкой из плоти и крови. Как только игра подходила к финалу, интерес Артёма гас так же стремительно, как вспыхивал.
Та, кто ещё вчера казалась загадочной, манящей, превращалась в скучную, предсказуемую спутницу, и рядом с ней ему становилось тоскливо. Артём не выносил ни серости, ни рутины в собственной жизни, поэтому инстинктивно отстранялся. Расставаться с очередной «любовью» приходилось изворотливо, и это было уже совсем не так увлекательно, как завоевание.
Он терпеть не мог женских слёз, длинных разговоров о чувствах, примешанных к ним упрёков и мольбы только всё сильнее давили на него, заставляли чувствовать себя подлецом. Потому Артём выбрал для себя другую тактику — тактику обвинения. Стоило девушке попытаться удержать его, как он находил слабое место и бил точно в него.
У каждого есть то, за что можно уцепиться: лишний килограмм, несбывшиеся амбиции, ревность, неуверенность. Да, теперь он понимал, это было жестоко. Возможно, после его слов у некоторых надолго оставались комплексы, а то и настоящие раны в душе. Но иначе, как казалось ему тогда, они просто не отставали бы.
Историй за те годы накопилось немало. Но одна из бывших, Вероника, запомнилась особенно. После её появления в его жизни Артём стал намного осторожнее.
Познакомились они в ночном клубе. Девушка была словно сошедшей с рекламного плаката — яркая, эффектная, раскрепощённая.
Она танцевала на центре зала так, будто сцена принадлежала только ей, и пройти мимо было невозможно. Вероника уже изрядно захмелела, но это лишь добавляло её движениям дерзости и размаха: длинные волосы взлетали и рассыпались по плечам, когда она резко оборачивалась.
Она была центром притяжения, и, кажется, прекрасно это осознавала, наслаждаясь вниманием. У Артёма как раз недавно закончился роман с Алёной. Они продержались почти три месяца — личный рекорд.
Теперь же он вновь был в охоте за новыми впечатлениями и, увидев Веронику, моментально решил: сегодня из клуба он уйдёт только с ней. С этой яркой девчонкой в вызывающей мини-юбке и босоножках на высокой платформе.
В её облике сквозила лёгкая вульгарность, и Артём счёл это хорошим знаком: с такой скучно не будет. Подходить сразу он не спешил — любил выжидать. Почти час он наблюдал за Вероникой издалека, прикидывая, как лучше начать. Та пришла в клуб с подругами, но те давно уже расселись по местам, вернулись к своим бокалам, а она всё ещё держалась на танцполе, словно не собиралась сдавать позиции.
Она буквально пила эту ночь — свет, музыку, вибрацию басов, собственное отражение в тёмных стёклах, свою власть над вниманием зала. Артёма это притягивало, как магнит. Он поймал её взгляд и просто улыбнулся, не делая ни шага навстречу.
Девушка на секунду застыла, словно кто-то выключил музыку, а потом её огромные голубые глаза медленно скользнули по нему сверху вниз, оценивая каждую деталь, и вернулись к его лицу.
Он не сводил с неё глаз. Вблизи Вероника оказалась ещё выразительнее: четкий овал лица, выточенные скулы, аккуратный изгиб губ, и эти глаза — глубокие, чуть безумные, как у человека, который живёт на пределе. Она не потратила ни секунды на пустые слова: просто подошла почти вплотную, так близко, что её дыхание коснулось его щеки.
Артём, зачарованный плавностью её движений, лишь следил, что она сделает дальше, впервые за долгое время позволив кому-то другому вести игру.
Вероника задержала взгляд на его глазах, будто проверяя, не дрогнет ли он, а затем легко потянулась и поцеловала его. Он, всё ещё не до конца веря в происходящее, обнял её за талию и крепко притянул к себе; она не отстранилась. Музыка, огни, гул зала словно провалились куда-то на второй план. Потом они уже танцевали вместе, и Артём неожиданно для себя понял, что увлечён этой странной девушкой. Ему нравился тот безумный огонёк в её взгляде, лёгкий оттенок безрассудства — ничего подобного он раньше в своих подругах не замечал.
После нескольких танцев они наконец обменялись именами. Вероника, смеясь, схватила его за руку и потянула на балкон, туда, где было темнее, тише и пусто.
«Ты… Я таких никогда раньше не встречал», — выдохнул Артём, всё ещё не отпуская её ладонь.
«Неудивительно. Таких, как я, в природе не водится в множественном числе», — усмехнулась она, склонив голову набок.
Вероника снимала угол в старой квартире недалеко от центра. Когда-то она приехала в этот город из деревни и, к удивлению родственников, сумела поступить в юридический вуз.
Способность у неё была, с этим спорить было трудно, вот только сердце к учебникам не лежало. Гораздо сильнее манили ночные улицы, клубы, музыка до утра, шумные компании, внезапные романы — всё то, что мало сочетается с ролью примерной студентки.
На первом курсе Вероника влюбилась в молодого, харизматичного преподавателя истории. Влюбилась так, что весь остальной мир словно стёрся: лекции, зачёты, подружки — всё померкло рядом с его тихим голосом и серыми глазами.
Девушка никогда не умела скрывать своих желаний и, по привычке беря от жизни то, что хотела, не стала играть в намёки. Она открыто дала понять, что без ума от него. Преподаватель поначалу пытался держать дистанцию, но в итоге не устоял перед натиском и обаянием юной красавицы.
Когда об их связи прознали в деканате, скандал вспыхнул моментально. Преподавателя фактически вынудили уйти, сделав виноватым во всём его одного.
Веронику же при первой удобной возможности отчислили: формально — за прогулы и провалы по предметам, фактически — за то, что слишком громко нарушила чужие правила. Легкомысленное отношение к занятиям только облегчило комиссии задачу: отчислить её было проще простого.
В студенческой жизни её привлекала совсем другая сторона. В деревню девушка возвращаться не хотела — скучно и душно там было. С малых лет она мечтала вырваться из этого болота, но в общежитии, которое предоставлялось только студентам, после отчисления оставаться было нельзя.
Потому Нике пришлось устроиться официанткой в бар. Надо же где-то брать деньги на еду и жильё. Девушку взяли на работу неофициально. Им нужны были красивые официантки для поднятия настроения посетителям, платили неплохо — хватало и на съём маленькой квартирки, и на еду, и даже на недорогую, но эффектную одежду из местных бутиков эконом-класса.
Такая жизнь Веронику полностью устраивала. Работа непыльная, обстановка приятная. Это был большой бар: каждый вечер здесь собиралось много гостей, а на сцене выступали местные музыканты — в основном рок-группы и рок-солисты. Веронике нравилась эта музыка. Вообще здесь она чувствовала себя в своей стихии. Конечно, на юную красавицу обращали внимание и гости, и персонал, и музыканты.
В этом-то баре девушка и познакомилась с Дмитрием — своей первой настоящей любовью. Это был солист группы, пользовавшийся здесь наибольшим успехом. В общем, скоро они стали жить вместе. Дмитрий показал Веронике мир: они объездили многие города России. Группа гастролировала по стране, давая концерты то тут, то там, — тусовки, вокзалы, бары и даже концертные залы.
Потом, как это часто бывает, Дмитрий встретил другую музу. Вероника долго переживала расставание, но потом решила, что тратить молодость на тоску и сожаления не стоит, тем более что у неё снова появился поклонник. Вероника осознанно решила больше не влюбляться.
Дважды это не принесло ей ничего хорошего. Теперь она просто жила, наслаждаясь общением, молодостью, свободой, получала от жизни одни удовольствия и не думала о будущем.
Она была немного ненормальной — и это очень привлекало в ней Артёма. Самому ему не хватало её лёгкости и безбашенности.
Вероника могла сесть за руль после бутылки шампанского и на высокой скорости пролететь мимо поста ДПС. Бесстрашно сидела на крышах высотных домов, свесив вниз длинные ноги. Легко сходилась с людьми, даже совершала кражи в магазинах не из необходимости, а так, азарта ради.
Да много чего ещё было — всего и не перечислить. Артёму никогда не бывало с ней скучно. Он не знал, чего ожидать от девушки в следующий момент, — и это кружило голову. Вероника писала стихи, виртуозно играла на гитаре, остроумно шутила и красиво пела. Она неизменно притягивала к себе людей — человек-праздник, рядом с которым никогда не скучно. И эта потрясающая девушка была по уши влюблена в Артёма, несмотря на зарок, данный когда-то себе: больше никогда не влюбляться.
— Ты особенный, — не раз говорила Вероника, серьёзно глядя ему в глаза. — Мне с тобой хорошо. Ты понимаешь меня, мою душу. Ты самый лучший.
Артём таял от этих слов и действительно чувствовал себя уникальным. Приятно было осознавать, что Вероника, неизменно приковывавшая к себе мужские взгляды, где бы ни появлялась, так предана именно ему.
Красавица, дикарка. У неё было много знакомых — казалось, весь город составляли её друзья. Но близких отношений девушка ни с кем не заводила. Потусоваться вместе, съездить куда-то — это пожалуйста. Только душу она изливала одному Артёму.
Вероника не общалась больше с родителями. Те всегда хотели вылепить из неё что-то другое, переделать, сделать той, кем она не являлась на самом деле.
— Да что говорить, — печально вздыхала она. — Они ведь вообще хотели сына. И потому, наверное, им всё во мне не нравилось.
Вероника не так смеялась — слишком громко и заливисто, не так разговаривала — слишком много и быстро, не с теми дружила, недостаточно хорошо училась, вызывающе себя вела. В общем, к девочке придирались по поводу и без. Потому она и решила убежать из дома как можно раньше, поступить в вуз и уехать в город. Специальность для дочери выбрал отец. Он решил, что та обязана стать юристом. Ника согласилась — с родителем просто невозможно было спорить. Ну а уж в городе, вырвавшись из-под тотального контроля матери и отца, девушка наконец решилась стать собой — и ни разу об этом не пожалела.
