У Карастеля что-то было в руках, чем он явно хотел ударить меня по голове, но, увидев, что я повернулась, он одним прыжком прыгнул ко мне, сграбастал неожиданно длинными руками, смяв мою сорочку. Мне показалось, что глаза его светились желтоватым светом.
Я успела заметить, что нижняя губа у него оттопырилась, и он, немного задыхаясь и, мне даже показалось, захлёбываясь слюной, прошипел:
— Так даже лучше…
И он начал меня душить. И я поняла, что ещё немного — и потеряю сознание.
Для такого сутулого и худосочного он был всё равно гораздо сильнее меня, но на моей стороне были полученные когда-то знания об основных приёмах самообороны для женщин.
«Не пытайтесь победить, вы всё равно не сможете, — говорил тренер, солидный пожилой, мужчина, самбист и бывший эмчеэсовец, — ваша сила в неожиданности и нестандартности. Они будут ждать от вас сопротивления, а вы расслабьтесь, пусть тело станет мягким, тогда у вас получится выскользнуть и убежать или крикнуть и позвать на помощь. Никогда не стесняйтесь звать на помощь».
Но в моём случае меня услышит только Мариса, а что она? Она и так еле передвигается со стулом.
Это очень сложно — заставить себя быстро расслабиться в такой ситуации, но у меня получилось, и не ожидавший этого Карастель ослабил хватку, а мне удалось выскользнуть, и уже не думая ни о чём, на автомате, я схватила кувшин со стола и со всей силы ударила Карастеля по голове.
Всё это произошло в какие-то доли секунды. Вот я выскакиваю из захвата длинных рук Карастеля, взгляд падает на кувшин, я хватаю его и, развернувшись, со всей силы бью, стараясь попасть в голову, но поскольку бью сбоку, то попадаю в висок.
И я увидела, как глаза у Карастеля закатились, и он рухнул на пол лицом вперёд.
— Надо бы закопать, — вдруг услышала я голос Марисы, и, подняв глаза от Карастеля, лежащего на полу, увидела в дверном проёме Марису, которая одной рукой держалась за стул, а в другой руке держала нож.
Я улыбнулась, и слёзы полились из глаз. Подошла к ней и обняла — от души, от всего сердца.
— Боевая ты, Мариса, — сказала я.
— Да и ты тоже не промах, — ответила мне женщина.
И мы рассмеялись. Это, наверное, выходил пережитый стресс.
Когда первый шок прошёл, мне вдруг стало не по себе.
— Я убила его, да?
— Надо бы проверить, — сказала Мариса.
К Карастелю подходить не хотелось, но не оставлять же его лежать: а вдруг он живой? И я, отказавшись от ножа, который мне пыталась всучить Мариса, взяла колотушку для отбивания мяса: она была деревянная, всё лучше, чем нож, а уже после кувшина вообще хорошо зайдёт.
Так, с колотушкой в руке, я подошла, наклонилась над ним и приставила руку к его шее. Пульс был, и у меня отлегло от сердца. Вдруг Карастель дёрнулся, а у меня нервы, и я, не выдержав, треснула всё-таки ему колотушкой по голове. Мужчина снова затих.
— Закопаем? — снова прозвучало от Марисы.
— Нет, — сказала я, — он жив, без сознания только, но куда его девать — ума не приложу. Мариса, а есть какая-нибудь стража, куда его можно было бы сдать за нападение?
Мариса покачала головой:
— Староста только, он и нанимает людей в охрану, и он же ими руководит.
А я вспомнила мужчин, сопровождавших старосту, когда мы с ними столкнулись возле моего поля. И подумала, что вряд ли он мне поможет, скорее, воспользуется этим случаем, чтобы отобрать у нас с Марисой поля и дом.
— Нет, Мариса, староста не вариант, — сказала я, — он нам не друг. — Я посмотрела на лежащего Карастеля и добавила: — А теперь-то вообще, судя по всему, и Карастель с нами сотрудничать не будет, как и мы с ним, и заявку никакую я завтра не отправлю.
— А что делать будем? — Мариса присела на стул.
— Поеду завтра в город, найму там мага и людей: они-то, наверное, старосту не боятся.
— А урожай как будем продавать? — Видно было, что Мариса не сталкивалась с этой темой при жизни сына.
— На рынке будем продавать, — ответила я бодро, пока плохо представляя себе, как это сделать.
Нет, опыт-то у меня был. Когда мне было восемь лет, меня бабушка взяла на рынок. Тогда был какой-то очень большой урожай чёрной смородины, и мы собрали около двадцати килограммов, и чтобы ягода не пропала, решили немного подзаработать. Я считаю, это был мой первый торговый успех. Мы распродались меньше чем за два часа.
И здесь я так себе и представляла: завтра узнаю про оптовиков, про розницу. Вот с пшеницей как только непонятно, а овощи-то я продам.
Но до утра ещё надо было избавиться от Карастеля, и я не придумала ничего лучше, чем вывезти его в поле и там положить в тенёчек: утром проснётся и пойдёт домой, в свою немытую конуру.
Сказать легко — сделать сложно. Вскоре я поняла, что на телегу мне его не загрузить, а волоком я его до поля не доволоку. И тогда я поступила проще: я доволокла его до калитки, выволокла за неё и там и оставила.
А когда возвращалась к дому, мне вдруг показалось, что над посёлком пролетел большой чёрный дракон.
«Примерещится же. Приехала, называется, спокойно пожить до родов».
Крепко заперла двери и ещё подпёрла их двумя стульями.
У Марисы про дракона спрашивать не стала, а то разволнуется ещё, она и так переживает.
В оставшиеся часы сна мне снова снилось, как я магичу, и проснувшись утром, я опять вымывала землю из-под ногтей. Даже вышла специально во двор и попробовала засунуть руку в газон, но, конечно, снова ничего не получилось.
Заодно проверила, есть ли там ночной гость.
Карастеля возле забора уже не было. Но и старосты с охраной тоже не было.
«Ну, — подумала я, — значит, пока никто никому ничего не должен».
А мне сегодня предстояла первая самостоятельная поездка в город. Сколько уже можно пользоваться добротой Густава? Надо самой начинать.
И я решительно, но под чутким руководством Марисы запрягла лошадь в телегу и, повязав голову платочком, поехала в город.
И даже не представляла себе, кого я там встречу.
Автор Майя Фар
Спасибо за ваши лайки и комментарии!