Лариса зажмурилась от нахлынувшего восторга. Эти итальянские туфельки просто завораживали: мягкая натуральная кожа, строгий чёрный цвет, каблук средней высоты — идеально удобный. Подходят куда угодно: и в свет, и в повседневную суету.
Продавец‑консультант тем временем бойко тараторил:
— Эта модель сшита на фабрике с вековой традицией. Мастера из европейской столицы моды применили древние секреты, сочетая их с передовыми технологиями. Каждая деталь выверена до миллиметра!
Лариса слушала краем уха. Ей эти лодочки казались воплощением девичьей мечты — и они вот‑вот станут её.
Тем более что старик‑мастер из будки за углом ещё на прошлой неделе припечатал:
— Твои старые туфли, милая, реставрацию третью не переживут. Бросай их в утиль!
Домой она мчалась, будто на крыльях, уже представляя, как эта красота гармонирует с её праздничным платьем.
«Мать троих сыновей, конечно, не должна так зацикливаться на обновках, — думала Лариса. — Но я ещё молода, а ребятишки — все погодки — подросли заметно».
Больше никаких декретов подряд: пора выбираться из детской, показываться в свете, возвращаться к работе. Даже младшенькому Валере стукнуло три.
Восемь лет Лариса Николаева счастливо замужем за Алексеем Вениаминовичем Николаевым.
«Вытянула джекпот! — мысленно восклицала она. — Три вихрастых сорванца от трёх до семи, милейшая свекровь — подруга по душам. Не всякая женщина похвастается таким семейным кладезём».
Напевая модную мелодию, Лариса помешивала суп на кухне.
Николаевы обосновались в просторной трёхкомнатной квартире — наследстве от деда с бабкой. Стариков она помнила смутно: дед ушёл рано, бабушка последовала за ним. Родители Ларисы, с их скромной квартирочкой, эту «консервировали» для неё.
— Выйдешь замуж — будет где гнёздышко свить.
Угадали!
А мама Лёши, измотанная жизнью, ютилась с сыном в коммуналке. Так что хоромы пришлись молодым как нельзя кстати.
Сама Лара все эти подробности жизни старшего поколения считала чем‑то вроде приложения к их с Алексеем существованию. Была уверена, что младшее поколение и должно жить лучше предков. Так всегда было. Что тут странного? Чего не успели достичь родители, они теперь наверстают.
Так что тащить свекровь Аллу Леонидовну к себе они не стали. Та беззаботно и безмятежно жила в своей комнатке, полной раритетов, работала кассиршей в продуктовом магазине. Была всем довольна и счастлива. С внуками не помогала, виделись редко, но с наездами к невестке с ревизиями не захаживала. Всю свою нерастраченную любовь больше дарила коту Лео.
Лара сняла шумовкой пену с куриного бульона, достала с полки пакет с лапшой.
— Недавно я такого производителя нашла, — подумала она. — Лапша у него как домашняя, самой возиться не надо.
Мелко нарезанный репчатый лучок, укропчик, протёртая варёная морковка… По кухне витали манящие ароматы. Скоро всё будет готово. Лёша и мальчишки такой супчик обожали.
«Накормлю всех, с мужем о туфлях поговорю, — размышляла Лара. — Знаю, что он у нас в семье один работает, но эта покупка и впрямь насущная. Я сумею его убедить, что дорогая обувь носится долго и выглядит красиво. Ему будет не стыдно со мной куда‑нибудь выйти».
Алексей этим вечером задержался на работе. Пришёл недовольный, ел без аппетита, всё о чём‑то думал. Лариса уже и массаж спины ему сделала, и чай с чабрецом принесла. Но муж продолжал оставаться туча‑тучей.
«Как с таким его настроением о туфлях просить? — вздохнула Лара. — Незадача».
Он лёг набок после чая, на неё — ноль внимания. Она была благоразумной женщиной и решила разговор о покупке перенести на другой день. Чтобы, не дай бог, не мешать главе семьи спокойно отдыхать, Лара увела детей в детскую и затеяла просмотр диафильмов на проекторе. Этот старенький прибор был частью её детства.
В красочной металлической коробке из‑под халвы ровными рядочками отдельно лежали русские и зарубежные сказки.
Ларисе всегда было интересно, что выберут мальчишки на сегодняшний вечер. И радостно, что они не торчат весь день где‑нибудь возле планшета или телевизора.
На старых цветных плёнках, выдающих изображение на белую простыню, вывешенную на платяном шкафу, всё казалось каким‑то более чудесным, более настоящим. Или это в ней всё ещё играет детство?
Женщина подумала о том, что почти совсем не поработала после окончания университета по своей профессии. До учёбы на аграрном отделении она даже представить себе не могла, что для того, чтобы стать толковым, квалифицированным флористом, высшее образование не помешает.
Лару ещё в школе называли «наша цветочница Анюта». Она очень долго даже не знала, что это сочетание с конкретным именем и цветами родилось из довольно старой песни ещё советских времён.
Зато она с упоением составляла очаровательные композиции из растений — от сухих гербариев до роскошных букетов. В её руках все цветы казались в сто крат красивее и ярче.
С Алексеем они познакомились банально. Она работала на практике в цветочном магазине. Он заглянул туда, чтобы купить матери букет на 60‑летний юбилей.
Лара ещё не была знакома со своей будущей свекровью Аллой Леонидовной, но с подборкой цветов в букете угадала всё сразу — интуитивно.