— Когда они узнали, что я из универа вылетела, хотели вернуть меня... и... да, воспитать, — рассказывала она Артёму. — Но я как представила это — ну уж нет! Пошла наперекор воле отца, и он сказал, что в таком случае я им больше не дочь, на их помощь рассчитывать не могу, живи как знаешь. Вот что он мне сказал. Ну а мне того и надо было — вот и живу, как знаю, и ни о чём не жалею.
Артём диву давался, слушая рассказы Вероники. Она была младше его на целый год, а столько уже в жизни испытала, столько повидала. Прошло время, и Вероника с её бесконечными тусовками начала утомлять Артёма. Ему хотелось иногда провести вечер дома перед телевизором, но девушка вновь и вновь тащила его на улицу. То её в бар тянуло с непреодолимой силой, то она предлагала прыгнуть в реку прямо с моста на городской набережной, то просто по ночному городу погулять.
Авантюризм девушки, такой привлекательный ранее, превратился для Артёма в существенный её недостаток. Жить, никогда не зная, чего ожидать от этой ненормальной...
Когда-то это будоражило и радовало, теперь раздражало. Вероника любила Артёма — парень чувствовал это, понимал. И предполагал, что расставание с ней будет нелёгким, но то, что последовало дальше, он даже представить не мог.
Артём всё сильнее убеждался: с Никой пора расставаться. Она жила в его квартире уже почти год, здесь повсюду были её вещи. Артём пока даже не представлял, как это будет выглядеть — её переезд: она собирает чемоданы и отправляется в никуда. Тяжёлый момент. Он никогда раньше не приглашал в свой дом девушек для совместного проживания. Да и вообще ни с кем так долго не был вместе. И как выходить из ситуации, не знал.
Ника замечала, что что-то между ними не так. Она задавала вопросы:
— Что с тобой? Что-то не так со мной? Что между нами происходит?
Артём глубокомысленно молчал, иногда печально вздыхая.
Артём готовил почву. Пусть Вероника сама догадается, к чему всё идёт. Может, и объясняться не придётся.
И всё же объяснение состоялось. Это произошло декабрьским вечером. Артём вернулся из университета уставший и злой. На носу диплом, а ему попался несговорчивый руководитель. Этот человек наотрез отказывался брать деньги и требовал серьёзной работы над дипломом. Артём же уже физически не успевал управиться к нужной дате.
А тут ещё Вероника со своей вечной беспечной улыбкой на губах и несвоевременными предложениями.
— Да что ты переживаешь? Подумаешь, диплом, — пожала она изящными плечиками. — И без диплома люди живут.
И тут Артём не выдержал. Копившееся уже несколько месяцев недовольство прорвалось наружу. Он кричал на Веронику, называл её эгоисткой и пустышкой, которая живёт за счёт других и не задумывается о будущем.
В глазах девушки было столько боли и ужаса, пока она слушала это.
— Прости, я буду такой, какой ты хочешь меня видеть, — тихо произнесла она, когда Артём завершил свою гневную тираду.
Парень опешил. Эта девушка так долго боролась за право быть самой собой и вести себя так, как хочется, — и тут вдруг такое… Вероника сказала, что готова переделать себя в угоду ему. Но уже поздно.
— Ника, ты извини, что я на тебя наорал, — произнёс Артём, взяв себя в руки, — но всё же нам надо расстаться. Давно хотел сказать тебе об этом, всё не решался. Теперь вот… само как-то…
— Нет! — воскликнула девушка. В её голосе звенело отчаяние. Она явно не собиралась смиряться. — Нет, нет, нет!
Вероника в порыве чувств смахнула со стола вазу. Та, ударившись о кафельный пол, рассыпалась на тысячу мелких осколков.
— Ты не можешь, не можешь этого сделать! Не можешь меня прогнать, оттолкнуть!
— Вероника, мы взрослые люди и…
— Я ведь люблю тебя!
Больше, чем кого-либо в этом мире, ты разве не понимаешь?
Артём смотрел на Веронику, которая билась в истерике, и всё яснее осознавал, что она действительно ненормальная. Раньше это казалось таким привлекательным и загадочным, теперь же — отталкивающим, пугающим, жалким и неприятным.
— Уходи, — произнёс он, пятясь к двери.
Он пытался уворачиваться от её объятий. Вероника цеплялась за него, как утопающий за соломинку. Ему всё же удалось выставить её за дверь.
Куда она пойдёт? На этот счёт Артём особенно не переживал. У Вероники много знакомых в городе, да и поклонники имеются, которые с радостью её приютят, — не пропадёт.
В тот же вечер он собрал её вещи в две большие сумки. Жестоко, конечно. Но не обязан же он теперь терпеть рядом с собой ненормальную, если когда-то оказался настолько глуп, что привёл её в свой дом.
Эти сумки потом забрала одна из подруг Вероники. Она сама связалась с Артёмом.
— Как она? — спросил он скорее из вежливости. По всем правилам социального протокола он просто обязан был задать этот вопрос.
— Плачет всё время, ничего не хочет, — печально поведала подруга.
Артём кивнул. Он надеялся, что очень скоро Вероника утешится и встретит новую любовь. Так в её жизни происходило уже не раз, дело обычное для Ники.
Но Вероника не утешилась. Более того, она принялась преследовать Артёма со свойственной ей одержимостью.
Однажды Ника заявилась к нему в университет в наряде, напоминающем монашеский: скорбный взгляд, юбка в пол, красивые волосы забраны косынкой.
— Я меняюсь ради тебя, — тихо произнесла она, глядя на Артёма. — Видишь, я очень стараюсь. Я теперь другая, покорная, послушная. Я буду делать всё, что ты мне скажешь.
Это не просто пугало. Ужасало. Артёму стоило тогда больших трудов выпроводить её.
Дальше — больше. На стенах подъезда, в котором находилась квартира Артёма, стали появляться признания в любви и мольбы о прощении. А ещё Вероника заваливала парня электронными и бумажными письмами, некоторые даже были написаны стихами. Куда бы он ни пошёл — в торговый центр, кафе, бар или просто в парк, — везде натыкался на неё.
Вероника преследовала его, молила о внимании, даже угрожала. Артём не знал, куда от неё деваться. Уговоры не помогали. Она будто не слышала его и продолжала гнуть свою линию, и это пугало.
Однажды Ника напала на него. Артём как раз защитил диплом и возвращался домой после торжества, посвящённого этому долгожданному событию. Было уже очень поздно, на улице — ни души. Он вышел из такси, расплатился с водителем и в благодушном настроении направился к своему подъезду.
Вероника налетела на него, как фурия, одетая во всё чёрное и потому почти неразличимая на фоне предутреннего пейзажа.
— Если ты не хочешь быть со мной, значит, никому не достанешься! — выкрикнула она.
Вероника бросилась на Артёма. Тот от удивления даже не сразу начал сопротивляться. Девушка в тот момент обладала какой-то поистине нечеловеческой силой. Но она не учла главного: он всё же мужчина, а значит, в любом случае физически сильнее. Артёму удалось оттолкнуть нападавшую. Вероника упала на асфальт, сильно ударилась спиной.
— Ты что творишь? — воскликнул он. — Совсем с катушек слетела? Лечись.
— Прости, — затараторила Вероника. По её щекам текли крупные слёзы. — Сама не понимаю, что на меня нашло… Я ведь люблю тебя, как я могла…
Артём скрылся в подъезде, громко хлопнув дверью. Сердце его теперь было неспокойно. Сегодня Вероника «ошиблась», её попытка заранее была обречена на провал. А если в следующий раз она кинется на него с ножом?
Бояться девушки — вот уж действительно что-то новенькое. Да уж, в незавидном положении оказался Артём.
Уже на следующий день ему позвонила та самая подруга Вероники, что забирала её вещи, и срывающимся голосом сообщила, что Ника пыталась покинуть этот мир. У девушки ничего не вышло: в последнюю минуту верёвка оборвалась, её вовремя заметили, скорая приехала очень быстро. Но теперь Вероника была в реанимации.
Артём не знал, как ему поступить. Он чувствовал себя виноватым в том, что произошло с этой девушкой. С другой стороны, всё ещё боялся её: ужасное, неприятное чувство.
Всё закончилось благополучно для Артёма. Вероника выжила. Но у неё диагностировали заболевание, которое дебютировало из-за сильнейшего стресса.
Парень предпочёл тогда не размышлять о том, что именно стало причиной этого самого стресса. Нику отправили в закрытую клинику. От общих знакомых Артём узнал, что родители теперь её навещают: видимо, всё же поняли, как нужны своей непутёвой дочери. Друзья тоже иногда заходили к Веронике в больницу. Но Артём с ней больше никогда не встречался.
И вообще, ему очень хотелось бы забыть всю эту тяжёлую историю, только вот не получалось. Наверное, тогда он впервые и задумался о том, что неправильно ведёт себя с девушками.
Для него они были всего лишь вещами — красивыми, ценными, но вещами. Сколько женских слёз пролилось из‑за него. Он никогда не считался с чувствами своих подруг, а они, многие из них, так искренне любили его.
С тех пор Артём стал гораздо осторожнее. Теперь он внимательнее прислушивался к девушкам, многое подмечал, старался быть более чутким и предупредительным и всегда держался на безопасной дистанции. Лёгкие, необременительные романы, заранее обговорённые условия, никакой романтики — зато и никаких сюрпризов. Хватило с него Вероники.
