- Чай, кофе?
Кирилл засуетился, поставил пакеты с продуктами на стол и начал копаться в своём холодильнике.
- Кофе, с молоком и сахаром.
- Не понимаю, как я вообще терплю тебя столько времени.
Сомов рассмеялся, поставил чайник, а я запульнула в него апельсином, который парень поймал на ходу. Всё-таки серьёзное прошлое в футболе даёт о себе знать. Реакция не потеряна.
Я не любила, когда он шутил по поводу моей национальности. Конечно, понимала, что это всё не со зла, но в школьные годы я сталкивалась с таким количеством насмешек на этот счёт, что до сих пор не научилась до конца принимать свою внешность.
Я часто слышала комплименты. Знала, что нравлюсь мужчинам. И всё-таки долгое время мне хотелось иметь более стандартную внешность, не выделяться из толпы.
Только моя мамочка, которую я видела ровно три раза за всю сознательную жизнь, лишила такой возможности. Наполовину русская, наполовину японка, она сама всегда притягивала взгляды, и подсобила с этим мне.
- Потому что окружают одни ид" ты.
- Но это ещё не повод выпускать свои иголки.
- Иголок не осталось. Все обкололись за столько лет.
Кир налил себе в"ки, а мне протянул чашку ароматного капучино. Правда, сделать хотя бы пару глотков не дал.
Встал позади меня. Положил руки на талию и принялся покрывать поцелуями.
Пнула его локтём в бок.
- Кир, я согласилась быть твоей натурщицей, но думала, что рисовать ты будешь кисточками на мольберте, а не по мне.
- Почему бы не совместить приятное с полезным?
Только сейчас заниматься ничем подобным я не собиралась. Через час меня будет ждать Даша, а занятия с ней в последнее время стали моей самой большой отдушиной.
Поэтому, сев на диван и приняв нужную позу, я кивнула Сомову на мольберт с красками, ясно дав понять, что сегодня будет только работа.
Парень начал рисовать, а я, с трудом сдерживаясь, чтобы не заснуть, погрузилась в воспоминания о последних нескольких годах жизни.
Я знала, как он ко мне относится. С Киром познакомились года три назад, когда мне только исполнилось пятнадцать. И это было время тусовок.
Брат разъезжал по загранице, мама-Света (так я всегда называла маму Макара, в душе воспринимая её как свою собственную родную мать, и всё же в какой-то степени ощущая себя приёмным ребёнком) не могла мне толком ничего сказать.
Да, отрывалась тогда здорово. Творила тогда такие вещи, за которые уже сейчас в свои восемнадцать достаточно стыдно. И именно в тот период познакомилась с Сомовым.
Он был старше меня на пять лет. Мажористый парёнек, сын известного депутата, делающий не плохую карьеру в футболе. После травмы голеностопа, правда, пришлось попрощаться с большим спортом. Родители хотели отправить его учиться в Штаты, а он остался здесь, в Москве, и выбрал художественную академию.
Сам Кир никогда рисованием никогда не интересовался, но хотел, чтобы мы учились вместе, пускай и не на одном курсе. Особым талантом не отличался, но рисовал не плохо. Я прониклась к нему искренним уважением, когда поняла, что несмотря на отсутствие сильного интереса к учёбе, пары он не прогуливает, экзамены сдаёт честно и блатом не пользуется. Не знаю, может это был его способ произвести на меня впечатление, но несколько плюсиков себе он заработал таким образом.
Так или иначе я воспринимала его исключительно, как друга.
Да и проблемы с сердцем снова давали о себе знать. Я пока не спешила радовать этим ни брата, ни врачей. Знала, что меня опять закроют в больницу на долгие месяцы, а как же учёба? Моя жизнь только вошла в нормальный ритм. Я начала общаться со сверстниками, причём с ребятами, с которыми у меня много общих интересов. Меньше всего хотелось вновь запирать себя в четырёх стенах, терпеть бесконечные капельницы, уколы и лекарства. Хотя знала, что лишь оттягиваю время. После обследования, что назначено уже на конец месяца, скорее всего я вернусь к больничной койке.