Так вышло, что живой презент от сына стал украшением не только стола, но и всего вечера в кафе, где отмечали праздничную дату. Все шестеро гостей только им весь вечер и любовались, всё спрашивали, где он это изысканное чудо купил.
Алексею юное восторженное создание понравилось сразу. От комплиментов она краснела, к цветам прикасалась с такой нежностью…
Он пригласил её на свидание. Завертелся, закружился роман. Алексей в нём чувствовал себя настоящим джентльменом, ухаживающим за молодой неопытной особой. Он был старше Ларисы на 12 лет. Не то чтобы опытный ловелас, но женщины у него до этого были — и не одна.
Идею жениться на молоденькой симпатичной Ларисе Алексею подсказала мать.
— Девочка влюблена в тебя по уши, ты тоже увлечён не на шутку. Здоровая, крепкая, надёжная. В твои почти тридцать пять уже как‑то и неприлично холостяком числиться. Подумают ещё люди, что ты ни на что не способен в этой жизни толком. Тебе уже детей давно пора заводить. Лара — кандидатура на роль послушной жены просто идеальная, — аргументировала Алла Леонидовна.
Алексей с доводами матери согласился. Лариса подходила ему по всем статьям. Да ещё и была обладательницей трёхкомнатной квартиры. Так что ютиться с её родителями или с матерью им не придётся. Последний факт окончательно подтолкнул его к дверям ЗАГСа.
Его избранница вся сияла от счастья. После свадьбы Лариса довольно быстро забеременела, научилась исправно вести хозяйство, вкусно готовила. Тепло встречала его дома.
Он смирился с тем, что она родила ему трёх пацанов одного за другим. Они еле сводили концы с концами материально. «Так все живут — от зарплаты до зарплаты. Не они первые, не они последние», — рассуждал Алексей.
Ему в голову не приходило, что достаток в семье, где растут трое сыновей, — это его прямая забота.
По образованию мужчина был конструктором, по жизни — довольно посредственным специалистом, который с заданной работой еле справлялся, но совершенствовать свой профессионализм не считал нужным. «Идёт всё ни шатко ни валко, да и бог с ним», — думал он.
«Лариса в очередной раз что‑нибудь придумает — сварит кашу из топора. Матушка перешьёт младшим ребятам что‑то из одежды старших. Мне ведь так повезло с тем, что она никогда не требует от меня шубу, бриллианты и поездки на зарубежные курорты», — утешал себя Алексей.
Он радовался в прошлом году, когда ему с грехом пополам всё‑таки дали премию за очередной заказ — тогда они съездили на море.
«Всё‑таки права была моя матушка. Мне досталась отличная жена и хозяйка. Мы довольствуемся малым, не то что супруги моих коллег и приятелей. Со всеми ладит. Мальчишки вон какие растут чудесные. Надо мне мать чем‑то тоже порадовать», — размышлял Алексей.
Сейчас на работе осваивали новый серьёзный контракт. «Если с ним всё срастётся, я отправлю Аллу Леонидовну в какой‑нибудь санаторий. Пусть здоровья подправит, среди людей побудет», — решил он.
Алла растила своего сына самостоятельно. Горе‑муж Вениамин испарился с её горизонта, когда она заговорила о втором ребёнке. «Не вынесла душа поэта», — как‑то сказал русский классик.
Муж Аллы Леонидовны как раз и был тем самым поэтом — самым настоящим. Творческая личность, у которой вышел в свет сборник произведений, посвящённых комсомолу и труду.
После этого муза отца Алёши покинула — ушла к кому‑то другому, воспевающему советский энтузиазм, серп и молот. А с горя поэт, как водится, начал заглядывать на дно гранёного стакана.
Аллочка, работавшая в те времена продавщицей в продмаге, выбивалась из сил, но безропотно тянула и мужа, и сына.
На развод друг Пегаса и Элизы гордо подал сам, перед этим все цитатами сыпал:
— Поэтом можешь ты не быть, но продолжать творить обязан, — намекал на своё духовное родство с русским классиком Николаем Алексеевичем Некрасовым.
Алла его возвышенные порывы не поддерживала:
— Есть‑то всем хочется, да и без порток холодно.
После смены в магазине она бежала в соседний дом — подъезды намывать. Где уж тут в облаках рядом с мужем парить?
Она очень любила Алёшеньку, радовалась, что снова забеременела: будет у сыночка братик или сестричка. «А муж пусть отправляется на все четыре стороны, — думала она. — Я сама со всем справлюсь».
Её мечтам о рождении второго малыша не суждено было сбыться.
Во дворе дома, где она подрабатывала, рухнул асфальт — образовалась яма. В обязанности Аллы никоим образом не входили никакие ремонтные работы. Но она представила, что кто‑то из детишек может провалиться в глубокий проём, — и в стороне не осталась. Прикатила тачку с песком, попыталась хоть немного засыпать углубление.
Тяжёлые вёдра, хроническая усталость… Врачи позже не смогли остановить начавшееся кровотечение.
Алла потеряла не только своего второго ребёнка, но и шансы в будущем забеременеть ещё раз. От горя вся почернела. Спасалась только тем, что рядом оставался её Алёшенька — теперь её единственная радость.
Алла не вырастила из Алексея классического маменькиного сыночка — отнюдь. Жили они материально непросто. Парень не был избалован ни деликатесами, ни модной одёжкой, ни заманчивыми электронными игрушками. У него чуть ли не у последнего в классе появился дома старенький компьютер и сотовый телефон с чужого плеча.
К тому времени Аллу повысили — теперь она занимала более высокую должность и в уборочной службе, и в магазине.