Артём закончил университет, отец устроил его на хорошую должность на местное градообразующее предприятие — газозавод. Зарплата более чем достойная, перспективы карьерного роста впечатляющие. Артём окунулся в работу: студентом он был неважным, но сотрудником оказался просто замечательным. Парень вникал во все нюансы, занимался самообразованием, присматривался к более опытным коллегам.
Что же касается личной жизни, то ни о каких серьёзных отношениях Артём пока не помышлял. Его активно пытались сосватать девушкам из приличных семей, но он был как кремень. Не хотелось ему ни свадьбы, ни тем более детей: казалось, что он ещё недостаточно пожил в своё удовольствие. Да и проблем лишних не требовалось — история с Вероникой всё ещё стояла перед глазами.
Поверхностные отношения, в которых все всё понимали с самого начала; романы без перспективы, возникавшие исключительно ради лёгкого и приятного времяпрепровождения, — всё это вполне устраивало Артёма. Так продолжалось несколько лет.
Артём состоялся в профессии, теперь он был в своей компании на хорошем счету, его уважали, молодого специалиста продвигали по карьерной лестнице.
А это уже была заслуга самого Артёма, а не следствие хлопот авторитетного отца. Родители очень гордились остепенившимся сыном: они-то уже и не думали, что из него выйдет толк. Вёл он себя в юности как типичный мажор, сынок богатенького папочки: не учился, прожигал жизнь, бездумно тратил деньги, и мать с отцом тогда не могли до него достучаться.
А потом вдруг Артём будто бы повзрослел и взялся за ум. Родители радовались этому и для полного счастья хотели только одного: чтобы сын женился, завёл семью, подарил им внуков. Впрочем, он был ещё очень молод, поэтому особенно не настаивали.
А потом в жизни Артёма появилась Вика.
Она приехала к ним в офис по рабочим делам. Трудилась экономистом в партнёрской организации, и вот возникли какие‑то вопросы в бухгалтерии, потому Вику и отправили разобраться. Артём столкнулся с ней у самого входа: он торопился на парковку — его вызвали в управление.
И тут она. Вика.
Эта девушка была совсем не во вкусе Артёма. Миловидная, но без модельных данных: невысокая, очень худенькая, с короткой стрижкой, внимательными серыми глазами, веснушками на чуть вздёрнутом носу и тонкими губами. Чем‑то она напоминала эльфа из сказки.
Артём сам, не понимая почему, остановился, глядя на посетительницу. Она рассеянно скользнула по нему взглядом и поспешила дальше. В руках девушка крепко сжимала папку с документами.
И Артём, хотя и очень торопился, пошёл за ней следом, ещё не отдавая отчёта своим действиям, просто по наитию.
Пошёл не зря. На третьем этаже девушка‑эльф остановилась и принялась растерянно озираться по сторонам: она явно заблудилась. Оно и неудивительно — их офис был тот ещё лабиринт: хитросплетение лестниц и коридоров всегда сбивало с толку новичков.
— Что‑то потеряли? — с улыбкой обратился к девушке Артём. Он был рад возможности заговорить с ней под таким благовидным предлогом.
— Да, — улыбнулась в ответ прекрасная незнакомка. — Мне нужно в бухгалтерию, и я, кажется, заблудилась.
— С удовольствием вас провожу.
Артём намеренно повёл её самым длинным путём.
По дороге они познакомились и разговорились. Вика общалась легко и непринуждённо, будто знала Артёма много лет, и эта манера очень импонировала парню. Ему совсем не хотелось с ней расставаться, когда дверь бухгалтерии всё же замаячила на горизонте.
— Ну вот, мы и пришли, — с лёгким разочарованием в голосе произнёс Артём. — Если честно, мне не хочется тебя туда отпускать.
— Почему? Там такие злые сотрудницы, — пошутила Вика.
— Не в этом дело. Просто мне сейчас нужно срочно уезжать, а когда я вернусь, тебя уже не будет. А мне этого совсем не хочется. Расстаться сейчас и больше не видеться, понимаешь?
— Понимаю, — кивнула девушка, а потом добавила: — Я чувствую то же самое.
После этих слов Артёма будто захлестнула тёплая волна. На душе стало светло и легко, мир вокруг заиграл яркими красками. Он тоже ей нравится. Это же настоящее счастье. Ему вдруг захотелось сгрести её в охапку и закружить по коридору, но пока, наверное, было рановато для столь крепких объятий.
— Приятно слышать, — Артём ограничился сдержанной фразой. Но его сияющие глаза вне всяких сомнений передали Вике ту радость, что он испытал после её слов.
Артём попросил у Вики телефон. Та протянула ему свой мобильник. Парень быстренько набрал с него свой номер и сделал дозвон.
— Ну всё, — улыбнулся он девушке, — теперь мы на связи. Я обязательно позвоню.
— Буду ждать, — серьёзно ответила Вика.
И он позвонил. В тот же день, разумеется. Как только вернулся из управления и отчитался перед генеральным. До конца рабочего дня оставалось ещё несколько часов. Вика заканчивала чуть позже, чем Артём. Они договорились, что он заедет за ней вечером, прямо на работу.
Он и заехал. Прибыл немного раньше оговорённого времени и долго сидел в машине, внимательно глядя на крыльцо офисного здания. Из дверей выходили люди — по одному и группами, — но Вики среди них не было. А потом появилась она. Артём выскочил из автомобиля и кинулся ей навстречу.
Сначала они немного посидели в кафе: знакомились, узнавали друг друга ближе, рассказывали о себе какие‑то важные моменты. Вика жила вдвоём с матерью в небольшой квартире в Новостройках. Она закончила экономический факультет местного вуза. Артём учился там же. Возможно, если бы он чаще посещал занятия, то встретил бы Вику раньше. Правда, вряд ли она тогда зацепила бы его. В то время парня привлекали только дамы с модельной внешностью. Да и совсем недавно всё обстояло точно так же.
Артём сейчас и сам не понимал, чем же его так поразила Вика. Внешне это был совершенно не его типаж. Но общаться с ней было невероятно приятно и легко.
Они с Викой были очень разными. Артём уверенно шёл по жизни, любил шумные компании, не боялся говорить людям правду в лицо, пусть даже это их и обижало. Он не любил разбираться в чувствах окружающих и отличался прямолинейностью. Вика же была очень деликатна.
Она боялась ранить других и очень чутко реагировала на перемены настроения людей. Спокойная, умиротворённая, серьёзная. Трудолюбивая и невероятно ответственная. Немного пугливая, но в то же время способная ради достижение цели на многое.
Артём и Вика — они словно дополняли друг друга, как две половинки одного целого. Их, таких разных, тянуло друг к другу с непреодолимой силой. Им совсем не хотелось расставаться. Поэтому они и гуляли до поздней ночи, просто взявшись за руки, сидели в обнимку в автомобиле.
Вика любила музеи и выставки, а ещё ей нравились неспешные прогулки, задушевные разговоры, поездки за город — в места, где можно спокойно любоваться природой. Артём же показал ей несколько иной мир: он вытаскивал Вику на рок‑концерты, приглашал в свои шумные, весёлые компании. Вике всё это тоже было очень интересно.
Артём знал, что она не лукавит и не пытается изображать радость, чтобы угодить ему. Во‑первых, как‑то так получилось, что они с самого начала были очень искренни друг с другом, и Вика не стала бы скрывать своих чувств. Во‑вторых, он прекрасно видел её глаза — в них были и восхищение, и восторг, и живой интерес.
Артём чувствовал себя счастливым рядом с Викой и благодарил судьбу за то, что тогда столкнулся с ней в дверях и не прошёл мимо. Знакомство с её матерью только укрепило эти чувства.
Женщина, ровесница его родителей, была приятной, неторопливой, угощала невероятно ароматным чаем из дачных трав и пекла умопомрачительные пироги. Вика всё сетовала, что у неё так не получается. Но Артём был готов простить ей и неумение готовить, и неприспособленность к домашнему хозяйству, а её стеснительность и вовсе вызывала у него умиление.
Он всё не знал, как предложить Вике переехать к нему. После Вероники он больше никого к себе не приглашал. Конечно, логичнее было бы сделать Вике предложение: встречались они уже почти год, возраст у обоих вполне подходящий для брака. Но Артём всё-таки сомневался, боялся сделать такой важный шаг. Причин тому было множество.
Родители с ранних лет предостерегали сына от необдуманного брака.
— Ты парень видный, состоятельный, жених более чем завидный, — наставляла мать. — Вокруг тебя будут виться девушки, мечтающие о браке по расчёту. Такие сначала женят на себе богатенького мальчика, а потом разводятся и на законных основаниях требуют с него деньги и имущество. Знаешь, сколько таких историй? Будь осторожен.
Не то чтобы Артём подозревал Вику в алчности — нет, он никогда не думал о ней так. Но мысль о том, что брак и свадьба — это невероятно ответственное решение и торопиться с ним не стоит, прочно засела в голове. Да и куда им, в самом деле, торопиться? Оба ещё достаточно молоды. Нужно жить в своё удовольствие, веселиться, путешествовать, а свадьба, штамп в паспорте и прочие условности подождут.
Кроме того, Артём не хотел лишать себя путей к отступлению. Да, сейчас у них с Викой всё идеально, но кто знает, что будет дальше. Нет, он любил Вику и прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Таких сильных чувств раньше не испытывал ни к кому. Только вот будущее оставалось туманным, а история с Вероникой сделала его очень осторожным.
К тому же брак предполагает рождение детей, а вот к этому Артём точно не был готов. Взять на себя такую ответственность? Ну уж нет. Он ещё не нагулялся. В жизни и без этих пелёнок-распашонок хватало интересного.