- Не хочешь посмотреть, что получилось?
Я подошла к нему ближе и вдруг он... Поначалу я даже не испугалась. Это ведь Кир. Но он действовал настойчиво...
Мой взгляд вдруг зацепился за его телефон, валяющийся у изголовья дивана. На моё счастье, последний номер в списке недавних вызовов - Дашин. Я звонила ей с его телефона пару часов назад, договариваясь о времени занятия и тут же набрала ее.
*****
Макар.
Больше всего в жизни ненавидел чувство беспомощности. Когда ты понимаешь, что от тебя ровным счётом ничего не зависит.
Лет в двадцать считал, что при наличии больших денег, ты автоматически получаешь возможность контролировать любую ситуацию. Мир вертится вокруг тебя, если можешь смазать гайки не дешевым моторным маслом, а свеженькими зелеными банкнотами.
И вот сейчас денег предостаточно. В материальном плане могу позволить себя то, о чем в институтские годы не смел и мечтать. Но что толку?
Моя сестра сейчас на операционном столе. Уже третий час за её жизнь борются лучшие врачи лучшей клиники столицы. Две остановки сердца только в карете скорой помощи. Никто не давал никаких прогнозов. Точнее мне сходу объявили, что шансов почти нет.
Юсупов, лечащий врач Карины, сорвавшийся в клинику сразу по моему звонку, вышел из операционной примерно через час, после того, как туда увезли сестру, и по его взгляду я сразу понял, что хороших новостей мне не ждать.
- Почему не сообщали, что за последние несколько недель, а то и месяцев ситуация сильно ухудшилась?
Этот пожилой мужчина, лауреат всевозможных премий, просто светила медицины, которого все, в том числе и я, считают Богом в области кардиологии, буквально огорошил меня таким вопросом.
Я даже перестал мельтешить по коридору, растерявшись на какие-то доли секунд.
- Ухудшилась? И как я должен был об этом узнать? Разве не вам я доверил здоровье и жизнь сестры? Разве не вы должны сообщать о малейших сдвигах в лечении?
- После ремиссии Карина проходит у нас обследования каждые три месяца, но я просил при любых изменениях в состоянии немедленно сообщать мне, не дожидаясь очередного приёма. Болезнь вновь прогрессирует, причём началось это не вчера, и Карина просто не могла не заметить таких ухудшений. А после сегодняшнего...инцидента, спровоцировавшего сильнейший стресс, боюсь, её сердце не справится. Оно и так последние месяцы работало на пределе.
- Что Вы хотите сказать?
- Мы будем делать всё, что в наших силах, но с магией здесь никто не знаком.
В эту минуту из операционной во всём обмундировании выбежал молодой ассистент, вцепившийся в Юсупова перепуганным взглядом. Меня он, казалось, даже не заметил.
- Андрей Викторович, давление сильно падает, мы не справляемся.
В этот момент моё собственное сердце было готово остановиться, а Юсупов только кивнул, натянул маску и, прежде чем скрыться с пареньком за дверьми операционной, бросил мне короткое:
- Молитесь.
Молиться?
Хотелось выть, рыдать, просто скулить от бессилия. Я наматывал круги по больнице, понимая, что ничего не в состоянии сделать, и если бы не Даша.
Обнимая меня со спины, нашёптывая тихие, успокаивающие слова своим нежным голоском, она помогала окончательно не поехать кукухой. Мне было все равно как это выглядело со стороны.
Сейчас я слишком устал. Устал сопротивляться себе, своим собственным чувствам, строить из себя каменную глыбу. В эти часы я нуждался в поддержке близкого человека сильнее, чем в воздухе. И именно сейчас, когда сестра боролась за собственную жизнь в нескольких метрах от меня, понимал, что кроме неё и Даши никого больше нет.
