Телефон завибрировал в кармане Алексея ровно в 23-00. «Мама» высветилось на экране. Он нахмурился — мать никогда не звонила так поздно.
— Мам? Что случилось?
— Лёша, сынок... — голос дрожал от слез. — Можешь приехать? Прямо сейчас?
— Ты что, заболела? Мне скорую вызвать?
— Нет, нет. Просто... приезжай. Пожалуйста.
Он оделся за три минуты. Сорок километров до её деревенского дома пролетели в тревожном тумане. Всю дорогу в голове крутилось: «Что могло случиться? Почему она плакала?»
Мать встретила его на крыльце, кутаясь в старый плед. Лицо осунувшееся, глаза красные.
— Мам, ты меня до инфаркта доведёшь! Что стряслось-то?
Она молча взяла его за руку и повела в дом. На кухонном столе стоял чай в двух чашках, как будто она знала, что он вот именно сейчас приедет.
— Садись, — тихо сказала она.
— Я не буду садиться, пока не скажешь, что происходит!
— Алексей.Лешенька. — Она посмотрела ему в глаза так, как не смотрела уже много лет. — Когда мы последний раз обнимались?
Он растерянно моргнул.
— Что? При чём тут...
— Ответь.
— Ну... не помню. На Новый год, наверное? Мам, какая разница?
Она кивнула, словно он подтвердил её догадку.
— А когда ты последний раз говорил, что любишь меня?
— Мама, хватит загадок в ночное время ! Скажи толком, зачем ты...
— Сегодня днём я была у врача, — перебила она. — У меня рак. Четвёртая стадия. От силы три месяца.
Слова ударили как обухом. Алексей опустился на стул, не чувствуя ног.
— Не может быть. Ты же... ты выглядишь нормально. Этого не может быть.Это ошибка. Мы поедем к другим врачам, в Москву, я найду денег...
— Лёша, остановись. — Она накрыла его руку своей, тёплой и шершавой от работы. — Я не для этого тебя позвала.
— Тогда зачем?
Она налила чай, и её руки слегка дрожали.
— Последние пять лет ты приезжал раз в месяц. На час, максимум два. Всегда спешил. Всегда по телефону с кем-то разговаривал. Помнишь, я всегда пекла твой любимый пирог с капустой?
— Помню, — хрипло ответил он.
—А ты ни разу ,ни одного разноска ,его не попробовал. Говорил, что на диете. — Она улыбнулась грустно. — Я не хочу упрекать тебя, сынок. Правда не хочу. У тебя своя жизнь, работа, заботы. Я понимаю...
— Мам...
— Дай досказать. Я позвала тебя, потому что поняла сегодня: у меня всего три месяца. А у тебя есть мама ещё три месяца. И я не хочу, чтобы ты потом жалел. Не хочу, чтобы ты стоял у моей могилы и думал обо всём, что не сказал, не сделал.
Слёзы покатились по его щекам.
— Мама, прости. Прости меня, дурака .Я так погряз в этой суете, в дедлайнах... Я забыл самое главное.
— Не забыл. — Она встала и обняла его голову, прижимая к себе. — Просто жизнь так устроена. Мы всегда думаем, что времени полно. Что успеем. Что родители вечные.
Он обхватил её за талию, уткнувшись лицом в её старый свитер, пахнущий домом и детством.
— Я буду приезжать каждые выходные. Нет, я вообще возьму отпуск. Я...
— Лёша, — мягко остановила она. — Мне не нужен отпуск. Мне нужен ты. Настоящий. Не тот, кто приехал из чувства долга или вины. А тот, кто просто хочет быть рядом со своей мамой.
Они сидели на кухне до утра. Пили чай. Говорили. Впервые за много лет — по-настоящему говорили. Он рассказывал о работе, о страхах, о мечтах. Она — о своей молодости, о его отце, о том, каким смешным он был в детстве.
Когда рассвет окрасил небо в розовый, Алексей спросил:
— Мам, а почему ты не сказала по телефону? Про болезнь?
Она задумалась.
— Потому что некоторые слова нельзя говорить на расстоянии. Некоторые новости нужно встретить вместе. Рядом.
Он кивнул, сжимая её руку.
— Я люблю тебя, мам.
— Я тоже тебя люблю, сынок. Всегда любила. И это самое главное, что ты должен помнить.
Солнце поднималось над деревней, обещая новый день. Не последний, но один из последних. И теперь Алексей знал, как он его проведёт.