Перед глазами стояли примеры женатых друзей. С появлением детей отношения между супругами менялись — чаще всего в худшую сторону. Молодые родители уставали, всё своё время посвящали малышам, начинали обвинять друг друга в бытовых мелочах, мериться объёмами домашних обязанностей. Они будто переставали жить для себя. Разговоры таких людей крутились только вокруг детей: кто когда пошёл, какие таланты проявил, какие коляски лучше. Эти беседы наводили на Артёма ужасную тоску. Нет, к отцовству он ещё не был готов. Хотелось жить для себя и наслаждаться молодостью, не посвящать каждую минуту кричащим спиногрызам.
Когда-нибудь потом, в далёком будущем, он видел себя отцом, но точно не в ближайшие пять–семь лет.
Пока Артём размышлял, как предложить Вике переехать к нему, аккуратно обходя стороной тему свадьбы, она сама заговорила о совместном проживании. Он чувствовал себя полным дураком: столько думал, строил планы, мучился сомнениями, а всего-то и надо было — откровенно, как всегда, поговорить с Викой. Оказалось, она сама давно думала о том, чтобы перебраться к нему, а о свадьбе, кстати, тоже пока не помышляла.
— Я понимаю, что вроде как не должна первой говорить такое, — призналась она, — но так хотелось бы засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Да и на работу мне от тебя добираться проще.
Артём просиял. Вот так легко решился вопрос, над которым он мучительно ломал голову. Вика будто читала его мысли. А может, так оно и было.
Теперь они расставались только на время работы. Жили вместе, одной семьёй. Сначала, конечно, был этап притирки. Вика оказалась совершенно не самостоятельной в бытовом плане.
Ну, оно и понятно — всё-таки с мамой жила. Артём многому её научил: и готовить, и быстро наводить чистоту в комнатах. Это было весело и очень мило, казалось, такие занятия ещё сильнее сближают их.
Вика оказалась способной ученицей и быстро превзошла своего учителя. Она полюбила готовить сложные, необычные блюда.
— Может, тебе пора профессию сменить? — в шутку предлагал Артём, пробуя очередной гастрономический шедевр. — Такие таланты нельзя прятать от широкой аудитории.
— Может, и сменю, — почти серьёзно отвечала Вика. — Но не сейчас. Вот появится свободное время — открою свой ресторанчик. Было бы здорово.
Со временем друзья Вики и Артёма перезнакомились, перемешались. Из них получилась очень неплохая компания. Молодые люди любили выбираться куда-нибудь вместе: то в лес, то на речку, то в турпоездку.
Артём чувствовал себя счастливым рядом с Викой и благодарил судьбу за то, что тогда столкнулся с ней в дверях и не прошёл мимо. Парень познакомился с её матерью. Это оказалась приятная женщина, ровесница его родителей. Она заваривала невероятно ароматный чай из каких‑то дачных трав и пекла умопомрачительные пироги. Вика всё сетовала, что у неё так не получается. Но Артём был готов простить ей и неумение готовить, и неприспособленность к домашнему хозяйству, а её стеснительность вообще вызывала у него умиление.
Артём всё не знал, как предложить Вике переехать жить к нему. После Вероники он никого к себе не приглашал. Конечно, логичнее было бы сделать Вике предложение. Встречались они уже почти год, возраст у обоих был вполне подходящим для брака, но Артём сомневался, боялся сделать такой важный шаг. Причин тому было множество.
Родители с ранних лет предостерегали сына от необдуманного брака.
— Ты парень видный, состоятельный, жених более чем завидный, — наставляла его мать. — Вокруг тебя будут виться девушки, мечтающие о браке по расчёту. Такие сначала женят на себе богатенького мальчика, а потом разводятся и на законных основаниях требуют с него деньги и имущество. Знаешь, сколько таких историй? Будь осторожен.
Не то чтобы Артём подозревал Вику в алчности, нет, он никогда не думал о ней так. Но в голове прочно засела мысль о том, что брак и свадьба — это невероятно ответственное, взвешенное решение, и торопиться с этим не стоит. Да и куда им торопиться на самом деле?
Оба ещё достаточно молоды, нужно жить в своё удовольствие, веселиться, путешествовать, а свадьба, штамп в паспорте и прочие условности — подождут.
Кроме того, Артём всё-таки не хотел лишать себя путей к отступлению. Да, сейчас у них с Викой всё идеально, но кто знает, что будет дальше. Нет, Артём любил Вику и прекрасно отдавал себе в этом отчёт. Таких сильных чувств он раньше никогда ни к кому не испытывал. Только вот кто знает, что ждёт их впереди. История с Вероникой сделала парня очень осторожным. К тому же брак предполагает рождение детей, а к этому Артём точно не был готов. Взять на себя такую ответственность? Ну уж нет. Он ещё не нагулялся. В жизни и без этих пелёнок‑распашонок хватало интересного.
Перед глазами стояли примеры женатых друзей. С появлением детей отношения между молодыми супругами менялись — и чаще всего в худшую сторону. Новоиспечённые родители уставали, всё своё время посвящали малышам, начинали обвинять друг друга по бытовым вопросам и мериться объёмами домашних обязанностей.
Они будто бы переставали жить для себя. Разговоры таких людей крутились только вокруг детей: кто когда пошёл, какими талантами обладает, какие коляски лучше, и всё в таком духе. Эти беседы наводили на Артёма ужасную тоску. Нет, к отцовству он ещё не был готов. Ему хотелось жить для себя и наслаждаться молодостью, не посвящать всё своё время кричащим спиногрызам.
Когда‑нибудь потом, в далёком будущем, Артём видел себя отцом, но точно не в ближайшие пять–семь лет.
В общем, пока Артём размышлял о том, как предложить Вике переехать к нему, обходя стороной вопрос свадьбы, она сама заговорила о совместном проживании. Артём чувствовал себя полным дураком: столько размышлял на эту тему, строил какие‑то планы, мучился сомнениями, а всего‑то и надо было — откровенно, как и всегда, поговорить с Викой. Оказалось, что она и сама давно думала о том, чтобы переехать к нему, а о свадьбе, кстати, тоже пока не помышляла.
— Я понимаю, что вроде как не должна говорить такое первой, — призналась она, — но так хотелось бы засыпать и просыпаться в твоих объятиях. Да и на работу мне от тебя добираться проще.
Артём просиял. Вот так легко решился вопрос, над которым он мучительно размышлял долгое время. Вика будто читала его мысли. А может, так оно и было.
Теперь Артём и Вика расставались только на время работы. Они жили вместе, одной семьёй. Сначала, конечно, был этап притирки. Вика оказалась совершенно не самостоятельной в бытовом плане — что неудивительно, всё‑таки с мамой жила. Артём научил её многому: и готовить, и быстро наводить в комнатах чистоту. Это было весело и очень мило. Казалось, такие занятия ещё сильнее сближают Вику и Артёма.
Вика оказалась способной ученицей, которая быстро превзошла своего учителя. Она полюбила готовить сложные, необычные блюда.
— Может, тебе пора профессию сменить? — в шутку предлагал Артём, пробуя очередной гастрономический шедевр. — Такие таланты нельзя прятать от широкой аудитории.
— Может, и сменю, — почти серьёзно отвечала Вика. — Но не сейчас. Вот появится свободное время — открою свой ресторанчик. Было бы здорово.
Со временем друзья Вики и Артёма перезнакомились, перемешались. Из них получилась очень даже неплохая компания. Молодые люди любили выбираться куда‑то вместе: то в лес, то на речку, то в турпоездку. Иногда они собирались у кого‑нибудь дома и играли в настольные игры. Артём и не представлял раньше, что это может быть настолько увлекательно и весело: ему казалось, что настолки — только для детей, но это оказалось совсем не так.
Одна из подруг Вики, Галя, всегда как‑то по‑особенному смотрела на Артёма, и это немного сбивало его с толку.
— А эта твоя Галя… она нормально ко мне относится? — решился однажды на разговор Артём.
— Да, всё хорошо, — улыбнулась Вика. — Просто ты невероятно похож внешне на парня, в которого Галя когда‑то была очень влюблена. О, там такая история некрасивая. Галя ходила за ним буквально по пятам, практически молила о внимании, а он только посмеивался и демонстративно встречался с другими девушками. Имел право, конечно.
Не обязан он был с ней роман заводить, даже если она и влюблена в него по уши. Но уж слишком жестоко и некрасиво он себя с ней вёл, а Галя продолжала его любить и страдать. Да уж, вот так драма. Мы тогда совсем молоденькие были, только‑только школу закончили. Юность, глупость, в таком возрасте многое простительно. Я даже не видела его никогда, Галя мне только рассказывала. И вот недавно призналась, что ты — вылитый он. Такое странное совпадение.
— И чем же та история закончилась?
— Да ничем особенным. Парень уехал в Москву счастья искать, прихватив с собой очередную пассию. Галька страдала, искала его в соцсетях, потом как‑то отпустила. Она хотя бы на других парней начала внимание обращать. Казалось, та история забыта, а тут вдруг у меня появляешься ты — вот на неё и нахлынули воспоминания о первой несчастной любви.
— И что, я так сильно похож на него?
— Очень. Он тоже красавчик, по её словам. Но сходство у вас только внешнее. Ты добрый, чуткий, глубокий человек, а он эгоист, поверхностный, пустышка. И как только Галя этого сразу не заметила, вроде неглупой девчонкой была.
Артём вздохнул. Вика не знала его в юности, а ведь он был ничем не лучше того самого возлюбленного Гали: так же не щадил ничьих чувств и манипулировал девушками. Снова вспомнилась Вероника. «Где она теперь? Что с ней?» — мелькнуло в голове. Артём мотнул головой, отгоняя неприятные мысли.
Артём и Вика жили душа в душу. Гуляли, путешествовали, встречались с друзьями, вместе ходили по магазинам, как семейная пара. Поддерживали и заботились друг о друге.