Да, она стала мне близка. Надо быть последним идиотом, чтобы отрицать такой очевидный факт хотя бы перед самим собой.
Сейчас спасала от дикого чувства безысходности.
Очень быстро мы вычислили номер, с которого звонила сестра. Всё время, пока ехали к дому этого ...
Когда вбежали в квартиру там уже работали оперативники. Сестру я не застал. Как выяснилось,он сам вызвал скорую, которая увезла Карину за несколько минут до нашего появления.
М"н т ы задавали ему какие-то вопросы.
Если бы не Даша никто бы не смог меня остановить, я не знаю чтобы смог с ним сделать.
- Не надо, Макар, не сейчас, слышишь? Тебя посадят, а мы с Кариной останемся совсем одни, без тебя...
Наверное, она сама не особо отдавала отчёт своим словам. Её пробивала истерика. Пыталась быть сильной. Пыталась успокоить меня.
И это то же трогало. Её привязанность к сестре. Искренний страх за её жизнь и здоровье.
Я понимал, что сдался.
- Не помешал?
За спиной послышался низкий мужской голос, который я не слышал уже пару недель. Всё это время, с момента той злополучной д" а к и мы не общались. Я написал короткое смс, что ничего с его женой у меня нет и быть не может, и если для него это столь болезненная тема, наше пари не имеет никакой силой. Глупая затея. Он тогда ничего не ответил, а через пару дней прислал ответное сообщение с требованием вернуть ему Дашу. Здесь в игнор ушёл уже я.
Конечно, понимал, что мы вели себ,я как малые дети, но что значит вернуть? Самому не надо было руки распускать. К тому же, как я понял, за день до этого между ними вспыхнула ссора. А Даша не была похожа на одну из тех девушек, что обижаются на пустом месте.
Но сейчас объятия всё же разжал. И почему-то не смог взглянуть другу в глаза. Как бы не оправдывал себя и не убеждал, что нет моей вины перед ним, в душе понимал, что лукавлю. Виноват уже за одни чувства, что посмел питать к этой девушке.
- Андрей, Слава Богу, ты приехал...
Даша оправилась намного быстрее. Мгновение - и она уже в его руках, а мне только и остаётся, что смотреть на обнимающуюся супружескую пару.
Девушка всхлипывает и плачет, мужчина сжимает её в крепких объятиях и так же, как я всего пару минут назад, с удовольствием зарывается в копну ее рыжих волос.
Я позвонила Андрею, когда мы только приехали в больницу. Макар сразу рванул к опер" ц и о нной, по пути натягивая на себя халат. Естественно, его не пропустили.
Пока он пытался хоть что-то выяснить о состоянии сестры я набрала номер мужа. Сработал автоответчик. Неудивительно, в такое время Андрей всегда был занят. Я дозвонилась до приёмного отделения, вкратце обрисовала ситуацию одной из заступивших на смену медсестёр, в надежде, что Андрей сможет приехать, как только хоть немного разгребётся с работой.
Так и получилось. Уверена, что сорвался в клинику, лишь узнав о Карине. Надеюсь, успел подмениться.
Мне было неудобно, что он застал нас с Макаром в обнимку. Да, со стороны это вполне объяснимо нахлынувшими на обоих эмоциями. Пытались успокоить друг другу пока всего в нескольких метрах от нас близкий человек сражался за свою жизнь.
И всё-таки щёки предательски запылали, стоило лишь услышать голос Андрея. Наверное, именно поэтому бросилась мужу на шею, пытаясь скрыть своё замешательство. Но стоило очутиться в его объятиях, поняла, что по-настоящему соскучилась. Я так же осознала, что роднее Андрея в моей жизни нет человека, и вряд ли когда-нибудь будет.
- Юсупов оперирует?