При всём этом Артём чувствовал себя свободным. Вика спокойно относилась к тому, что иногда он встречался со своими друзьями, а сама могла провести вечер с подругами в баре или клубе. Артём совершенно не ревновал: он был уверен, что Вика не сделает ничего плохого и не предаст его.
Так продолжалось несколько лет. Артём и Вика иногда задумывались о будущем. Вика мечтала о детях, ей уже хотелось стать матерью. Артём видел это, но сам всё ещё не был готов к родительству. Они открыто обсуждали эту тему.
— Перед рождением ребёнка я должен ещё много всего успеть, — рассуждал он. — И в плане карьеры, и вообще. Я мечтаю съездить в турне по дикой Африке, научиться управлять самолётом, открыть свой бизнес. Всё это будет проблематично с детьми на руках. У меня ещё есть нереализованные мечты и невыполненные планы, потому я пока не готов к детям.
— Жаль, — вздыхала Вика. — Я‑то уже давно мечтаю о ребёнке, о нашем с тобой малыше. Но если ты не готов — я подожду. Мне хочется, чтобы этот ребёнок был радостью для обоих. На другой вариант я не согласна.
Артём был рад, что Вика понимает и принимает его решение.
Ради неё он готов был на многое. Но только не на ребёнка. По крайней мере, пока. Но судьба, как это обычно и бывает, распорядилась по-своему.
Однажды Вика сообщила Артёму новость, перевернувшую всю его устоявшуюся, такую счастливую и беззаботную жизнь с ног на голову.
— Артём, нам надо серьёзно поговорить.
— Что-то случилось? — Артём ощутил лёгкую тревогу. Вика выглядела слишком уж растерянной и бледной. Возможно, она серьёзно больна?
— Случилось, даже не знаю, как тебе об этом сказать.
Артём вдруг решил, что она от него уходит. Страх сжал его сердце ледяной рукой. Только не это. Он не готов был терять Вику. Нет. Но что, если она встретила другого?
— Говори прямо и искренне, как всегда. Мне сложно об этом говорить. Я ведь знаю твоё отношение к этому вопросу. В общем... я жду ребёнка.
Что? Артёма будто мешком с песком по голове огрели. Новость произвела на него сильный эффект. Он почувствовал, как медленными волнами накатывает паника. Скорое отцовство страшило его.
— Я не знаю, как так вышло, мы ведь предохранялись, но такое случается. Я уже была у врача, он сказал, что ни один способ не даёт стопроцентной гарантии, так что...
— Вика, ты ведь знаешь, что мне сейчас нельзя становиться отцом, — мягко произнёс Артём, глядя ей в глаза. — Я начинаю развивать свой бизнес, и скоро мне предстоит долгая командировка, да и вообще, столько планов ещё не реализованных. Не время для ребёнка, совсем не время.
— Понимаю, — Вика опустила глаза. — Но этот ребёнок... он уже есть, понимаешь? Мне даже дали послушать, как бьётся его сердце. Это такое чудо.
— Я знаю, как ты этого хочешь, но я не могу.
— Не надо бояться, — Вика взяла его за руки и заглянула в глаза. — Всё будет хорошо. Только подумай. У нас же всё есть, чтобы сделать этого малыша счастливым: квартира, работа, деньги — всё. Люди рожают в куда более стеснённых условиях и всё равно справляются. Мы тоже будем счастливы. Не надо бояться. Мы же вместе.
Артём покачал головой. Перед его глазами вдруг возник образ друга, который недавно стал отцом: взъерошенные волосы, заляпанная манной кашей футболка, красные от недосыпа глаза и глупая бессмысленная улыбка на лице. Нет, Артём не хотел становиться таким же.
Поэтому он стал настаивать на прерывании. Тяжело было произнести даже само это слово, глядя Вике в глаза. Но что поделать? Речь шла о свободе и безопасности.
Кроме того, он же не отказывается от мысли о ребёнке вообще, нет? Конечно, у них с Викой когда-нибудь будут дети, но не сейчас, точно не сейчас. Но как же она не понимает? Они ведь столько раз это обсуждали и пришли к общему решению не торопиться с ребёнком.
— Ты хотя бы понимаешь, что предлагаешь мне? — в голосе Вики звучала сталь. Оно и понятно, ей тоже тяжело.
— Понимаю. Но так случается. Медицина сейчас на высоком уровне, срок у тебя ещё маленький. Всё пройдёт быстро и безболезненно. И последствий никаких.
Артём прекрасно понимал, что говорит очень страшные слова. Но не мог он сейчас по-другому. Просто не мог. И вообще, у него тоже есть право голоса в этом вопросе. Потому что ребёнок полностью изменит и перевернёт его мир. Вика должна с ним считаться.
А она смотрела на него, как на совершенно незнакомого человека. В её глазах были боль, разочарование и неверие.
— Ты меня пугаешь, — произнесла Вика. — Ты меня очень пугаешь.
Узнал бы ты, как ты меня пугаешь, — вдруг вспомнил Артём давние слова матери. Её предупреждение о хитрых девушках, которые, забеременев, женят на себе состоятельных мужчин, а потом верёвки из них вьют.
— Ты просто хочешь, чтобы я женился на тебе, — произнёс Артём. — Ты такая же, как все, а я-то думал...
Вика, не говоря ни слова больше, развернулась и выскочила из квартиры. Она успела взять только ключи от своего автомобиля с зеркала.
Артём тут же понял, что сказал лишнее. Конечно, Вика была не такой. Зря он её обидел. С другой стороны, Вика должна понять, что никакого ребёнка не будет. Артём не остановится отцом, и он много раз ей об этом говорил. А так и валла, соглашалась. Или просто делала вид, что соглашается.
Артём выскочил на балкон. Он сейчас позовёт Вику назад, они всё спокойно обсудят и придут к выводу, что торопиться им всё же некуда.
Артём даже попросит прощения за свои резкие слова. Он ведь действительно любит Вику, очень любит. Она — самый близкий и родной для него человек, несмотря ни на что.
Но Вика даже не обернулась на его крик. Обиделась. Она села в машину, громко хлопнув дверью, и стремительно умчалась куда-то вдаль.
Ничего-ничего, — пробормотал Артём себе под нос. — Сейчас остынешь, взвесишь все «за» и «против» и вернёшься. Ты ведь не можешь без меня, я знаю. Ты любишь меня, а я тебя. И мы всё равно будем вместе.
Артём достал из бара бутылку коньяка и откупорил её. Сейчас ему нужно было расслабиться. Крепкий напиток сделал всё происходящее не таким уж страшным. Мир на время стал проще и понятнее.
Артём написал Вике примирительную SMS. Он просил прощения за грубые слова, признавался в любви и призывал к переговорам.
Парень даже... он, пожалуй, был готов обсудить вопрос с ребёнком, раз уж это так важно для неё. Он, наверное, пойдёт на такую жертву. В конце концов, вряд ли ему когда-либо встретится более подходящая девушка. Не может он без неё, как ни крути.
Артёму даже сейчас остро не хватало своей второй половинки рядом. Да, всё пошло не по плану, поэтому он и испугался. Новость просто сбила его с толку. Но он всё обдумает, взвесит, распланирует. Всё будет хорошо у них с Викой, лишь бы она скорее отошла и простила его за жестокие слова.
Артём несколько раз набирал её номер в тот вечер. Девушка не отвечала. Оно и понятно — обижается, может, даже плачет. Артём поморщился. Невыносимо было осознавать себя в роли мучителя любимого человека. Ему хотелось дарить Вике радость, вызывать её улыбку, делать девушку счастливой. Но вот так вот получилось — он стал причиной её слёз.
Артём знал, как исправить ситуацию. Целый вечер он обдумывал своё положение и смирился с решением Вики. Принял её точку зрения. Да, Артём сделает всё, чтобы его любимая была счастлива. Чего бы это ему ни стоило.
Сейчас, когда Вика унеслась от него в неизвестном направлении на своём автомобиле, Артём чётко осознал: она ему нужна. Очень нужна. Просто жизненно необходима. Скорее бы Вика остыла и ответила на его звонок.
В тот вечер Артём не мог заснуть. Вика так и не объявилась. Ни на сообщения не отвечала, ни на звонки. Обиделась впервые в жизни. Да так, что и слышать о нём ничего не хочет.
Артём смотрел какое-то шоу по телевизору и рассеянно листал в телефоне ленту городских новостей. Вдруг на глаза ему попалось сообщение об аварии на трассе, случившейся совсем недавно. Там были и фото с места происшествия.
Артём с ужасом разглядывал покорёженный автомобиль Вики. Он сам подарил его любимой, когда та сдала на права. Случилось это чуть больше года назад. Вика тогда очень смутилась — уж слишком дорогой подарок. Но Артём был непреклонен, и ей пришлось сдаться. Вика так любила эту машину, называла её «ласточкой» и гораздо чаще, чем требовалось, отгоняла на мойку.
Артём всё ещё надеялся на ошибку. Мало ли таких белых автомобилей по городу гоняет? Всё же это не эксклюзивная машина. Но подвеска в виде кошки-балерины на разбитом лобовом стекле... Артём купил её в Финляндии, куда его недавно отправляли в командировку. Вероятность, что такая же подвеска из другой страны есть ещё у кого-то в их городе, не так велика.
Это автомобиль Вики.
Артём лихорадочно принялся искать информацию о ДТП. Сведений пока было мало: вроде как водитель не справился с управлением и на большой скорости врезался в дорожное ограждение.
Но Вика ведь всегда была такой осторожной. Артём ещё посмеивался над её неторопливостью. Вряд ли она стала бы развивать скорость на трассе — это на неё совсем не похоже.
Только вот Вика, убегая от него накануне, была в ужасном состоянии. И почему ему не пришла в голову мысль задержать её? Схватить за руку, прижать к себе, просить прощения, никуда не отпускать?
Водителя госпитализировали в областную больницу в тяжёлом состоянии, — прочёл Артём под страшным фото. В тяжёлом состоянии, но зато жива.
Артём уже вызывал такси, чтобы ехать в областную больницу. Была глубокая ночь. Сонная девушка за стойкой администратора осведомилась, кем он является пострадавшей.
Узнав, что он её сожитель — какое неприятное слово! — медсестра с оттенком сожаления в голосе сказала:
— Вот если бы вы были женаты...
Артём горько усмехнулся. Он не собирался покидать стены больницы: всё ходил вокруг, пытался заглянуть в окна, пока его не прогнал охранник. Но парень не сдался. Он снова отправился в вестибюль клиники, твёрдо намереваясь узнать хоть что-то о состоянии Вики.
Там-то он и столкнулся с её матерью. Они кинулись друг к другу, обнялись. Женщина выглядела растерянной, испуганной и заплаканной — что, в общем-то, и неудивительно.
Она ничего не знала о ссоре дочери с Артёмом, даже не догадывалась об этом. Иначе наверняка и разговаривать бы с ним не стала.
Это ведь всё из-за него. Это он виноват случившемся.
— Как Вика? Мне ничего о ней не говорят.
— В реанимации сейчас находится, после операции. Состояние у неё тяжелейшее. Врач говорит, надежды мало. Она... Ты знал, что Вика ребёнка ждала?
Артём кивнул.
— Ну, так вот, ребёнка, конечно, не спасли. Врачи борются за её жизнь. Надо же... Какими бы вы счастливыми были, если бы не эта авария! Малыша бы ждали, я бы радовалась за вас!
Артём кивал в такт словам матери Вики, не замечая, как по его щекам бегут слёзы. Мать Вики подписала какие-то бумаги, и Артёма стали пускать к девушке в реанимацию — правда, совсем ненадолго.
Он сидел рядом с будто бы спящей Викой, опутанной проводами, держал её за руку и говорил, говорил... Просил прощения, умолял очнуться, обещал, что как только она придёт в себя, они тут же поженятся и начнут планировать детей. Рисовал картины прекрасного совместного будущего в надежде, что эти перспективы заставят Вику вернуться. Ведь ей есть ради чего жить. Счастье было так близко.
Почему Артём не понял этого сразу? Как он мог так жёстко говорить с любимым человеком?
Невыносимо было осознавать, что Вика в таком состоянии из-за него. Ведь именно поэтому она и гнала с огромной скоростью по трассе — только из-за их глупой ссоры.
Обычно Вика водила очень осторожно, а тут... Никто не знал о вине Артёма, но ему от этого легче не становилось.
Он мечтал лишь о том, чтобы Вика очнулась. После жуткой аварии она никогда уже не будет прежней, но это неважно. Артём будет рядом, он станет её руками и ногами, если придётся. Лишь бы снова видеть любимые глаза и слышать родной голос.
Но чудо не произошло. Вика так и не пришла в себя. Однажды ночью её не стало. Врачи ничего не смогли сделать.
Артёму не хотелось совершенно ничего.
Он забывал есть, перестал ходить на работу, не отвечал на звонки друзей. Жизнь стала чёрной, потеряла всякий смысл, а ещё это чувство вины. Оно иногда накрывало парня так, что дышать становилось невозможно. Артём даже думал о том, чтобы прекратить свои страдания в одночасье.
Зачем ему жить? Ничего хорошего всё равно больше не будет, потому что Вику ничто ему не вернёт. Да и не заслужил он счастья. Ведь это из-за его глупого страха любимой сейчас нет. Вообще нет. Она ведь так любила жизнь, так мечтала об этом малыше.
Родители наняли для Артёма именитого врача, но он мало чем мог помочь парню. Говорил какие-то общие фразы, пытался умничать, но этот человек ведь не знал всей правды. Артём вообще никому не мог рассказать о своей вине. Слишком тяжело, слишком страшно.
А однажды Артём встретил Галю, подругу Вики, совершенно случайно — когда полз к себе в берлогу из магазина. Теперь он выбирался только до ближайшей винной лавки и сразу домой. Выпивка хотя бы немного туманила сознание и отвлекала.
Галя смотрела на Артёма с сочувствием и сожалением. Она и сама переживала утрату лучшей подруги — они с Викой были очень близки. Но узнав, в каком состоянии находится Артём, Галя пришла к нему, чтобы поддержать. Удивительный человек.
Парень не возражал против её компании и пригласил девушку к себе. Они сидели за столом, вспоминали Вику, плакали, и Артём вдруг решился на откровение. Рассказал Гале правду — всё о своём кошмарном поведении перед роковым ДТП.
— Так что это я во всём виноват, — заключил парень.
Он думал, Галя начнёт его оскорблять и ругать. Это было бы вполне закономерно и справедливо. Но она пожалела его. Просто невероятно!
— Ты ни в чём не виноват. Так сложились обстоятельства.
Галя гладила Артёма по голове, как маленького. От этого ему становилось легче.
— Ты просто испугался, а Вика... она тоже испугалась и растерялась. Ты ведь не хотел такого, и она не хотела. В тот день прошёл дождь, дорога была скользкой. Это не твоя вина, это стечение обстоятельств.
Галя помогла Артёму лучше, чем дорогостоящий психолог. Они теперь созванивались иногда и разговаривали. Беседы эти обладали душеспасительным эффектом. Парень пришёл в себя, вернулся к работе, постепенно выкарабкался из глубокой чёрной ямы, в которой провёл долгое время.
Родители радовались, коллеги и друзья отмечали, что Артём становится прежним. Но все они ошибались. Артём точно знал: теперь он уже никогда не будет таким, как раньше.
Прошло уже много лет с того страшного дня, а Артём всё ещё вёл отчёт возраста их с Викой малыша. Если бы он появился на свет вовремя, ему уже исполнилось бы четырнадцать. Мужчина, видя на улице мальчишек-ровесников своего сына, невольно задумывался: каким бы стал его ребёнок?
Вот как сейчас. Снова эти воспоминания навалились. Никуда от них не деться. Конечно, той острой боли, как в первое время после трагедии, уже нет, но тоска и печаль по несбывшемуся теперь навсегда с Артёмом. Он смирился с этим.
Артём, как и предполагал, не встретил женщину, хоть отдалённо напоминающую Вику.
Да таких и не было, наверное, на свете. А на меньшее он был не согласен — особенно после того, как успел узнать настоящую любовь. Ту, какая случается у людей лишь раз в жизни, а у некоторых, наверное, не случается вообще никогда.
Артём хотел уже было выйти из автомобиля, чтобы идти к супермаркету, как вдруг его внимание привлёк малыш трёх лет. Крошечный мальчишка в рубахе явно с чужого плеча шустро орудовал рядом с мусорными баками. Ребёнок взгромоздился на высовывающиеся друг на друга ящики — иначе ему было не дотянуться до края контейнера.
Маленькими ручонками он деловито перебирал остатки еды в мусорном баке. В торговом центре был ресторан, следовательно, в мусорке часто оказывались продукты. Все здешние бездомные знали об этом, и потому рядом с баками часто можно было заметить людей, охотящихся за объедками. Но чаще всего это были взрослые или подростки.
А тут — совсем кроха. Таким ещё нельзя появляться на улице без сопровождения родителей.
Может, его мать или отец где-то поблизости?
Артём огляделся по сторонам. Нет, взрослых рядом не было. Малыш гулял сам по себе. И, судя по его уверенным и деловитым движениям, такое происходило с ним уже не в первый раз. Странно и очень подозрительно.
Артём уже не мог оставить этого ребёнка без внимания. Мало ли что с таким крохой может произойти. Да вот даже если в мусорный бак провалится — не выберется потом. А ещё ведь есть большие бродячие собаки, нехорошие люди, быстрые автомобили. На улице малышу грозит множество опасностей. Может, позвонить в полицию? И пусть они дальше сами разбираются.
Но мало ли, вдруг этот звонок как-то навредит ребёнку. В таких вопросах нужно быть осторожнее.
Малыш тем временем закончил свои дела в мусорном баке. Прихватив пакет с объедками, он неловко слез с ящиков и направился куда-то, жуя корку хлеба. У Артёма сердце защемило от жалости.
Такой маленький, ходит ещё по-детски неуклюже, а уже вынужден сам себе пропитание добывать. Не от хорошей же жизни ребёнок в мусорные баки полез.
Артём не мог оставить эту ситуацию без внимания. Он выскользнул из автомобиля и пошёл за ребёнком. Мальчик уверенно семенил к дороге. Взрослые спешили мимо, не замечая маленького человечка. Лишь изредка кто-то бросал на мальчонку удивлённый взгляд и шёл дальше.
Такое равнодушие поражало. Маленький ребёнок, совершенно один на улице, а всем всё равно. Впрочем, возможно, они считают, что малыш идёт за кем-то из взрослых.
Мальчик свернул в узкий переулок. Артём — за ним. Ещё пара сотен метров — и ребёнок оказался в частном секторе. Артём никогда ещё не бывал в этом месте. Надо же, почти центр города! Всего в сотне метров отсюда — центральная улица с ухоженными скверами, роскошными фонтанами и широкой мостовой. А здесь — бедность, запустение, пыль, мусор.
Мальчонка подошёл к старым рассохшимся воротам. За забором виднелся заросший сорняками сад, в глубине которого стоял давно некрашеный домик с покосившейся крышей. Малыш толкнул старую дверь и проскользнул в образовавшуюся щель.
Артём снаружи наблюдал за тем, что произойдёт дальше. Ждут ли здесь ребёнка взрослые? Почему они отпускают такого кроху одного? Мальчик взбежал на крыльцо и скрылся за приоткрытой входной дверью.