Через несколько минут мягко, но настойчиво отстранив меня от себя, Андрей поравнялся с Макаром. Было страшно и волнительно смотреть на них вместе, особенно, когда стоят так близко, всего лишь на расстоянии вытянутой руки.
Но на этот раз в глазах обоих нет ни гнева, ни злобы, ни уж тем более ненависти. Скорее растерянность, смущённость и неловкость.
- Он и ещё целая бригада.
Муж кивнул, справедливо заметив:
- Думаю, я там лишним не буду.
- Точно не будешь, - коротко отрезал Макар, и всего лишь несколько секунд они простояли так же, не сводя друг с друга взгляда.
А затем, обернувшись, Андрей подарил мне такую родную, жизнерадостную, вселяющую надежду улыбку, и уверенным шагом вошёл в операционную. Он был уже в полном обмундировании. В хирургическом костюме, шапочке, только без маски. Наверное, сразу после ещё одной операции.
Ещё около двух часов мы ждали под дверью. Иногда мимо проходили медсёстры, кто-то даже забегал в операционную, но нас никто не тревожил.
Мы сидели на одном диванчике, совсем близко, но не притрагивались и не смотрели друг на друга. Как же быстро всё вновь поменялось. После появления Андрея было совершенно непонятно, как себя вести.
Мы не могли даже соприкоснуться ладонями, хотя держали их всего в паре сантиметров друг от друга.
Оба резко подскочили, когда из операционной, наконец, вышли Юсупов, Андрей, а следом и все остальные врачи. Но по улыбкам и радостным обрывкам фраз, сразу стало понятно, что операция получила благополучный исход.
Словно камень с души свалился. Я обессиленно рухнула обратно на диван, а Макар, конечно, подлетел к докторам.
- Сердце запустили. Угроза жизни на данный момент миновала. Но, ваша сестра должна остаться в клинике и пройти полноценное обследование. Думаю, нам предстоит длительный и тяжёлый курс лечения, но на сегодня всё уже закончилось. Скоро она отойдёт от наркоза, и дальше должны работать психологи.
Юсупов выглядел невероятно уставшим, но и настолько же счастливым.
- Спасибо... огромное спасибо!
Я даже смутилась, замутив выступившие на глаза Макара слёзы. Он с благодарностью, крепко пожал руку врачу, но тот лишь с усмешкой заметил:
- Не по адресу. Я, конечно, то же сражался за жизнь вашей сестры, но скажу честно. Если бы не Андрей Викторович...Ваш друг оставил второй шрам на сердце этой юной девчонке, и второй раз подарил ей будущее. Мне грех на что-то жаловаться, но хотел бы я иметь такого друга. Это очень дорогого стоит.
Юсупов похлопал Збарского по плечу, и переговариваясь с остальными коллегами, неспешно скрылся из коридора, оставив нас втроём. Наедине.
Несколько минут все стояли молча, поочерёдно переводя друг на друга взгляды, а потом Макар резко бросился к Андрею, и уже в следующую секунду мужчины крепко обнялись.
Я прижалась к стенке, растерянно глядя на обоих, чувствуя, как по щекам скатываются обжигающие слёзы. Я была рада, что они помирились и в то же время понимала, что это, вероятно, конец. Всё вернётся на круги своя и будет так, как и должно быть. Андрей счастлив. Макар счастлив. Их и дальше продолжит связывать нерушимая мужская дружба, а я похороню свои чувства. смогу. Я сильная. Справлюсь.
Я правда сильная. Сидела вместе с ними в кафетерии, за одним столиком, улыбалась сразу обоим, слушая их весёлые рассказы об армии и школьных годах. Тему Карины избегали все. Хорошо понимали, что уже на следующее утро начнётся новая борьба и за её психологическое, и за физическое здоровье, но сегодня все слишком измотались и перенервничали. Нужна была хоть небольшая передышка.
Рассказ "На спор" 28 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