Артём постоял немного в нерешительности. Ребёнок дома, с ним ничего не произошло. Можно бы и возвращаться. Считай, проводил малыша, проследил, чтобы тот не попал в беду — всё.
Но сердце Артёма всё равно оставалось неспокойным. Жаль ему было этого мальчишку. Неизвестность страшила. Вдруг ребёнку сейчас плохо, вдруг он в опасности?
И Артём постучал в ворота. Звонка он не нашёл, потому пришлось применить силу.
Спустя минуту на крыльце появился старик. Худой, невысокий, в вытянутых на коленях трениках и несвежей нательной майке. Заросшее щетиной опухшее лицо нездорового красного оттенка, заплывшие мутные глаза. Всё понятно: этот человек либо напился, либо находится в состоянии выхода из запоя.
— Ты ко мне, что ли? — осведомился дед хриплым голосом.
— К вам, — подтвердил Артём.
— Это по какому же такому вопросу?
— Насчёт ребёнка, который только что домой вернулся.
— Ты из опеки? — в голосе старика послышалась угроза.
— Нет, — поспешил успокоить его Артём, — просто прохожий. У меня к вам разговор.
— Ага. Опять набедокурил, чего мой Стёпка, — пробормотал под нос старик. — Ну, входи, калитка не заперта.
Двор представлял собой чуть ли не свалку: горы мусора и битого кирпича, повсюду пивные банки и бутылки из-под дешёвой выпивки. И неожиданно среди всего этого хаоса — самодельная песочница.
— Ну, чего хотел? — не слишком-то вежливо осведомился старик.
— Просто подумал, может, вам помощь нужна. Ребёнок один на улице в таком возрасте... Я его у мусорных баков застал у торгового центра, он еду там искал.
— Ха! Вот же шельмец! — усмехнулся старик. — Сколько раз Стёпке говорил: не ходи один туда, далеко. А он не слушает.
— Ребёнок еду искал. Он явно был очень голоден. Кто он вам, кем приходится?
Внук, — ответил старик. — Внучонок мой единственный. И ты прав, добрый человек. Нам с ним действительно помощь совсем не помешает. Работать по возрасту не могу.
— А родители его где? — спросил Артём.
— Я бы и сам это хотел знать, кто Стёпкин отец. Да неведомо мне это. Дочь моя, Светка, и сама в показаниях путалась, когда малой народился. А сама Светка, мать Стёпкина, гуляет где-то. Уж месяца три о ней ничего не слышно.
— И вы не забили тревогу? — удивился Артём. — А если с вашей дочерью что-то произошло?
— Да что ей сделается, — махнул рукой старик. — Да и не в первый раз. Далеко не в первый. Гулящая она у меня. Стёпка, считай, и знать мать свою не знает. Выпивать Светка начала лет с пятнадцати, а там и понеслось. Стёпку вот родила — вроде остепенилась немного, а потом опять сорвалась. Не понравилась ей такая скучная жизнь — младенца нянчить. Вот и оказался внучок при мне. При мне-то он надёжнее, а Светка... На неё надежды никакой. Давно бы сына уморила!
Артём удивлённо вскинул брови. Если уж с этим явно пьющим человеком ребёнку лучше, что же там за мать?
— Так что за Светку переживать нечего, — продолжал словоохотливый старик. — Если б что и случилось, уже бы мне сказали. Кто-нибудь из дружков, подруг её… Вот ты говоришь, тревогу бить, Светку искать… Да органы опеки враз у меня Стёпку изымут и в детский дом сдадут, если про мать его такое узнают. А он… Он ко мне привязался уже, да и я к нему. Не сможет мальчонка там без меня.
У Артёма были совсем другие мысли на этот счёт. Ему казалось, что в детском доме ребёнку всё же будет гораздо лучше, чем в разваливающемся доме с пьющим дедом. Да и кормят там ребят хорошо: им положено бесплатное проживание, питание, одежда и медицинское обслуживание за счёт государства. Стёпке уж точно не придётся самому думать о пропитании.
— Деда, кто это? — раздался звонкий детский голосок.
На крыльцо выскочил Степан. Маленький, чумазый, забавный, чёрные, как маслины, глазёнки внимательно осматривали незваного гостя. Артём улыбнулся малышу. Такой он был трогательный, такой беззащитный. Мужчина понял, что уже не сможет просто уйти и забыть этого ребёнка.
Он сам не понимал, что с ним такое происходит. Только Артёму вдруг захотелось укрыть малыша от всех бед и несчастий, свалившихся на его лохматую голову.
— Это дядя хороший, — объяснил старик. — Он нам помочь хочет.
— Ты голодный? — спросил Артём, стараясь, чтобы его голос звучал как можно мягче.
— Неа, — Стёпка отрицательно покачал головой. — У нас еды дома полно. Я её принёс. Хотите с нами покушать?
Артём тут же отправился в ближайший магазин и купил для Стёпки и его деда два пакета продуктов. Там было и мясо, и фрукты, и сладости для малыша, а ещё игрушки — дешёвые пластиковые игрушки из дворовой лавки. Они привели Стёпку в особенный восторг.
Артём потом много думал об этой случайной встрече. Стёпка находится в опасности с такими родственничками. Но и его дед прав: в детском доме ребёнку будет не легче. Формально там обеспечивают жильё, питание, одежду и медпомощь, но многие дети в учреждениях остро переживают нехватку внимания и индивидуальной заботы.
Стёпка ведь такой чуткий, ранимый, трогательный. Ему нужны любовь и внимание. И дед его любит — любит по-своему. Мальчик чувствует это. В детском доме ему будет очень тяжело.
Артём теперь частенько наведывался к Стёпке, приносил еду, игрушки, книжки. С удовольствием общался и играл с мальчишкой, беседовал с его дедом о жизни. Мужчина приглядывал за малышом, не мог он его оставить. Как-то незаметно этот ребёнок стал Артёму далеко не чужим человеком.
Дед мальчика всё так же пил — то один, то в компании собутыльников. Это были, вроде бы, мирные, безобидные люди, и к Стёпке они относились с теплотой и участием, никто мальчика не обижал. Но всё равно — ничего хорошего в том, что ребёнок растёт в такой обстановке, не было.
Мать Стёпки всё не появлялась. Казалось, она и вовсе забыла о существовании сына и отца.
— Да пусть себе гуляет, — махал рукой старик, когда Артём расспрашивал его о дочери. — Раз не объявляется — значит, всё хорошо у неё. Как прижмёт, сразу назад вернётся. Не раз такое случалось уже.
Артём пытался устроить деда Стёпки в больницу. Конечно, возраст у него уже солидный. Ну а вдруг лечение поможет, и старик перестанет пить, возьмётся за воспитание внука. Бывают же чудеса. Не в этом случае. Дед наотрез отказывался от лечения и заверял, что у него всё хорошо.
Ну, а что такого? Дом есть, еда в холодильнике имеется. Не всем же так богато жить. Большая часть страны, по его мнению, так же, как они со Стёпкой, кукует.
Не разводи трагедии на ровном месте. Помогаешь мальчонке из бедной семьи — что ж, спасибо огромное, этот вклад нам не лишний. Только в своё дело не лезь.
Старик не мог согласиться с тем, что делает что-то неправильно. В его картине мира такая жизнь была вариантом нормы. Все так живут.
Артём продолжал навещать Стёпку и помогал семье продуктами. Он и сам не понимал, почему вдруг так прикипел душой к Степану. Возможно, увидел в нём своего неродившегося сына. Мальчишка тянулся к Артёму. Он полюбил его всей душой, даже какие-то поделки для него мастерил. Это было очень мило.
Артём ловил себя на мысли, что всю неделю ждёт пятницы. Именно в этот день он навещал Степана и его деда, и никакие дела не могли отвлечь его от визита. У старика был номер телефона Артёма. Тот оставил его ему на всякий случай — мало ли, вдруг помощь срочно понадобится. Но дед никогда его не беспокоил.
А тут вдруг позвонил среди недели. Артём сразу понял: дело плохо.
— Беда у нас, — сообщил дед. — Приезжай, Степана забирают у меня.
Артём тут же примчался к знакомому дому. Он очень переживал за Стёпу. Вдруг с мальчиком что-то произошло. Старик ведь не объяснил толком, куда забирают малыша, — может, в больницу.
Но Стёпка оказался здоров. Он, зарёванный, сидел у деда на коленях и с испугом смотрел на двух женщин в полицейской форме. Увидев Артёма, Стёпка снова разревелся — наверное, на этот раз от облегчения. И в его тёмных глазёнках было столько надежды на доброго дядю.
— Вот, говорил я тебе, — погладил его по голове дед. — Говорил, что дядя Артём приедет, и всё станет хорошо.
— В чём дело? — спросил Артём у сотрудниц полиции.
— Мы пытаемся изъять ребёнка, чтобы передать его в детское учреждение, — объяснила одна из женщин. — А этот человек, который утверждает, что является дедом мальчика, его просто не отдаёт.
— Нервирует ребёнка, — подключилась вторая сотрудница. — Мальчик нас теперь боится, вцепился в деда и ни в какую не идёт к нам.
— Светка померла, — объяснил из своего угла старик. На глазах у него при этом выступили слёзы, но он усилием воли загнал их обратно. — Оказывается, неделю как тому назад угорела в гараже. Они там пили и музыку слушали в машине. Ну и теперь Стёпку в детский дом, потому как я ему никто по документам. А я не отдам. Нельзя его от родного деда забирать.
Так вот оно что. Стёпа теперь круглый сирота. Деду его вряд ли позволят оформить опеку: возраст неподходящий, да и образ жизни тот ещё. Но ведь Стёпке действительно нельзя в детский дом — он там сломается. Это свободолюбивый и любопытный малыш, который так нуждается в любви и внимании. Нелегко ему придётся в приюте.
— А нельзя ли оставить всё так, как есть? Ну, по крайней мере, пока? — уточнил Артём. — Дело в том, что мать не принимала участия в жизни ребёнка. Мальчик её и не знал. Он воспитывался у деда. В этом плане для Степана ничего не поменяется. Как жил, так и будет жить с ним. Я за ним присматриваю. Обещаю каждый день здесь появляться.
— У нас предписание, — покачала головой старшая из сотрудниц полиции. — Мы должны его забрать. Дед может попробовать оформить опеку, но, честно говоря, не думаю, что у него получится.
— А если опеку оформлю я?
Эти слова вылетели из уст Артёма раньше, чем он успел хорошо обдумать мысль. Только произнеся фразу, мужчина понял, что действительно готов к такому. Он с удовольствием станет отцом Стёпки — любящим, внимательным, заботливым.
— Я не против, — заверил дед, обнимая внука. — Стёпке с Артёмом хорошо будет, они друг друга любят. Я всё, что нужно, подпишу, только не забирайте его в детский дом.
— Вы?.. — удивилась женщина из полиции. — Вы можете, конечно. На вас мы оформим временную опеку — это ненадолго. Если же хотите взять его насовсем, придётся пройти школу приёмных родителей, собрать множество справок и документов, получить заключение органов опеки.
— Так же понадобится согласие вашей супруги, — добавила она.
— Я не женат.
— Ну тогда об усыновлении не может быть и речи. Ребёнку нужна полная семья.
— Хорошо, давайте пока оформим временную опеку, а дальше уже разберёмся, — предложил Артём.
— Это можно. Только ребёнок должен жить в другом месте, не здесь. Это неподходящие для мальчика условия, — кивнула полицейская.
— Согласен.
Артём, подключив все свои связи, быстро оформил на Стёпку временную опеку. Он перевёз мальчика к себе. Степан даже рот от удивления раскрыл, когда увидел чистую просторную квартиру. Малыш никогда не бывал в таких домах. Конечно же, здесь ему очень понравилось.
Но Артёму нужна была няня для Стёпы. Мужчина ведь много работал, он не мог посвящать всё своё время ребёнку.
И тут Артём вспомнил про Галю. Галю, подругу Вики. Добрую, чуткую, понимающую. Именно она когда-то помогла ему прийти в себя, вернуться к жизни. Они всё ещё иногда общались, переписывались в соцсетях, поздравляли друг друга с праздниками.
Артём знал, что Галя недавно развелась с мужем, ушла от него с маленькой дочкой, Стёпкиной ровесницей. Женщина из-за постоянных больничных потеряла работу и теперь зарабатывала какие-то копейки. По закону она могла бы устроить ребёнка в детский сад, но из-за состояния здоровья девочке требовался щадящий режим, а значит, Галя вынуждена была отказываться от полноценной занятости.
Артём не раз предлагал ей выйти к нему в отдел, но Галя отказывалась. Ей нужно было заниматься дочерью. Девочка росла очень уж болезненно и в сад не ходила. Какая уж тут работа.
Но теперь Артём был готов предложить Гале чудесный вариант. Она станет няней для Стёпки. Зарплату ей он оформит хорошую, а заниматься своими профессиональными обязанностями Галя сможет, не отрываясь от дочери. Всем хорошо: и Галя при деньгах и при работе, и дочка при ней, и Стёпка присмотрен. Да и детям одного возраста наверняка будет интереснее и веселее вместе.
Галя с радостью согласилась на это предложение. Теперь она каждое утро приезжала с дочкой к Артёму домой, а тот со спокойной душой отправлялся на работу, зная, что Степан в надёжных руках.
Это было какое-то невероятно уютное и спокойное время. Артёму теперь нравилось возвращаться домой. Там его встречала улыбающаяся Галя и весёлые малышки. Из кухни доносились умопомрачительные ароматы домашней еды, на письменном столе лежали детские рисунки. Чистота, уют, тепло.
Ужинали они обычно все вчетвером, разговаривали, смеялись, делились новостями дня. Артём, конечно, не забывал о старике, дедушке Стёпки. Каждые выходные они со Степаном обязательно навещали его. Дед радовался за внука и был искренне благодарен Артёму.
— Повезло тебе, внучок, — говорил он, взъерошивая Стёпкины волосы. — Уж и не знаю, за какие заслуги нам судьба такого человека послала.
Но прошло несколько месяцев, и Артёму позвонили из опеки, чтобы напомнить о том, что скоро Стёпку придётся вернуть в детский дом. Срок временной опеки подходил к концу. От одной мысли об этом у Артёма сердце леденело. Стёпка, доверчивый, забавный малыш, окажется в казённых стенах, если только Артём не придумает что-то, чтобы его усыновить. Формально у него были все условия: стабильный доход, жильё, здоровье. Но ребёнка могли отдать только в полную семью, а значит, Артёму нужно было жениться. Заключить ненастоящий брак, чтобы по бумагам всё было как надо. Оставалось только найти невесту.
Но к кому обратиться с такой странной просьбой? Это должен быть человек, которому Артём может доверять. Ответ пришёл сам собой. Идеальный кандидат каждый день находился у него дома.
— Галя, нам нужно серьёзно поговорить с тобой.
Он обрисовал ей ситуацию, объяснил, почему ему необходим этот штамп в паспорте, ну и, собственно, сделал предложение. Галя слушала Артёма внимательно, время от времени забывая дышать.
Мужчина, глядя на неё, был уверен, что она откажется. Вот сейчас он закончит, и Галя озвучит ему множество причин, по которым не может на это пойти, — и будет права. Всё-таки дело весьма необычное.
— Артём, ты скажи, пожалуйста, ты совсем меня не помнишь?
Странный вопрос. Артём в изумлении воззрился на Галю.
— Ну как не помню. Конечно, помню. Нас Вика познакомила, что ты имеешь в виду?
— Нет, мы были и раньше знакомы, — вздохнула Галя. — Ну, точнее, я тебя знала. Ты вряд ли меня замечал. Я ходила за тобой по пятам в университете, заглядывала тебе в глаза, пыталась познакомиться. Умирала от любви, а ты… Менял красоток как перчатки и, как мне тогда казалось, посмеивался над моими чувствами. Потом-то я уже поняла, что ты меня вообще в упор не замечал.
— Так это… это был я? — Артём не мог поверить услышанному. — Вика рассказывала мне, что была у тебя раньше такая вот несчастная любовь, только потом этот парень вроде как в Москву уехал, если я не ошибаюсь.
— Ну, это я подругам так сказала, когда поняла, что хочу перевернуть эту страницу своей жизни. Они ведь не знали, кто этот человек. Я им рассказывала о тебе иногда, но не показывала никогда.
— Ничего себе! — только и смог вымолвить Артём. — Это так странно и неожиданно.
— И вот теперь, много лет спустя, ты вдруг делаешь мне предложение, — улыбнулась Галя. — Понятно, что ненастоящее, но всё же. Вот такая ирония судьбы.
— Ты, правда, меня так любила? Как я мог ничего не замечать?
— Любила. Никогда потом не испытывала таких чувств ни к кому. Это и к лучшему. Слишком уж они были сильные, разрушающие даже. Но потом я смогла тебя забыть, разлюбить. Повзрослела, поняла, что ты эгоист и мажор, прожигатель жизни, не способный на ответственные смелые поступки.
— Тут ты права, это всё я. Был. Уже не я. Того человека больше нет.
— Передо мной теперь другой, — мягко сказала Галя. — Добрый, смелый мужчина. Внимательный, взрослый, надёжный. Этот человек не смог пройти мимо несчастья маленького ребёнка. Этот человек решает проблемы, а не бежит от них.
— И что, ты снова в меня влюбляешься? — пошутил Артём. Он всё ещё не мог отойти от неожиданного признания Гали.
— Вполне возможно, — улыбнулась женщина. — Почему бы и нет?
— Ну так ты выйдешь за меня?
— А как ты думаешь?
Пустынный берег, покрытый мягким белым песком. Бирюзовые спокойные волны океана. Красное солнце стремительно опускается за горизонт, чайки парят вдалеке над искрящейся в лучах заходящего света водной гладью.
На берегу расположилась семья. Загорелый мужчина в синих купальных шортах играет в футбол с двумя детьми — мальчишкой с умными чёрными глазами и очаровательной девочкой. Крик, смех, весёлый гомон.
Мать семейства с улыбкой глядит на развеселившихся близких с удобного шезлонга. В руках у неё стакан с тропическим коктейлем, на голове — широкополая шляпа. Женщина выглядит отдохнувшей и умиротворённой. У главы семьи наконец-то выдался отпуск, вот и махнули они вчетвером на океанское побережье.
Женщина встала и медленно подошла к пляжным футболистам, из-под ног которых взметались тучи песка.
— Артём, детям пора ужинать. Ну и спать надо лечь пораньше. Завтра в восемь утра экскурсия, помнишь?
— Конечно, — улыбнулся мужчина. Потом подошёл ближе, обнял её за талию и нежно поцеловал. — Слышали, дети? Маму надо слушаться.
— Но мы хотим ещё поиграть! — возразила малышня.
— Ну так мы ещё и поиграем: устроим в ванной кораблекрушение, а потом будем соревноваться, кто быстрее заснёт.
— Ура! — захлопали в ладоши дети.
— Ты просто замечательный отец, — улыбнулась Галя. — А муж вообще самый лучший в мире. Как же мне с тобой повезло.
Артём снова приобнял супругу, потом подхватил детей — дочь посадил на одну руку, сына на другую, — и семья направилась к отелю.
Новая история для вас: